http://www.perunica.ru/ ru Боги - Перуница http://www.perunica.ru/yandexlogo.gif http://www.perunica.ru/ DataLife Engine http://www.perunica.ru/bogi/5132-makosh.html Из сизого тумана прошлого то, появляясь, то, исчезая молча смотрит на своих детей мудрая многая Макошь… Она родилась так давно, что даже летописцы древней Руси не помнили, как правильно писать её имя: Мокошь, Макешь, а может быть Макрешь или Макуша? Боги Mon, 05 Sep 2011 23:29:21 -0500 Посвящается всем, имеющим русскоязычные "ники" Сим чтением ставлю им защиту и установку на удачу Из сизого тумана прошлого то, появляясь, то, исчезая молча смотрит на своих детей мудрая многая Макошь… Она родилась так давно, что даже летописцы древней Руси не помнили, как правильно писать её имя: Мокошь, Макешь, а может быть Макрешь или Макуша? Великая Мать… как её не называй, она была, есть и будет вездесущей, а потому имеющей много имён и воплощений. Для одного она прабабка из семейных легенд, для другого - любимая тёща, для кого – то, клочок земли в садовом товариществе, страстно желаемый и бережно возделываемый или река, или родной дом, деревня, город, всё то, что способно вместить в себя сердце… Каждый день она помогает своим детям. Каждую ночь – оценивает их труд. Каждую неделю она проявляет себя пятницей, днём шумного, весёлого торга, на котором плоды труда оцениваются наличием спроса. В каждом месяце средь четырёх пятниц одна главная, та, которая предшествует основному празднику месяца. В каждом из времён года, праздничная неделя, а то и 12 дней перед солнечной фазой не обходятся без её участия. Раз в году в череде 12 пятниц – сестриц, одна старшая. Чествуют её в конце осени и начале зимы, устраивая совместные пиры – братчины, на Руси – в конце октября, начале ноября, у южных и западных славян в начале декабря. У белорусов в эти дни проводится озорное игрище «свадьба» Божьего Коваля – кузнеца Демьяна. Куры да каша – Макоши нашей! Над чугунами девки колдуют: Макошь могучая, сделай как лучше нам, Что бы отведавший варева нашего, Больше к соседским невестам не хаживал. Да будут с нами, нас пусть целуют! Кушайте кашу – будете наши! Облик её, как и имя – изменчив. Судя по вышивкам, Макошь может явиться статной, высокой женщиной с натруженными, длинными руками, в рогатой кичке и с маленьким хвостиком. Судя по фольклорным данным, может приковылять горбуньей на гусиных лапках, может померещиться лохматой, дёрганой кикиморой, путающей пряжу, ломающей вещи. Иногда она невидимкой хлопочет по хозяйству, а иногда беснуется невидимым «шумным духом». Людям она является в том виде и качестве, какой они заслужили. Как общей Матери, ей до всего и до всех есть дело. Она прародительница, но у неё нет мужа. Ей нет пары, потому что нет ровни. На русских вышивках она одинока в своей огромности, и этот факт нисколько не смущал наших предков, живших в патриархальном обществе. Так же как и мы, они уважали своих пращуров, и не отвергали, хуля и осмеивая их мировоззрение, но помнили и бережно сохраняли его, искусно вплетая в ткань новой, современной им жизни. В те далёкие времена, когда роль мужчины в продолжение рода ещё не осознавалась, когда считалось, что дети появляются от съеденной горошины или рыбы, люди не славили богов, потому что Боги ещё не родились. Среди упырей, берегинь, вил, русалок, леших и домовых была только одна богиня – Великая Мать, Ма – Дивия, Де Метра, Ма- Кошь. Её не славили, ей внимали благоговея, с ней делились и она защищала, кормила и учила своих детей. Вспомните, вы сами часто хвалите (славите) свою мать? Хвалить, оценивать, это дело родителей, а не детей. Идеальная мать строга, но справедлива, а когда дети идут по кривой дорожке может стать и не милостивой. Именно такой стала Макошь во времена забвения веры предков. Тогда то и появилась поговорка « бог не Макешь, чем ни будь да потешит». А были времена, тешила Макошь! Матерью сырой Землёй была она для детей своих. Кормила и поила живых, принимала в своё лоно умерших. Она научила людей прядению и ткачеству. На льняную, с её помощью вытканную пелёнку, принимали новорождённого, льняную да посконную (из конопли) одежду носили всю жизнь, в лучших, льняных нарядах хоронили умерших. Своих детей Макошь наделяла судьбою. Любимчиков - личным обаянием и удачливостью - Сречей. Про таких говорили: «кого Среча любит, у того и петухи несутся», и, наоборот: « Несреча тонко прядёт», а где тонко, там и рвётся… Если её, знатную повитуху, забывали позвать на родины, приходила сама в образе злобной старухи Недоли и желала новорождённому что ни будь в духе сказки «Спящая красавица»: - вырастит девочка, будет умницей и красавицей, да уколется веретеном и умрёт!». Но добрая сторона Макоши – Доля, Среча, Удача давала шанс: «заснёт вечным сном, но сможет проснуться, если…». Тем, кто не унывает, трудолюбив и обычаи чтит, вроде Золушки или Попелышки, приводит она на помощь своих помощников. Муравьи, сверчки и тараканы, лягушки, жабы и ужи, мыши, птицы, кошки, козы - вся мелкая живность, находящая приют в человеческом жилище, у неё под началом. В словенской и хорватской сказках волшебница Мокошка, умеющая превращаться в птицу, змею или красную девицу, живёт среди топей на краю болота, куда осенью спускается Солнце. Там, у Мокоши, Солнышко и проводит все долгие зимние ночи. Волшебница заботится об ослабевшем зимнем Солнце, лечит его целебными травами и заговорами, и к весне оно опять становится сильным и могучим . Древность её проявляется ещё и в том, что охраняет она гороховые поля от налётов ребятишек и птиц, а по хлебным нивам бегает безумной Полудницей, не охраняя, но, только пугая, тех, кто не чтит послеобеденный отдых. Ведь горох и жёлуди, травы да коренья были «бабьим взносом» в общественные закрома до появления земледелия, когда мужчины охотились, а женщины занимались собирательством. Иногда её, распорядительницу жизни и смерти так и называли – Жива, жизнь и Мора, смерть. Тёмная сторона Мокоши может явиться к нерадивым людям кикиморой, что значит волосатая, лохматая Мора, издающая птичьи крики . Она месяцами не даёт дошить рубаху, спрясть пряжу. Тем, кто во время «цветения» не соблюдает древних запретов, сквасит что не надо, и, наоборот, пивное сусло не забродит, капуста не скиснет, тесто не подымится. В Словакии верят, что она может забрать непослушных детей обратно в брюхо . Когда мы в шутку говорим: - мама, роди меня обратно, мы понимаем, что нашей маме это не по силам, и потому, не боимся. А Макошь творила такие чудеса, особенно перед зимним солнцеворотом, когда случается наибольшее количество преждевременных смертей. Может насыпать в голову кострики, в глаза песку и они будут болеть до тех пор, пока Макешь не сжалится и даст своей живой воды для исцеления. В летний солнцеворот, на Купалу, опускает она свои длинные руки к земле и тянет из неё обильный урожай, людям на радость. А в Коляду, когда солнце поворачивает на лето, а зима на мороз, поднимает руки к небу и ворожит, чтобы солнце разгоралось сильнее, чтобы поглотило оно избыток тьмы. В эти холодные дни является она серой гусыней неуклюже ковыляющей на оранжевых лапках по замёрзшим водам и шепчет: «иду, иду, ночи выпью! Свет ночи выпьет! Да будет поровну и того и другого!» Долго взывает она….Но вот, услышав её, летят из - за моря перелётные птицы, приносят на крыльях Весну. С треском вскрываются реки и вслед за уходящими льдинами, плывёт она белой лебёдушкой, радуя глаз приветствующих её людей, стоящих по крутым берегам. Наши предки верили, что каждая женщина являет собой образ и подобие прародительницы Макоши. В незатейливой на первый взгляд народной потешке отразились эти представления: «Как Матрёшка ходит по дорожке? - Переулочком – сизой уточкой, А по улице идёт - белой лебедью плывёт!» Причин, вызывающих такую резкую перемену походки у Матрёны может быть, по крайней мере, две: наличие большего количества зрителей на улице чем в переулке, то есть желание покрасоваться и труднопроходимость переулков заросших летом и особенно, заваленных зимой снегом, по сравнению с более или менее утоптанной улицей. К стати, выступать павой на улице было в старину не личной, индивидуальной инициативой той или иной женщины, но обязательной нормой поведения, которая подчеркивала и подтверждала сакральность многолюдья. Об этом же говорят пословицы: «на миру и смерть красна», «в тесноте да не в обиде» и обычай принародного покаяния. По той или иной причине, но женщины в старину меняли походку, так же, как Макошь, особенно зимой, в тяжёлой одежде; народ заметил этот факт и отметил его в своём творчестве. Имя героини рассматриваемой потешки - Матрёна - это латинское имя Матронна, то есть знатная женщина, Матёрая, Матерь. В восточнославянском фольклоре немного случайного. Заменяя исконные имена героев на христианские, народ понимал их внутреннее значение. В сказках царевна, олицетворение весны, называлась Анастасией, что значит воскресение, возрождение или Василисой, что собственно, и есть царица, царевна. В начале ХХ века «божественность» хромающей походки почувствовал и отразил в своём творчестве И. Мандельштам: К пустой земле невольно припадая, Неравномерной сладкою походкой Она идёт …. Её влечёт стеснённая свобода Одушевляющего недостатка. И, может статься, ясная догадка В её походке хочет задержаться – О том, что эта вешняя погода Для нас – праматерь гробового свода, И это будет вечно начинаться. Есть женщины, сырой земле родные. И каждый шаг их – гулкое рыданье, Сопровождать воскресших и впервые Приветствовать умерших – их призванье. И ласки требовать от них преступно, И расставаться с ними непосильно. Сегодня – ангел, завтра – червь могильный, А послезавтра только очертанье… Что было поступь – станет недоступно… Цветы бессмертны, небо целокупно, И всё, что будет, - только обещанье. Поэт, используя христианские термины и образы, по сути, нарисовал образ древнейшей языческой богини – Матери и сопоставил его с обычной женщиной – хромоножкой. Три строчки народной «прибаутки» лаконично и ёмко говорят нам о том же. Давно замечено, что гениальные поэты очень тонко чувствуют мифологические основы. В стихотворении А.С. Пушкина «Зимний вечер» «архетипическая конструкция отчётливо просвечивает сквозь напластования как фольклорного, так и литературного материала…» . « Вслед за описанием шумного буйства «бури» упоминается о «старушке», приумолкнувшей за прялкой в тёмной «лачужке», - эта коллизия удивительным образом напоминает о непосредственном соседстве противопоставленных друг другу бога погоды/ ветра/ вихря и женского божества в текстах, посвящённых славянскому язычеству » . Пушкин, обращаясь к дремлющей старушке настойчиво подчёркивает, что она – свой человек («ты, моя старушка», «ты, мой друг»). А. Ф. Белоусов предполагает, «…что это вызвано стремлением стряхнуть с себя наваждение зимнего вечера: в приумолкнувшей собеседнице поэту вдруг почудились чужие и страшные черты богини судьбы…» , так как существует поверье: если пряхи дремлют, а веретено вертится, то говорят, что за них пряла Мокуша, а если привидится кикимора с прялкой на прередней лавке, быть в той избе покойнику. Выявляется так же… «связь «старушки» с «водой», любовью и браком и, наконец, с «горем»/ несчастием «добрая подружка б е д н о й юности моей»)… «старушка» из «Зимнего вечера» соответствует славянской богине Мокоши» . Взрослели дети Великой Матери и начинали понимать, что у всех и у каждого есть ещё и отец. Образ вездесущей самодостаточной Макоши, вскармливающей землю своим грудным молоком – дождём, распался на две равные части и верхнюю половину занял отец, а нижнюю - мать. Мир стал мыслиться как союз божественной пары Небо- Отца и Матери- Земли, а дождь стал пониматься не как питание, но как оплодотворение. Но Макошь наши предки не забыли, не отправили её в тартар, не превратили в злобного демона, как часто случалось со старыми богами у других народов. Макошь стала, в некотором смысле, частным представителем Матери Сырой Земли. В древнем имени Ма – кошь (мать удачи, урожая) , стали слышать Мок-ошь – мокрота, влага. Для земледельца одно не противоречило другому. Зодиакальное созвездие Водолей на Руси назвали Макрешь, а в родственном индоевропейском языке санскрит сохранился термин «мокош», означающий истекание души из тела. Стала Мокошь заведовать родниками, озёрами, колодцами, всей влагой земной. Но опять же в двух ипостасях. Добрая земля сырая а не мокрая, переизбыток влаги это плохо, это болото. Огромное количество солёной воды непригодной для питья и полива называют словом «море» однокоренным со словом «смерть». Из этой же компании и кикимора, носящая в фольклоре эпитет «болотная». Жизнь зарождается во влаге, но это не просто оптимальное количество воды. Влага должна быть кисловатой, солоноватой, иметь вкус. В ней должна присутствовать некая закваска, солод, она должна быть живой, то есть бродить. И тогда может произойти волшебство: из молока получится сыр, из воды пиво, из муки и воды тесто для хлеба, из мёда пенная медовуха - сурья. А Земля, получив такую влагу, станет Сырой и сможет родить. А ещё в имени Макошь люди слышали МАКошь и, возможно, связывали его с растением мак. То, что у богов имелись любимые цветы – символы известно давно. В славянской традиции цветком Громовержца был ирис, перуника. В греческой – к Венере, день которой, как и у Макоши – пятница, относились розы. Вплоть до 14 века европейский климат был значительно теплее и, следовательно, зона распространения мака была шире. Растёртые маковые зёрна применяли в качестве добавки улучшающий вкус выпечки, на них делали настойку - сонное зелье, из них выжимали масло, а так же зёрна самосейного мака считались сильнейшим оберегом от ходячего покойника и домового. В. Даль сообщает, что «иконописцы пишут на маковом масле». Для растирки мака использовали большой широкий горшок, называемый макитра, макотра. Такую форму горшка можно назвать мисообразной. Термин «чародейство», объясняется как гадание на воде налитой в чару. Но чародейство это действие с чарой – мисой, а в ней может быть и мак. Возможно, что растирание мака, как и замес теста, например, воспринималось как волшебство, ритуальное действо, чародейство. Растёртый мак смешивали с мёдом, формировали лепёшки и засушивали, полученный продукт назывался пряники- маковники. Это десертное блюдо славянской кулинарии, наше исконное, возможно ритуальное лакомство не заслужено забыто. Мак использовали как оберег от ходячего покойника: завязанное в льняную тряпицу маковое семя клали под голову умершего; сыпали семена в ямку, вырытую на могиле; осыпали поверхность могилы; насыпали круг около погребения; вокруг дома, в который приходит покойник; сыпали в доме на пол; сыпали в люльку к ребёнку. Имя Макошь точно не этимологизируется. Нет даже единого мнения о правильном произношении и написании его. Возможно, это говорит в пользу глубокой древности слова. И слово мак окружено туманом. Предполагается, что это «древнее средиземноморское слово», или родство с латинским macto – «колю». Это вполне оправдано тем, что стебель мака покрыт маленькими мягкими иголочками. Академик В.Н. Топоров выводит Мокошь из «мокрый». Он связывает её с культом Матери - сырой Земли, где сырая не только влажная, но и кислая, острая, солёная, то есть имеющая вкус, смачная и связана с сурьей, алкогольным напитком, а также с индоевропейским корнем *su – «рождать», «производить на свет». Доктор филологических наук, профессор М.М. Маковский в своём «Сравнительном словаре мифологической символики в индоевропейских языках» отмечает, что слова со значением мокроты, жидкости, сока могут восходить к словам со значением сна. Связь Макоши с влагой известна, следовательно, опираясь на исследования Маковского, выходим на возможность связи Макоши со сном и опьянением, вызывающим сон. Академик Рыбаков считает наиболее приемлемой формой произношения и написания Макошь и объясняет ее как Ма-кошь, мать урожая, богиня счастливого жребия и всё внимание уделяет доказательствам этих аспектов. Лишь мельком в одном небольшом абзаце приводит древнерусские письменные свидетельства о связи Макоши со сном, сновидениями, их толкованием, астрологией и гаданием . Мак удивительно подходит под эти характеристики – он дает опьяняющий напиток, порождает множество семян, которые применяются для придания еде и питью вкуса. Я думаю, что наши предки не могли не заметить этих параллелей. «Народно-психологическое чутье» могло синкретизировать образ Макоши и мака. Связать мак «растение силы» с могущественной Макошью можно по внешним признакам. Спелый мак имеет крупную по сравнению с тонким стеблем головку – маковку, увенчанную как бы короной, Макошь в народном представлении имеет вид женщины с большой головой и длинными руками. Учитывая всё выше изложенное, можно с большой долей вероятности считать мак цветком Макоши.В древнерусской традиции венок из маков, вышивка с его изображением несли определенную семантику, понятную тогда, но сейчас нами забытую и воспринимаемую только с эстетической точки зрения. Мощная, чёрная передо мною Мокошь явилась Землёю сырою. Добрая Мокошь мать урожая Зелень и злаки исправно рожает. В сладкую дрёму маком опоенных Белая Макошь уводит спокойно. Сны разноцветные, Макешь - магиня, Не разгадаю. Ты помоги мне. Льны наливает влагой и силами Синяя Мокошь с девами Вилами. Лета макушка годы отмерит Пёстрой кукушкой – Макоши верят. Красит ланиты ладушек наших В буйный цвет маков алая Макошь Балует деток сбоиной маковой - Липким комком смачным и лакомым. В пятницу Макешь, бабья заступница, Отдых даёт от стана и ступицы. В льны разодета, в кичке богатой Макошь приходит, как прялка рогата. Из подола видны утицы лапки - Макошь хромает походкою сладкой. Чуешь? Неведомой силой неслышной Мышек на помощь ведёт Попелышке. И по ночам, ясновидя, как кошка, Мокушка пряжу сучит понемножку. Только радивым. Не пряхам, не ткахам В голову кострику сыпет неряхам. Знамо, бездельников Макошь не тешит. И тех, кто на вере заморской помешан. Источники: Белоусов А.Ф.. Возвращаясь к «Зимнему вечеру»: мифологический аспект стихотворения. В сборнике «Политропон» к 70-летию В.Н.Топорова. М., 1998. Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. К реконструкции Мокоши как женского персонажа в славянской версии основного мифа. Сборник «Балто – славянские исследования. 1982». Иванов В.В., Топоров В. Н. Мифологические географические названия … Сборник Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М. Наука. 1976. Разаускас Д. Мать Майя. Размышления по поводу двух литовских ононимов: moja «мать» и moja «мах». Сборник «Балто – славянские исследования. XV. М., 2002 Славянский и балканский фольклор. Сборник. М., 2000. Судник Т. М., Цивьян Т. В. Мак в растительном коде основного мифа. Сборник «Балто – славянские исследования. 1980. Судник Т. М., Цивьян Т. В. О мифологии лягушки. «Балто – славянские исследования. 1981. Топоров В. Н. Ещё раз о балтийских и славянских названиях божьей коровки в перспективе основного мифа. Сборник «Балто – славянские исследования 1980». Топоров. В.Н. К реконструкции балто-славянского образа Земли-Матери *Zemia & *Mate (Mati). Сборник «Балто – славянские исследования. 1998-1999. М., 2000. Этноязыковая и этнокультурная история Восточной Европы. Сборник. М., 1995. http://www.perunica.ru/bogi/5121-makosh.html МАКОШЬ древнейшая богиня славян, покровительница плодородия и материнства, дома и женских работ. Как все древнейшие боги полигамна. Её число – 5, её время – лето и осень. Боги Sun, 04 Sep 2011 12:30:00 -0500 МАКОШЬ древнейшая богиня славян, покровительница плодородия и материнства, дома и женских работ. Как все древнейшие боги полигамна. Её число – 5, её время – лето и осень. Точное произношение и написание ЕЁ имени доподлинно неизвестно. Из всех вариантов (Мокошь, Мокушь, Мокуша, Мокушка, Макошь, Макешь), наиболее древним является, скорее всего, вариант с корневым «А», так как «оканье» в индоевропейских языках явление позднее. Корневое «О» появилось, видимо, с возрастанием роли земледелия, где так важна влага, и созвучия с глаголом «мочить» Олицетворение Матери - Сырой Земли, в этом образе супруга Неба. В качестве покровительницы воды, влаги, источников - супруга Велеса. В своей отрицательной ипостаси – Кикимора, проживает в доме совместно с домовым, вместе с ним вредит нерадивым хозяевам. Доброй или злой Мокошь делают личность и поведение каждого конкретного человека, т. е. Она наблюдатель и оценщик и весьма строгий (см. пословицу: «бог не Макешь, чем – ни будь да потешит»). Макошь имеет не ровную, качающуюся походку как у гусыни или утки, для подчёркивания этой характерной черты её описывали, изображали на гусиных лапках, иногда Макошь хрома и горбата, простоволоса, а когда является в гневе - лохмата, молчалива, строга. Судя по русским вышивкам – рогата и с небольшим хвостиком, что роднит её с иранской Ардви – Сурой Анахитой. Наиболее часто атрибутами М. являются прялка, веретено и метла с конской головой (черепом). В психологии известен тест: испытуемого просят нарисовать голого человечка. Если у изображения большая голова – значит, испытуемый решает какую то проблему или просто любит общаться. Гипертрофированно изображённое причинное место говорит о соответствующих особенностях пациента, и т. п. Макошь традиционно изображается с большой головой (много дум), длинными руками (всеохватность), огромными ладонями (трудолюбие), и эти её качества являются так же характерными чертами русского народа . Макошь связана со всей мелкой «домашней» фауной: козами, курами, кошками, мышами, тараканами, сверчками, летучими мышами, лягушками, муравьями и т. д. Фея, в сказке о Золушке – Макошь. Божия коровка, называемая у западных славян «берушкой», т. е. овечкой – одно из воплощений М. Она носит на себе метку – память о пожаре, опалившем её спинку, а чёрные пятна – её сгоревшие дети. Весь этот ужас – следствие гнева Перуна, который наказал таким образом свою первую неверную жену. А она и не могла быть верной, так как появилась задолго до возникновения института брака, не собиралась меняться и, кажется, переживёт распадающиеся на наших глазах традиционное супружество… Связана с коноплёй, крапивой и, в последнюю очередь, которую только и оставило Пятнице христианство, со льном, как растениями дающими волокно для прядения и ткачества. С этой стороны связана с овечьей шерстью и козьим пухом. Обобщая, можно сказать, что М. Имеет отношение ко всему, что можно скрутить, свить в верёвку, нить. Связывать, плести, ткать, а так же развязывать, расплетать, распускать – одно из её дел. Памятуя, что в старину деревенская община называлась «вервь» (верёвка, связь), а так же учитывая такие устойчивые словосочетания, как «связь времён», «связь поколений», которые возникают как бы сами собой из архитипических представлений, можно сделать вывод о том, что М является древнейшей социально - родовой устроительницей. В отличие от Рода, являющего собой вертикаль (например, власти), накладывание, иерархию, переход от низшего к высшему (например, взросление, ведь речь идёт о доклассовом устройстве общества), Макошь являет собой горизонталь, которую символически легче всего обозначить верёвкой, ведь её не поставишь вертикально (индийские факиры не в счёт). В фольклоре явственно проступают такие нюансы. Женщина подводит коня за узцы, то есть тянет за верёвку. Мужчина седлает коня, то есть кладёт на него седло и сверху садиться сам. С этой точки зрения возведение дома из брёвен или камня вотчина Рода, а сооружение плетня или хаты – мазанки, имеющей в своей основе тот же плетень – Макоши. Говоря современным арго, Род – это круто, в смысле не полого. А Макошь это широко, то есть открыто, протяжённо, свободно. И это отсылает нас к общепризнанному определению души русского народа, как души широкой, щедрой, свободолюбивой. «Там русский дух, там Русью пахнет…», это там, где просторно, широко, свободно. Это там, где незримо присутствует Макошь. Недаром Владимир – князь, укрепляя государственность Киевской Руси, из всего многообразия славянских богинь выбрал именно Макошь, образ которой соответствовал и народной ментальности, и широте далеко идущих политических интересов правящей верхушки. В связи со своей горизонтальностью Макошь связана с Матерью Сырой Землёй, а через неё с необходимой земле сыростью ( водой). В связи со своей водной сущностью и женским началом, Макошь связана с «течением времени». Все мы на свете временны Жизней наших холсты Женщины беременные Связывают как мосты. Осознание родовой связи, привязанность к локусу обитания, понимание ценности воды появились значительно ранее возникновения земледелия, следовательно, Макошь «старше» аграрных праздников, хотя и «приняла их под свой контроль». Пятница перед каждым большим праздником народного календаря посвящена Мокоши, 12 пятниц в году наиважнейшие. (Более подробно об этом читай у Б. А. Рыбакова). Время Макоши не летняя или зимняя морозная сухость, её время – дождливый конец лета и сырая осень: Распутица, разрывающая родовые и торговые связи между селениями. Дожди, связывающие по рукам и ногам свободу передвижения и собирания даров природы. Свадьбы, семейные узы , посиделки с прядением и играми, молчаливое ткачество (бранное тканьё заставляет считать «в уме»), шитьё тёплой одежды для выросших за лето, починка крыш, первая топка печи для тепла, а не для приготовления пищи… Пятница, Пятница, Святая, наречённая! Мы тебя, Пятницу ждали – дожидали, Неделю всю, Зиму холодну, Весну – красну, всё Лето то тепло, Осенью богатой едва дождалися! Кульминация женских осенних праздников – чествование 9 и 10 Пятниц, которые разделены одной неделей, (приблизительно конец октября, начало ноября, христианские Параскева, Кузьма – Демьян и Микола зимний) в беларусской традиции происходило так. «…во время осеннего праздника «Кузьмы – Демьяна» в некоторых сёлах молодёжь ладила вечорки, на которых из соломы делали чучело Кузьмы – Демьяна, одевали его в мужскую одежду, приделывали большой фаллос, скрученный из красной материи, сажали этого «хлопца» на почётном месте за столом, угощали его, угощались сами. Рядом с чучелом садилась девушка и их «женили, гуляли веселье», во время которого исполняли припевки, касающиеся эротичного места. В конце посиделок парни выносили чучело за село, снимали с него одежду, а солому сжигали. Довольно распространенными были карнавальные обходы ряженых на праздники зимних Николы и Юрия». (Т.И. Кухаронак. Маски в календарной обрядности Белоруссии. Минск, 2001. С. 135-136. На беларусском языке. Перевод цитат - мой). А ранее, первого сентября всей «громадой» справлялся праздник «женитьба камина», то есть свадьба печки, знаменовавший собой начало отопительного сезона.. В некоторых местах всей деревней зажигали новый, живой огонь, добытый трением. «… Цветами, освещенными в церкви на Иванов день, украшали печь, при этом пели специальные обрядовые песни. Спевши, девушки с приглашенными парнями начинали скакать разудалые пляски, среди которых выделялась «Цярэшка»» (Там же. С. 134). «В конце вечера молодежь, попросивши благословения у старшего, пела жениху-камину специальную свадебную песню: Ой пришли ж ночи долгеньки, Посвети нам, камин беленький, Мы ж тебя цветами убрали, Барвиночками, рутой перевязали. Параша наша девка гарнинька Полюбить камина раднинька. Мы ж тебя будем женити, Горилочку, пиво пить. Свети же каминочек ясьненько; Шить, прясть, ткать молодым, А подарочки забирать старым. Каминочек, ты нам помогай, Кручу, вярчу и бури прогоняй, Дым и сажу неси врагам, Свет, охоту и радость неси нам. Хозяюшка наша, поглядай, Горилочки и меда подливай» (Там же. С. 134). То есть осенью, помимо настоящих свадеб игрались свадьбы потешные, а вернее ритуальные в фарсовой форме. «Выход замуж» хозяйки за свой камин (печь), в своей основе вполне серьёзен. Тяга к домашнему очагу является архитипичной характеристикой женской психики. Вспомним смешной рекламный ролик, в котором женщина пытается заняться приготовлением пищи на кухне – экспозиции торгового центра и её с трудом оторвав от этого дела, выносят охранники. Не совсем чётко прослеживаемая в русской и украинской традиции связь Макоши со свадьбами в частности и с эротикой вообще со всей очевидностью вырисовывается в белорусских обрядах. Впрочем, в украинском фольклоре есть одна песня, вызывающая у исследователей сомнения о её подлинности, где Макошь представлена разгульной: «…или Бог наш Посвист спал, или с Макошью гулял?» Кроме того, М. связана с коноплёй и маком как растениями «силы», дающими опьянение и вещие сны, их семена – сильнейшие обереги. Как строгая, но справедливая богиня, связана с псевдо колючими растениями: маком («волосатый» стебель), лиственницей. Связана с «влажными» деревьями (ель, осина, ива) и с любым деревом, выросшим у святого источника или колодца. Её наказания: портит зрение, насыпает в голову сор, отчего голова болит, наводит обморочный сон, щекочет детей, путает пряжу, колет веретеном, дает невыполнимые задания, морит кур, насылает тараканов, устраивает полтергейст. Её помощь: лечит зрение и головные боли, убаюкивает детей, способствует закваске теста, выпечке хлеба, незримо моет посуду, прядёт и ткёт, охраняет кур, хранит дом от насекомых. В пятницу, день Макоши, существовал запрет не только на прядение и ткачество, но и на большинство женских работ вообще. Мытьё полов, купание детей, замес теста не имели места в этот день. В пятницу можно было торговать. В древности купля – продажа происходила в виде взаимовыгодного обмена результатов своего труда. Вырисовывается образ Макоши дающей и берущей, Макоши – оценщицы и считальщицы. Удручает «упёртость» некоторых исследователей на льно – прядильно – ткаческих функциях Макоши. Поле её деятельности значительно шире. Конечно, последние несколько тысяч лет этот вид индивидуальной женской деятельности (прядение и ткачество) был весьма популярен, но в наши дни он постепенно сходит на нет. И ранее, в течение сотен тысяч лет женщины тянули жилы (буквально), нанизывали на них раковины, зубы, косточки, выделывали и сшивали шкуры, а не ткали ...А боги и богини уже были. Я считаю, что основная функця Макоши – создание протяжённости (пространства, времени, жизни, рода, семьи, всего, что имеет продолжение и состоит из череды сходных элементов) и воля её разрывать. В этом смысле однотипные «дамские романы», телесериалы, пасьянсы, вязание, ежедневные маршруты: дом – детсад - работа – магазин – детсад – дом, еженедельная генеральная уборка квартиры, традиционное весеннее мытьё окон, отмечание дней рождений, праздников, обрядов (а шире – верчение годового кола) – есть сегодняшняя юрисдикция Макоши. Возможность переносить эту тягомотину нам даёт она же. Дублирование, создание однотипных клише, например, книгопечатание или биологическое клонирование – тоже сегодняшние дела Макоши. Я пишу эти строки, группируя буквы в протяжённые ряды, стараясь связно выразить свои мысли, я ращу детей, продолжая свой род, я «делаю жизнь», и мне, современной женщине, вовсе не надо уметь прясть, чтобы почувствовать благославляющее присутствие Макоши. Пример современного обращения к Макоши: Великая, многая Макошь – Дива! Прекрасная Дева, матёрая Баба, мудрая Старуха! Я, твой потомок, стою перед тобой весь открытый, на льняном ни разу не стираном холсте. Славлю тебя, Великая Мать, как славили Тебя все мои предки с незапамятных времён, пусть и под разными именами: Гекаты, Деметры, Параскевы – Пятницы. Мощью твоей заклинаю: Как русская женщина, вырастившая этот лён, Мявшая, трепавшая, чесавшая его, Спрявшая эту нить и соткавшая этот не стираный холст Отдала ему часть своей силы, Так и я отдаю ему часть себя: свои горести, неудачи и болезни. И как женщина, сделавшая этот не стираный холст, Получила от него радость созидания, Так и я получаю от него счастье, удачу, здоровье. Да будет так! Как проточная, очищающая вода смоет с этого холста Сырую Землю, Так смою я с этого холста все мои горести, неудачи, болезни. Да будет так! Как постиранный холст сохраняет в себе память о руках, его создавших, Так сохранит этот постиранный холст в себе Моё счастье, удачу, здоровье, данные Волей твоей, могучая Макошь! Слово моё ключ и замок. Да будет так! Стираный холст, становится после обряда оберегом. http://www.perunica.ru/bogi/5094-perun-i-ego-rol-v-sovremennoy-zhizni.html Знания о славянских Богах вообще, и о Перуне в частности, мы черпаем из древних письменных источников, устного народного творчества и личного наития. Каждый из этих способов несовершенен. Летописи неполны и предвзяты. Боги Tue, 30 Aug 2011 09:42:56 -0500 Знания о славянских Богах вообще, и о Перуне в частности, мы черпаем из древних письменных источников, устного народного творчества и личного наития. Каждый из этих способов несовершенен. Летописи неполны и предвзяты. Интуиция иногда подводит даже маститых провидцев. Например, Доброслав в своей в целом замечательной книге «Язычество как волшебство» (М. 2005) неправильно чувствует и трактует понятие святости, считая, что оно возникло под влиянием христианства, а исконным является понятие света. Разумеется, эти слова и понятия родственны, конечно же «свет» первичен, а «святость» есть производное от него, но у славян выделение и обособление слова и понятия свят произошло задолго до рождения Христа. Исчерпывающую информацию по этому вопросу можно получить в статье В. Н. Топорова «Язык и культура: об одном слове – символе», в которой автор показывает, что понятие святости появилось во времена индоевропейского единства и означало особую жизненную силу, духовную энергию и связанную с нею и о ней оповещающею световую и цветовую форму. Христианству удалось лишь частично внедриться в это понятие. («Балто – славянские исследования. 1986. М. 1988). В некоторых письменных источниках, описывающих родственное славянскому, балтийское язычество, употребляется выражение «святой Перкунс» (Топоров, указ. Сочинение. С. 26) . Разумеется, здесь речь идёт не о христианской «чистоте и непорочности», а о жизненной силе, о мощных потенциях Громовержца. Народная «классификация» физических и метафизических явлений не совпадает с научной, поэтому результаты деятельности фольклористов, как правило, получивших академическое образование, бывают неполными. Среди широкой публики наблюдается такая тенденция: любящие историю (точную науку) не интересуются фольклором (искусством), а те, у кого развита интуиция, так горды своим даром, что ищут ответы на все вопросы только в себе самом, а не в книжках. И все топчутся на одном месте, муссируя выводы, сделанные историками, лингвистами, фольклористами и эзотериками ещё в Х1Х веке. Для качественного прорыва в рассматриваемом вопросе наступил такой момент, когда необходим синтез науки, искусства и интуиции. В древности именно из такого «сплава», ещё не разделённого на дисциплины и жанры, зарождалась традиция каждого народа. К сожалению и традиционалисты, почитающие Богов своего народа, воспринимают их (Богов) зачастую однобоко, используя научные или около научные, привычные со школы системы классификации, чем заметно обедняют современную сферу влияния славянских Богов. Например, Перун - воин, и, следуя привычным представлениям единственное, на что мы можем распространить поле его деятельности в новых условиях - это современное стрелковое оружие. А данные народной культуры типа: «А святой Илья (Перун) по межам ходил, житушко родил» либо игнорируются, либо предполагается связь Громовика с плодородием через живительный дождь. Но позвольте, гроза со шквальным ветром, побивающим посевы градом и пожароопасной молнией – это не те метеорологические явления, которые необходимые полям! Так же народных песнях – заклинаниях с тем же продуцирующим результатом по полям ходят: козы, утки, бабы, девки и парни. «Где бабы шли, подолом трясли, там рожь густа, умолотиста!». Подол женской рубахи – общепринятый эротический символ. Такие выражения как «задрав подол», «в подоле принесла» недвусмысленно говорят сами за себя. «Где утка ходит, там жито родит». В настоящее время образ утки, её переваливающейся походки, не воспринимается как эротичный, однако, ещё в 50 – е годы ХХ столетия даже в городе можно было услышать такой диалог: - Девушка, как вас зовут? – Зовут зовуткой, а кличут уткой! – Ой, а вы, и правда, на уточку похожи! (То есть походкой, зазывно виляющей). Я думаю, что коза, парни и девки, в этом плане, не нуждаются в комментариях. Следовательно, в заклинаниях вида: «некто ходит, жито родит», в том числе и с упоминанием Перуна, речь идёт не о дожде, а о половой мощи ходящего, которая передаётся растениям. Современное научное мышление не в силах объединить вегетативную силу с сексуальностью, а традиционная культура – легко, потому что в природе всё взаимосвязано, и народу это было известно задолго до открытия биосферы Вернадским. Мы говорим о возникновении состоянии влюблённости или страсти: - как током стукнуло! Или: – искра пробежала, - есть контакт! В ритуалах, бабы трясут подолом, коза бородой, утка вертит хвостом, девки распускают волосы и наряжаются, а парни выказывают своё молодечество и силу, чтобы вызвать этот искромётный взаимный интерес двух противоположностей, Неба и Земли. Можно сказать, что электрические явления есть метафора отношений полов, а можно и наоборот, половое влечение это метафора электромагнитного притяжения. Электрические явления не только поражают, но и притягивают и отталкивают. Напомним, что грозовые электрические разряды – основной признак присутствия Перуна. И, следовательно, Перун отвечает не только за военные, поражающие врага действия, но и за притяжение и отталкивание, возникающее в межличностных отношениях, и за электрические явления в чистом виде. Первым производственным процессом, относящимся к Перуну, было изготовление каменных орудий. Самый громкий звук, аналог грома, получался при ударе камня о камень, опять же искры – молнии… Фольклор (скандинавский, славянский и др.) сохранил сведения о том, что изначально Громовержец имел каменное оружие. Затем наступила эпоха бронзы. И здесь мы имеем яркий пример расхождения современной научной классификации и древнего миропонимания. В настоящее время металлургическая промышленность занимается металлами (и их сплавами) медью, оловом, бронзой, железом и т. д. В древности бронзолитейное дело и ковка железа были «двумя большими разницами» и находились под покровительством разных богов. В балтийском (индоевропейском) фольклоре есть сведения о том, что Велнс ( аналог славянского Велеса) имел отношение к металлам. В одном латышском сказании повествуется: «Когда – то Бог с Велнсом жили дружно. Они ходили друг другу в гости…Велнс рассказал Богу, что у него имеются такие красота и свет, каковых Бог не видывал. Однажды Бог пришёл к Велнсу, и Велнс показал ему солнце и месяц. Бог попросил, чтобы дал подержать, (чтобы узнать) эти красоты…и тяжелы ли. Велнс разрешил. Бог взял солнце…и месяц, и как бросил…, так забросил на небеса. Так Бог освободил солнце и месяц от Велнса, и по сей день они сияют на небе». (Н. Лауринкене. Кузнец в литовской мифологической традиции. В сборнике «Балто – славянские исследования. ХIV). Из этого текста автор указанной статьи делает вывод, что Велнс спрятал и запер (= украл) светила. Но я не вижу никаких оснований для такого утверждения. В тексте не говорится, откуда у Велнса солнце и месяц, но рассказывается о том, что именно Бог (Небесный) украл у хтонического Бога его сокровища и поместил их в свою вотчину. Скорее всего Велнс сам отлил светила из сияющей меди или золота. В защиту этого утверждения можно привести пример Бога – металлурга Вулкана, который работал под землёй, а не на небе, Гефеста, изгнанного с Олимпа, и мифический кузнец Ильмаринен устраивает кузнецу в болоте. А так же данные литовского фольклора: «Сам Вяльняс иногда изображается как кузнец. Считается, что когда – то кузнецами были только Вяльнясы, только они умели варить железо. Человек научился этому ремеслу у Вяльняса: «Как люди выучились железо варить. Однажды кузнец куёт, и не варится железо никак. Пришёл Вяльняс и говорит кузнецу: «Ты не сваришь железо, пока я тебя не научу». Кузнец начал просить….Вяльняс: «Я тебя научу, но ты мне душу отдашь». Кузнец говорит: «Хорошо, отдам»…»» (Там же). Далее Вяльняс учит кузнеца, а тот обманывает его, не отдаёт душу. Несомненно, эти акты кражи и обмана положили начало вражде двух Богов. Возможно, что мифы об освобождении (краже) Громовержцем или Кузнецом светил, мыслившихся металлическими (золотыми, медными, бронзовыми) описывают время перехода от бронзы к железу, от литья к ковке, а не только солнечные затмения. Так же в этих мифах просматривается своего рода «металлическая революция» - мошенническое или насильственное изъятие у касты волхвов секретов металлообработки кастой воинов, то есть переход сакральных знаний, используемых в магических и эстетических целях в сферу «военной промышленности». Разумеется, под это сомнительное деяние, приведшее к непрекращающимся войнам, была подведена идеологическая база: «верх главнее низа». Высокое искусство хтонического Бога уступило место приземлённому ремеслу Бога Небесного. Познакомившись с железом, человечество однозначно отнесло его к области деятельности Перуна (и аналогичных Богов). И дело тут не только в электромагнитных свойствах железа, которые выяснились позже. Дело в том, что медь и олово (бронза) добывались из – под Земли, а железо буквально упало с Неба. Самые ранние железные предметы, дошедшие до нас – древнеегипетские – сделаны исключительно из метеоритного железа. Естественно они были немногочисленны, ценны, и относились к сфере культа. Многочисленные индоевропейские (и не только) легенды рассказывают о железных (иногда золотых, то есть бесценных) предметах, упавших с Неба и о первых Кузнецах. Человечеству потребовалось достаточно много времени, что бы осознать связь редкого, синего, горячего камня с Неба (метеоритного железа) и рыжей, мокрой, холодной, повсеместно распространённой (в Европе) почвы (болотный железняк). А когда стало ясно, что Небесный металл Перуна можно надыбать в Велесовом болоте, выяснились электромагнитные свойства железа, и оно (железо) осталось под патронажем Громовержца или его помощника - Кузнеца. Напомню, что слово «кузнец», коваль, связано с глаголом, означающим действие ковки, а куют только железо. Бронза – хрупкий сплав, по ней стучать нельзя, её не куют, а льют и подпиливают, и тот, кто этим занимается, называется «бронзолитейщик». Кстати, в угро – финских захоронениях рубежа 1 и 2 тысячелетий (н. э.), литейные формы украшений и другие инструменты литейного ремесла, находят исключительно в женских могилах. То, что золото, серебро, олово, бронза могут литься как вода, то, что работать с ними могут женщины и дети в хорошем смысле «приземляло» эти металлы, и до начала железного века их вполне логично относили к сфере деятельности хтонических богов. До тех пор, пока золотые и серебряные украшения воспринимались только как обереги, амулеты и талисманы, они относились к волшебнику Велесу. С началом эпохи железа возникло понятие сокровищ, военной добычи, и драгоценные металлы отошли к Перуну. Для Перуна интересно количество золота в любом виде. Для мудрого Велеса важно качество золота, то есть то, что из него сделано и что вложено в этот предмет. В древности был широко распространён культ янтаря – сияющего «камня» притягивающего потёртые об него солому, шерсть, перо. Культ янтаря был составной частью культа Перуна. Шерсть (волна), считалась атрибутом Велеса. Несомненно, что янтарь был известен человечеству до знакомства с металлами. Возможно, что прилипание шерсти к этому «камню» воспринималось как «дружба» Перуна и Волоса. В современном мире разнообразные пластики и химические искусственные волокна обладают электростатическими свойствами. Янтарь горит и плавится, принимая различную форму, он был как бы «намёком» Природы на будущие искусственные материалы. В древности электрические явления и свойства электричества были известны в не полном объёме. Но и в настоящее время в этой области полно загадок. Например, нет удовлетворительного ответа на вопрос, что есть электричество. Определения типа: «направленное движение заряженных частиц», это тавтология. Слово «ток» в широком смысле, это и есть направленное движение, поток частиц какого либо вещества (поток воды, например). Получается что электроток это ток электрически заряженных частиц. Язычник сказал бы: «электричество это проявление силы Перуна». С этой точки зрения в современном мире все электроприборы относятся к Его юрисдикции. Пылесосы, чайники, фонарики, плееры, мобилы и даже компьютеры под Его защитой. Некоторые могут возразить, что «вместилище мудрости» - компьютер, относится к Велесу. Но здесь ошибка в самом утверждении. Компьютер не есть вместилище мудрости, но вместилище памяти. А память в своём «чистом», изначальном виде, то есть в мозге – есть результат межклеточного взаимодействия с помощью электрических микро импульсов (как и мыслительный процесс). Опять же, попробуйте поработать на компьютере, не включая его в электросеть. Ничего не получится. Вообще путаница между мудростью, умом, интеллектом и памятью возникает постоянно. Необходимо понимать, что способность запоминать не зависит от способности анализировать (ума). Животные многое запоминают, но не всё понимают. Ученик может выучить, запомнить таблицу Менделеева, например, но ничего в ней не понять. Другое дело, что память необходима для интеллекта. А вот мудрость не всегда интеллектуальна. Бывает мудрость идущая от сердца. Напомню слова Велеслава: «не много читай, но много понимай». В некотором смысле мудрость это умение «разрулить» ситуацию, способность гармонизировать окружающее пространство. И для этого используются не только электрическая, но и другие силы. Это дело Велеса. Можно сказать, что память – это электрическая вспышка, искра (точка); мысль – электрический разряд, молния (вертикаль); а мудрость - есть умение регулировать и упорядочивать эти явления, выстраивать их в протяжённые, позитивно направленные ряды (горизонталь). Разгневанный, вышедший из себя Перун это не только губительные грозы, помехи в электро и радиосетях, сбои в работе электронных приборов, но и эпилептические припадки, которые, по сути являются результатом разряда не в должном месте накопившихся электрических импульсов. В медицине, биологии, химии есть масса явлений, которые возникают только в присутствии электрической силы Перуна, и не меньше явлений, возникающих без Его участия. Любая наука должна быть наполнена мудростью Велеса и озарена интеллектуальными вспышками – пробивной силой Перуна. Возвращаясь к вопросу о компьютере, добавлю, что это область, в которой Перун и Велес тоже должны быть друзьями, потому что механическая память, глупые мысли и даже мудрость, но не освящённая интеллектом, в современных условиях не актуальны и не интересны. Декабрь 2004. Т.Пятница. http://www.perunica.ru/bogi/5075-haraktery-slavyanskih-bogov-i-ih-sluzhiteley-v-narodnyh-skazkah.html Всё как узнала, так и вам поведую, слово в слово, ей - Богу. А если и совру так совсем малую толику: имена другие назову, изначальные, норову персон соответствующие. Имею право: я же русская, и сказки русские, мои, как хочу, так и ворочу! Боги Sat, 27 Aug 2011 12:47:54 -0500 Всё как узнала, так и вам поведую, слово в слово, ей - Богу. А если и совру так совсем малую толику: имена другие назову, изначальные, норову персон соответствующие. Имею право: я же русская, и сказки русские, мои, как хочу, так и ворочу! Перун и стрелец Жил-был стрелец и не везло ему с добычей. Пошёл раз на озеро, а Перун навёл на озеро громовую тучу, гремит. Укрылся стрелец от грозы в кусты и видит, что голова из воды показывается, как только молонья сверкнёт – она под воду. «Что это за диво –думает стрелец, - Дай-ка я стрельну!» Стрельнул, и всплыл на воду мертвец. Стрелец испугался и дёру. Бежит, а на встречу старик, сам Перун идёт. «Ты на озере был?» – «Был». «Ты человека убил?» – «Нет». «Да ты, - говорит Перун, - не бойся, это ты беса убил, мне помог. На-ка вот, возьми мой лук-самострел, а свой мне дай». Взял стрелец лук и стал из него бить чего только ни завидит. Колдуна зависть взяла: «Продай, да продай лук-самострел!» - «Нет, ни за какие деньги!» - «Ну, давай на спор: если меня убьёшь - тогда твоё, а не убьёшь – моё». Встал колдун за чура на капище: «Стреляй!» Тот выстрелил, плечо колдуну расшиб. «Ну, - говорит, - ты не убил меня, давай лук!» Тот не даёт. «Я, - говорит, - в тебя попал». – «Давай, говорит колдун, - теперь в чура стрели, сшибёшь ли?» А на чуре ворон сидел. Вот стрелец прицелился, бацнул и чура расшиб, щепками ворона убило. Тут Перун его за эти дела слепым сделал, колдун лук самострел себе взял и сам стал из него бить. («Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н.Садовниковым». – Записки РГО, 1884, т.12, №93; записано в Симбирске). Выбор отца Было у молодого князя и город, и войско, и жена – отца не было. Без отца скучно ему стало, стал князь присматривать себе старичка. Нашёл одного и говорит: «Будь мне вместо отца!» Сел и давай ножом по столу стучать. Тот молчит. «Нет, - говорит князь, мне другого надо». Нашёл другого старика и говорит ему: «Будь мне заместо родного отца, чтобы я тебя почитать мог!» Взял как-то при нём нож и давай по столу постукивать. Старый увидал и говорит: «Брось! Стол – Божья ладонь, стучать ножом по ней – грех!» Тот бросил да и говорит: «Вот это мне настоящий отец!» Как-то названный отец (а это Даждьбог был) говорит князю: «Возьми жену свою за одну руку, а я за другую, разделим надвое». Тот заплакал: жаль ему с женой расставаться было, да делать нечего. Взяли и разорвали княгиню на две части, и повалил из неё всякий гад: жабы, змеи, ящерицы. Старик взял, перемыл у неё всё, сложил и дунул раз, дунул другой, а на третий раз встала княгиня как живая. «Ну, вот теперь, - говорит старик, ты можешь на ней жениться, сын мой, теперь она в настоящем виде. Так и сделали. И я там был, мёд, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало! («Правда на море не тонет», в сокращении. «Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н.Садовниковым». – Записки РГО, 1884, т.12, №104; записано в Симбирске). Жрец и Даждьбог Жил-был жрец, взял он помощника, а тот с его дочерью слюбился, она его сметанкой и покармливает. Жрец видит, что сметана пропадает, а куда – не догадывается; решил на капище снести, Даждьбогу на сохранение поставить. Парень и говорит девке: «Где ж сметана?» – «Батюшка сметану на капище снесли, перед чуром поставили!» – «Ты дай мне хлеб, я пойду наемся!» Дала хлеба, пошёл он на капище, сметаны наелся, а потом чуру Даждьбога усы вымазал, на бороду накапал и ушёл. Перед праздником, жрец пошёл на капище, на чура взглянул – чур в сметане, а бадья пустая. « Эво кто сметану-то ест!» Пнул чура, тот упал и раскололся; схватил жрец бадью побежал домой: «Дочка! Я Даждьбога расколол; он сметану ел, я застал: он только рот запереть поспел, а обтереться не смог – весь в сметане!» Дочь говорит: «Ты ведь не ладно сделал, тебя накажут!» – «Дочка,я лучше убегу!» Испекла она ему лепёшки, жрец пошёл. Идёт по дороге, сошёлся с ним белый старичок. «Куда, жрец, идёшь?» – «Да куда глаза глядят» – «Ну, пойдём вместе», старик говорит. Пошли вместе; шли долго и захотели есть. Поели, захотелось пить. Старичок говорит: «Иди за водой» - «Что ты, старче! Не след жреца посылать, жрец может тебя послать, а не ты жреца!» Старик и пошёл по воду. Жрец усмотрел у старика в мешке три лепёшки. «Как так! У меня, жреца всего две, а у него три!» Одну и съел. Принёс старик воду, хотел поесть ещё, а лепёшки одной нет. «Ты у меня лепёшку не брал?» – «Нет, что ты!» Пошли вперёд, пришли к озеру большому, старик пошёл по воде, жрец за ним. Старик идёт по верху, а жрецу к середине озера стала вода в рот заливаться. Старик говорит: «жрец, смотри, утонешь – признайся: лепёшку не ты ли съел?» Жрецу стыдно: «Нет, не ел!» Подошли к дому, попросились ночевать, вышел хозяин: «Нельзя: у нас брат лежит третий год во гноище!» – «Пустите! Человека видите, за человеком не видите", - говорит старик. Пустили в избу. Старик разрезал больного по суставам, куски в воде перемыл, склал по порядку на рушник, из кармана кувшинчик вынул, раз брызнул – целый стал, другой раз брызнул – вздрогнул, третий раз брызнул – встал. С этой радости дали им денег много. Так старик ещё трёх человек вылечил, добра много надавали. Жрец смотрел-смотрел и решил один пойти лечить. Как старик делал, так и жрец попробовал: стал мужика болящего резать, расклал мытые куски на полотенышко, брызгал, брызгал – ничего! Семья мужика жреца за ноги под потолок в чёрной избе коптиться в дыму повесили; стало ему худо. Вдруг стучаться у дверей. Отворили, пришёл тот старик. Говорит: «Жрец, может умрёшь сейчас, признайся! Ты третью лепёшку съел?» - «Нет, не я!» Старик велел жреца спустить: «Я дело поправлю». Сделал старик всё, мужик ожил, наградили его по чести. Вышли они из избы, пошли по дороге, пришли к развилке. Старик и говорит: «Жрец, каждый по себе пойдём?» – «Пойдём». Старик стал добро делить. Поделил на три кучи. Жрец думает: «Кому же он третью кучу делит? Неужели себе две, а мне одну?» Спросил, - «А тому, - отвечает старик,- кто третью лепёшку съел». – «Старик, я ведь съел!» – «Ну, на, возьми, коли ты съел. Да вот что, жрец: иди ка ты домой, чур-то цел, не накажут тебя! Только не говори, что я сметану съел, сметану съел помощник твой, ты его не наказывай, жени на дочери: дочь-то с брюхом от него!» И исчез старик. Жрец вернулся домой, женил помощника на дочери и чуров больше не колотил. («Северные сказки» Сборник Н.Е.Онучкова. – Записки РГО, 1908, т. 33. №41) Ярило и Нестёрка Жил- был Нестёрка, у него была детей шестёрка; воровать боялся, побираться стыдился. Сидит, думает: «Каким ремеслом прикажет мне Бог жить?» Взял в котомку хлеба и пошёл у Бога спросить. Идёт дорогой лесной, и едет ему на встречу Ярила на белом коне, золотые стремена. Нестёрка с поклоном говорит: «Гой еси, Ярило, золотые стремена!» – «Здрав будь и ты, Нестёрка!» – «Далеко ли едешь, Ярило?» – «К Роду Великому». – «Вспомни у Бога меня. Я – Нестёрка, у меня детей шестёрка, воровать боюсь, побираться стыжусь, каким ремеслом мне жить?» – «Ладно, - говорит Ярила, - спрошу». Сидит Нестёрка, ждёт. Вот едет Ярила обратно. Нестёрка шапку ломать: «Каким ремеслом мне приказано жить?» - «Забыл, - говорит Ярила, - спросить». - «Дай мне своё золотое стремя, Ярило, да воротись к Богу. Будешь на коня садиться, увидишь – стремени нет, - и вспомнишь обо мне!». Ярило дал стремя, поехал, поговорил с Родом, а о Нестёрке опять забыл. Подходит к лошади, видит – одно стремя. Воротился, спрашивает: «Каким ремеслом Нестёрке жить?» Род говорит: «Кого обманет – не беда; без свидетелей возьмёт – его!» Едет Ярила назад, одна нога в стремени, другой машет. Говорит Нестёрке: «Кого обманешь – не беда, без свидетелей возьмёшь – твоё. Давай, Нестёрка, моё золотое стремя!» – «А ты когда давал? Кто видел?» Засмеялся Ярила. Драться не будешь! Уехал. («Нестерка», в сокращении. «Русская сатирическая сказка». Сост., Дм. Молдавский, Л, 1979. №1) Макошь Жил-был мужик; до того обеднял, есть нечего, купить не на что! Кажись, родную б дочь свою продал, да кому её надобно? Только подумал, как вдруг входит в избу женщина высокая и говорит: «Здраствуй, мужичок! Продай мне свою дочь». – «Что за диво! – подумал мужик, - ещё ни слова не говорил, а уж ей ведомо!» Взял мужик и отдал дочь. Макошь привела её в высокие хоромы и говорит: «Оставайся здесь и живи. Если будет скучно, вот тебе ключи, отпирай все двери и смотри, только туда не ходи, где медный замок на двери висит». Вот девушка стала про себя думать: «Что это такое – везде хожу, на всё смотрю, а там не была, где медный замок висит? Дай хоть немножечко загляну!» И только чуть отворила дверь, как ударило оттуда пламя, она едва успела отскочить. Пришла Макошь и спрашивает: «Где была, что видела? Ходила ли в комнату с медным замком?» - «Нет, - отвечает». «Если ты не признаешься, я сделаю тебя и глухою и немою». – « Я нигде не была, ничего не видела», - повторила девушка. И тут же оглохла и онемела, Макошь отвела её в густой и тёмный лес. Долго ходила она по лесу, устала и залезла в дупло отдохнуть. На ту пору охотился тут княжий сын. Засмотрелся на её красоту и стал расспрашивать: кто она и как сюда попала. Она молчит. Взял он её с собой, и сказал родителям, что нашёл невесту. У князя на дворе не пиво варить, не вино курить; честным пирком, да за свадебку, отпраздновали и стали жить в ладу. Через год родила она сына, в ночь пришла к ней Макошь и говорит: «Я разрешаю твой язык, признайся, открывала дверь с медным замком?» - «Нет, ничего не делала». Макошь опять замкнула ей уста и уши, взяла ребёнка и унесла с собой. Через год родила она второго сына и опять не призналась, Макошь унесла и его. Стали поговаривать, что жена княжича злая колдунья, губит своих детей, и что следует казнить её. Ещё через год родился у неё третий сын, и с ним случилось то же самое. Тогда князь сильно разгневался и приказал сыну казнить жену. Вот уж всё готово, и топор, и плаха! Повели её казнить, а на встречу Макошь идёт с тремя мальчиками и говорит: «Признавайся, ходила в горницу с медным замком?» Тут только призналась княжна, что отпирала медный замок, да ничего не видела за пламенем и Макошь отдала ей детей, открыла уста и уши со словами: «Если бы ты увидела, что в той горнице, то ослепла бы. Стали они жить да поживать, да добра наживать. («Пречистая Дева». Афанасьев А.Н. , «Народные русские легенды», М. 1859, с. 193-195; из собрания В.И.Даля) Вавило-скоморох Было у отца три сына, и пришла ему пора о душе подумать. «Дети, - говорит, - выстройте мне пустыню, возите туда пищу, я буду Богу трудиться. Сыновья всё сделали, он напьётся, наестся, выйдет на завалинку, спит. Идёт мимо Даждьбог: «Мир кормному борову лежать!». Старик отвечает: «Я пустынник, я Богу молюсь». – «Нет, ты в труд не попадаешь; напьёшься, наешься да и спать ляжешь!» Ступай, в таком- то городе есть Вавило-скоморох; если его труд перенесёшь, будешь Богам угоден. Пошёл он в этот город, разыскал дом Вавилы-скомороха, хозяина нет, дома только две жены его, две родные сестры. «Где Вавило?» – «На игрищах играет». – «Скоро ли придёт?» - «Привезут, как первые кочеты споют». Привезли Вавилу, он спрашивает, что за странник. «Я труженик от Бога, мне захожий старичок велел у тебя поучиться». «Эх, - говорит Вавило-скоморох,- какой мой труд? Я только скачу да пляшу! Моя пища сухие корма, да пустая вода. Вон жонки, родные сёстры меня кормят и поят и на ложе кладут». – «Я, говорит дед, - хочу твой труд перенести». – « Не получиться у тебя: тяжёл. Ты старик жирный, а я тощий!» Вот рано утром приезжает за Вавилой человек: «Пожалуй на именины народ веселить!». «Приду, - говорит,- с товарищем, мой труд – только сапоги надеть». Старик померил Вавилины сапоги, а у него там вершковые гвозди, полны сапоги крови наделал. Пришлось за ним телегу посылать, привезли кормного борова на именины. Где посадили на лавку, там и сидел за столом до первых кочетов, а Вавило всё скакал, да плясал, ничего не ел. Дома сухую корку погрыз, тёплой водой запил: «Снимайте, жонки, сапоги с нас!» Сёстры сапоги сняли, за руки, за ноги взяли, раскачали и бросили на сеновал обоих. «Ну что, - говорит Вавило,- хорош мой труд? Пойдёшь ли со мной ещё?» - «Нет, Вавило-скоморох, велик твой труд, Тебе господь велел снести, и неси, а я не снесу». («Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н.Садовниковым». – Записки РГО, 1884, т.12, №98). Даждьбог, Перун и Ярила Творил Даждьбог на земле добрые дела, слава о них далеко впереди бежала. Вот Перун и Ярила видят с Небес, что Дажбе больше почёту. Решили они съездить на землю, да придумать такую задачу Даждьбогу, чтоб его перешибить. Седлали они жеребцов: Перун чёрного, Ярила белого и поехали на землю. Пришли к Дажбе, Доброму Богу, старику седому Белуну в избушку. Тот их за стол сажает, а у самого рубаха вся перепачканная. «Что же ты, Белый Бог, - говорят Перун с Ярилой, - такой чумазый?» – «Да у мужика тут лошадь утонула в грязи, так я ему помогал вытаскивать» - отвечает Даждьбог. Покушали: «Спасибо за хлеб за соль! А сможешь ли ты, Дажба, нам наперекор сделать бедного мужика богатым, а богатого бедным?» – «Попробую!». Вышли они на крыльцо, посмотрели на своих коней, не разберут где чей: у белого голова чёрная, а у чёрного белая. «Что за притча, Дажба, это ты подшутил? И когда успел!» - «Да вот когда на стол вам собирал и сделал. А вы теперь разбирайтесь, чай сами с усами, на место поставить сможете!» - «Нет уж, брат, ты нас от этой оказии избавь! Нам у тебя творить чудеса не подобает». Взял Дажба при них топор, отрубил коням головы, на места поставил, спрыснул с заговором водой – головы и приросли, кони ожили. «Ну, брат, Прощай, про задачу не забудь!» А сами решили градом поле бедняка выбить, солнцем высушить. Даждьбог тотчас к мужику, велит ему хлеб на корню богатому соседу продать. Тот так и сделал. Собралась вдруг туча грозовая, ливнем всю рожь положило, градом прибило, солнцем высушило. Глядят Перун с Ярилой, радуются, а как узнали, что поле-то куплено богатым, решили ему пособить: поправить дождиком хорошим. А Дажба опять вперёд их дел мужику советует: «Выкупай скорее поле побитое». Тот выкупил обратно по дешёвке. Стало поле поправляться; от старых корней ростки новые пошли, дождики поят землю, чудный уродился хлеб! Опять Перун с Ярилой промахнулись! «Постой же, говорят, отнимем у хлеба всю спорынью: сколько не положит бедняк снопов, больше четверти зараз не намолотит!» «Плохо дело!» - думает Даждьбог, и опять к мужику: «Как станешь молотить, больше одного снопа на ток не клади» Стал мужик молотить: что ни сноп, то и четверик зерна! Все закрома набил рожью, а всё остаётся много; поставил новые амбары и насыпал полнёхоньки. Перун с Ярилой наметили амбары спалить. А Даждьбог опять бедняку совет даёт: «Ты снеси на капище две требы благодарственные: одну маленькую - мне, а другую большую – Перуну и Яриле, и нахваливай их всем за то, что они так к тебе благоволят!» Мужик всё выполнил. Перун с Ярилой смилостивились, отстали от мужика и Дажбога больше не испытывали. («Микола милостливый»; «Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н.Садовниковым». – Записки РГО, 1884, т.12, №92 + «Илья-пророк и Никола», Афанасьев А.Н. , «Народные русские легенды», М. 1859 №10 ) Превеликая змея Жили два друга - охотника. Идут дремучим лесом, глухою тропочкой; повстречался им под видом белого старичка Даждьбог. Они его не узнали и за человека посчитали. И говорит он им: «Не ходите этой тропочкой, охотнички!» – «А что, дедушка?» - «Через эту тропочку лежит превеликая змея, и нельзя ни пройти, ни проехать». – «Спасибо тебе, дедушка, что нас от смерти отвёл!» Дедушка и ушёл. Постояли охотники, подумали и говорят: «А что нам какая-то веща змея! С нами орудия много. Дерьма-то не убить змею!» И пошли. Дошли и видят: большой бугор казны на тропочке, рассмехнулись друг с дружкой: «Обмануть хотел нас старый дурак! » Сидят и думают, что делать. Один и говорит: «Ступай-ка домой за лошадью: мы казну на себе-то не донесём». Один караулить остался, а другой за лошадью пошёл. Который караулить остался попросил хлеба кусочек привезти. Товарищ пошёл домой, научил жену зелья в хлеб подмешать, запряг лошадь и поехал. А товарищ его лук навострил и думает: «Вот как он приедет, я его вжик, все деньги-то мои! А дома скажу, что не видал его, лошадь сама пришла». Подъезжает к нему товарищ, он прицелился да и стрелил его. Сам подбежал к телеге – прямо в сумку; хлебушка поел и сам умер. А казна тут осталась. Съела змея обоих! («Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н.Садовниковым». – Записки РГО, 1884, т.12, №89) Оригиналы текстов в сборнике «Народные сказки» том 4, М 1993. Пятница. 2011. http://www.perunica.ru/bogi/4932-perunovo-konane.html Архаичные сакральные тексты народной культуры со временем переходят в молодёжную и детскую среду, где и сохраняются длительное время в виде забав и игр. С этой точки зрения некоторые детские считалки являются «осколками» обрядового действа «конанье», ритуала выбора, в котором на кон ставились серьёзные вещи, зачастую судьба и жизнь участников. Здесь представлены считалки из книги Г.М.Науменко «Народное детское поэтическое творчество» (М. 2001), имеющие отношение к Громовержцу, в пересказе и с комментариями. Боги Sun, 31 Jul 2011 23:08:51 -0500 Архаичные сакральные тексты народной культуры со временем переходят в молодёжную и детскую среду, где и сохраняются длительное время в виде забав и игр. С этой точки зрения некоторые детские считалки являются «осколками» обрядового действа «конанье», ритуала выбора, в котором на кон ставились серьёзные вещи, зачастую судьба и жизнь участников. Здесь представлены считалки из книги Г.М.Науменко «Народное детское поэтическое творчество» (М. 2001), имеющие отношение к Громовержцу, в пересказе и с комментариями. 1) За горою у реки, Живут Громы-старики. У них колокол висит, Позолоченный звонит: Дили, дили, дили-дон, Выходи из круга вон! «Перун есть мног» - гласит летопись, что означает «Перунов много», детская считалка вторит летописи 12 века, говоря о Громах во множественном числе. Не так давно выявленные Клейном в вайнахском фольклоре данные о славянском Перуне, сохранившиеся со времён контакта этих этносов в 7 веке, говорят о старости Перуна, он «жил 500 лет». «За горою, у реки» обычное в фольклоре местонахождение «иного мира», мира Богов и Предков. Золотой (позолоченный) – в народной культуре означает «божественный», «небесный», колокольный звон – имитация грома, отгон нечистой силы. Подобные тексты могли использоваться для выявления «держащих гобино», урожай, воинскую удачу, вольных или невольных носителей неудач, нечистых сил, вредящих социуму. В настоящее время данное конанье можно использовать и для менее важных целей, отдавая дань памяти нашим предкам просто повторяя слова древней считалки. 2)Тучи, тучи, тучи, тучи, Скачет конь большой, могучий, Выше тучи скачет он. Кто не верит, выйди вон! Для успеха любого дела требуется команда единомышленников или единоверцев, как в данном случае. Вера в то, что конь (солнечный символ) может находиться выше туч (спутниц Громовержца) и выявление путём конанья неверующего в это намекает на существование в прошлом различных трактовок вопроса главенства в пантеоне славянских Богов, и, соответственно множества религиозных групп, принимающих ту или иную версию. 3) Заяц-месяц, Куда бегал? - В лес-дубраву. -Что там делал? - Кору драл. -Куда клал? -Под колоду. -Кто украл? -Воевода! В этой считалке мы видим архаичное сравнение зайца – символа эротизма и плодородия с небесным телом – месяцем; древнейшую вопросно-ответную форму текста; упоминание общеславянского высшего воинского звания, упразднённого в России 400 лет тому назад. Воевода, отнявший дубовую кору у месяца–зайца, несомненно, никто иной, как Перун. Балто- славянские фольклорные данные выявляют и другие «тёрки» Перуна с Месяцем, например, из-за Солнца (варианты: дочери Солнца, Зари-Заряницы) к которой они оба сватались. Детская считалка расширяет наши знания о славянской мифологии. Ниже приведена считалка на ту же тему: Месяц прогоняется от Зорьки очевидно, группой «перунистов». 4) Ясный месяц, Светлый князь, Видишь, Зорька занялась. Быстро с неба уходи, Мы остались, ты води! 5) Ехал мужик по дороге, Сломал колесо на пороге. Быстро с воза соскочил, С колеса обод стащил. Стал он втулку разбирать, Спицы ломаны считать. Много ль спиц он насчитал? Говори – коль отгадал! В тексте не говориться, кто везёт воз, скорее всего, это конь (солнечный символ). Колесо (так же символ Солнца) – сломалось, конь – впряжен, то есть пребывает в неволе. Мужик, пересчитывающий спицы колеса (совсем как рёбра противника в современном выражении), несомненно – Перун, завоевавший солнечную Богиню, отбивший её у Месяца. 6) Конь ретивый, долгогривый Скачет полем, скачет нивой. Кто того коня поймает, С нами в салочки играет. Обычные кони пасутся в лугах и бегают по дорогам, а по полям и нивам, то есть по возделанной земле скакали кони высшего сословия или сказочные, волшебные кони. Для поимки такого коня требуется не только физические качества быстрота и ловкость, но и высокое происхождение или моральная сила сметь совершить поступок, нарушить запрет. Вот такая высокая планка поставлена для игроков в догонялки. Ничего удивительного, если учитывать, что зачастую наградой за выигрыш была жизнь, а плата за проигрыш – смерть, возможно в древности отбор участников происходил не с помощью считалки, но реальным действом поимки особенного, на вольном выпасе выращенного коня. 7) В царском доме на крыльце Стоит молодец в венце. Он на гусельках играет, И нам вОду выбирает. Здесь считающий подчёркивает, что выбирает не он сам, но венценосный музыкант буквально с высших ступеней власти, то есть произносящий считалку перекладывает ответственность выбора на некого мифологического персонажа, не Перуна, (так как музыкальный инструмент струнный, а не духовой или ударный), но приближённого к небожителям. 8)В Сине море-океане Золотой стружок плывёт. А на острове Буяне Дуб раскидистый растёт. Станем думать да гадать, Как нам ветки сосчитать? Как ни думай, ни гадай, Только нас ты догоняй! 9)Ехали бояры, Кони под коврами, Сани с козырями, Полозьями скрипят, Колокольчиком звенят: Динь, динь, динь, динь, Выходи водить один! 10)Тарара ли, тарара, Ушли кони со двора. А ребята их поймали, За уздечки похватали. Привязали за плетень, Выходи-ка ты теперь! 11)За морями, за горами, За дремучими лесами На поляне теремок, На дверях висит замок. За ключом-то ты поди И замок тот отопри. 12)На зелёном на дубу Играит ворон во трубу. Громче трубонька дуди, Мы играем, ты води! Некоторые южнославянские данные позволяют предположить, что слово «дудндар», то есть «дударь», игрец на духовом инструменте (дудке, роге, горне, волынке), «дующий» является эпитетом Громовержца. И действительно, громкая духовая «военная» музыка, весьма подходит Перуну, так же, как сильно дующий ветер, свистящий и воющий, сопутствует страшной грозе. Здесь же дующим дударем, производящем громкий звук, является ворон, птица мудрая, вещая, зловещая, имеющая отношение к тихому миру мёртвых, миру, вызывающему у обычных людей, помимо страха, ужас и отвращение. В восточнославянском фольклоре ворон, даже сидящий на дубе, обычно не ассоциируется с окружением Громовержца. Наш Перун и его окружение страшны врагам, грозны, однако отвращения не вызывают. Но вот в македонском языке входящем в южнославянскую группу языков слово «гроза» означает «ужас, трепет, отвращение», а слово «грозен» - «ужасный, жуткий, отвратительный, гадкий, огромный». По македонски мир мёртвых – «грозен» и вызывает «грозу». Простая считалка уводит нас в общеславянскую древность и открывает нам новые грани славянской мифологии и подтверждает летописное свидетельство о множестве ипостасей Перуна. В настоящее время подобные тексты можно и должно использовать на праздниках в любых ситуациях выбора, например, на Осенинах 2010 года конаньем была определена очерёдность желающих принять участие в гадании на дощечках. Как ни странно, но каждому участнику удалось вспомнить какую-нибудь считалку. И пусть эти тексты были не всегда архаичны, передача фольклора (народной мудрости) традиционным способом, то есть устно - есть хорошо и правильно. Я думаю, Предки были довольны. Волхва Пятница. Сентябрь – октябрь 2010. http://www.perunica.ru/bogi/4931-den-peruna.html примерный уряд праздника на основе фольклорных данных Боги Sun, 31 Jul 2011 23:06:53 -0500 примерный уряд праздника на основе фольклорных данных 1. У славян Перунов (Ильин) день был общенародным праздником, без половозрастного разделения. Это значит, что в ритуалах участвовали мужчины и женщины, старики и дети. Помимо этого Ильин день считался профессиональным праздником воинов, охотников, пасечников, рыбаков, скорняков, портных; их сообщества проводили отдельные от всех обряды этого дня. Но поскольу профессиональное разделение человеческой деятельности появляется относительно поздно, и этому периоду предшествовало значительно более продолжительное время, когда каждый человек, независимо от пола и возраста, был по обстоятельствам и воином, и охотником, и скорняком, и рыбаком, – мы, чтя своих предков, можем отмечать этот день совместно. 2. «Громовое свято» это период, то есть несколько дней. Громовыми, дождливыми в народе слыли и 19 июля (Мокриды), и 22 июля (Мария Магдалина), и 24 июля (Борис и Глеб, Паликопна), и 27 июля (Палий). Поэтому лучшее время проведения праздника – четверг в последней декаде июля. 3. «Перун есть мног»; «Есть два ангела громнии … Перун и … Хорс» – сказано в древнерусских источниках, что означает наличие нескольких ипостасей Громовержца. Я предлагаю в Перунов день постараться почтить все его ипостаси, которые находят символическое выражение в многочисленных реалиях нашей жизни: Праздник должен происходить в дубовой роще или у старого дуба, на возвышенности, рядом с водой, также приветствуется наличие камня; т.н. «гремячих» ключей, т.е. источников, открывшихся после удара молнии. 4. Специфика праздника заключается в магических действиях, повторяющих, объясняющих или подтверждающих наличие и деяния Громовержца, а именно: Громыхание различного вида, раскатистое, гулкое, отрывистое и т.п., производимое с помощью бочек, вёдер, барабанов, мечей, щитов, молота, цепа. Расплёскивание воды из бочек и вёдер на землю, обрызгивание девушек, если лето засушливое. И наоборот, если июль дождливый, пронос вёдер с водой, стараясь не расплескать, упор на огонь в ритуалах. Катание «громовых» колёс и бочек. Конные состязания. Световое шоу, искры, лучи. Возжигание и тушение огня водой. Имитация града – топтание ногами виртуального антагониста. Ряжение в волков, разыгрывание похищения «тёлок» «волками» и «охота» на хищников. После использования хлеба – собирание и подбрасывание крошек. 5. Ритуальный жест Перунова дня: руки на плечах крест-накрест («перекрестясь»), рот открыт – жест защиты от звуковой волны (раскатов грома), которой Перун проявляет своё присутствие. 6. К Перуну имеют отношение пчёлы, орлы, соколы и т.п. и, как ни странно, кукушки (у всех восточных славян считалось, что после Купалы кукушки перестают куковать и превращаются в ястреба или коршуна; также кукушки ассоциировались с вдовами, которых в древности было значительное количество). Для проведения праздника необходимо иметь: Продукты: обрядовый хлеб «боговица», мёд (лучше в сотах и питьевой), горох (стручки, стебли и блюда из него), репу, мясо (баранина и курятина), рыбу, если есть – дичь. Растения: дуб, перуника (ирис), трава тархун (можно и напиток того же названия, как сделанный из растения Громовержца), трава грымотник (лапчатник прямостоящий), трава кукушкины слёзки, её корень. Орудия и оружие: серпы, молот, цеп, жернова, ножи, топоры, хлысты, мечи, луки, стрелы и т.п. Предметы быта: вёдра, бочки, колёса, коромысло. Охотничьи и рыбацкие трофеи: волчьи шкуры, кабаньи клыки, щучьи челюсти. Игрушки: воздушные змеи, различные ветряки, «летающие тарелки». Музыкальные инструменты: колокольчики, дудки, трубы, варганы, бубны, барабаны, трещотки, шаркунки. Источники света: факелы, фонари, лазеры, салют. Одежда, облачения: красные рубахи, волчьи шкуры, женщинам рогатые кички, красные платки и рушники с соответствующей вышивкой. Заговоры: на урожай; дождь (вызов или прекращение – по обстоятельствам); удачную охоту; военные (при необходимости); от пожара; града; болезней (в частности – от кровотечений и ран); на открытие кладов – не только сокровищ, но для нахождения того, что скрыто в Земле (для археологов или поисковиков, например). Примерный уряд 1. На безопасном расстоянии от дуба чертится восьмилепестковая розетка («перуница») с приговором: Дуб железный есть первопосажен, на Силе Божьей стоит. 2. Проход участников сквозь «огонь, воду и медные трубы» (факелы, обрызгивание, под низкие звуки духовых инструментов, руки проходящих в ритуальном сложении) на место проведения обряда. В каждом «лепестке» возжигается огонь или свечи, желательно «громничные», освящённые на Громницы ( Стретенье). Круг участников за кострами вокруг дуба. 3. Слово волхва (жреца, урядника) о празднике. Выбор по обстоятельствам, какую ипостась Перуна будем чтить – Сухого или Мокрого. Желательно провести «ликбез» язычников, то есть явить народу не только своё личное отношение к Перуну, но и исторические сведения, а так же малоизвестные фольклорные данные, примерно так: Что мы знаем о Перуне от наших предков? – Рассказ или зачитывание участниками сведений по теме с ссылкой на источники (тексты в приложении). Сомневающимся в правомерности чтения на капище предлагаю обратить внимание на то, что слова «считать», «читать» и «почитать» имеют одну, причём общеславянскую основу (о сакрализации процесса чтения см.: Громов Д., Бычков А. Славянская руническая письменность. М., 2005. С. 94). Что говорят нам наши сердца о Перуне? Круговая чара (мёд) со славленьями. 4. Принесение треб на камень под дубом и огням (поливание мёдом, осыпание зерном и горохом, хлеб, мясо). 5. Обнос хлебом со словами: «На Громовое свято – новый хлеб!», под песню-величание Перуна (во время пения две опевальницы манипулируют серпами – с лязгом скрещивают их и т.п.). 6. Принесение личных треб огням. При необходимости – втыкание стрел вокруг дуба с просьбами о защите. Освящение личных металлических вещей (оберегов, оружия, украшений, ключей) на камне под дубом. 7. Круговой прокат колеса с помощью меча, стрелы или палки (раньше это умел делать любой мальчишка, сегодня следует сначала потренироваться) под шумовые эффекты (это действо можно провести на игрища в виде соревнования). Или прокат жернова (подходит даже цирковой номер «эквилибрист на одноколёсном велосипеде с литаврами»). Можно под стихи Асова: «…"Ты, оживляющий явленное, не прекращай Колёса вращать! Ты, кто вёл нас стезёю правой к битве и тризне великой!" О те, что пали в бою, те, которые шли, вечно живите вы в войске Перуновом!..» Или под аутентичные приговоры: «Перун прикатил – до обеда лето, после обеда осень»; «Перун поворачивает на зиму, надевает первый из своих семи кожухов»; «Перун лето кончает, на Перуна вода стынет». 8. Проход к речке. «Перунов день – обливушки» – последнее купание. Треба Воде. Обрядовые действа, способствующие оздоровлению: трижды зачерпнуть воды (по течению, а не против!) и трижды умыться или окатиться, приговаривая: «Матушка Вода, обмываешь ты крутые берега, Жёлты пески, белы камушки, Своей быстриной, золотой струёй. Обмой ты нам тела бела, лица неговы, Смой укосы и призоры, Щипоты и ломоты, Скорби и болезни»; «Куда вода – туда хвороба! Перун ледку пустил, а мне здоровья!». Вытирание красными платами или расшитыми рукавами (оберег, руководят жрицы). Забор воды по течению в вёдра (ёмкости). Ритуальное верчение (или пронос) с коромыслом и полными вёдрами – гадание о погоде по количеству вылитой воды. При засухе – обряд «вождение Додолы» (девушка в костюме из зелени обливается водой). «До Перуна народ купается, после Перуна с рекой прощается». Прощание с рекой (знать название реки!). 9. Бабий бой: «Осень с Летом встретились». Результат боя комментируют волхвы. 10. В это время – окрута волхвом нескольких человек в волков. Слово волхва: На Перунову «звериную неделю» открываются волчьи норы, хищники начинают пошаливать, нападать на скот, а люди нападают на волков. Земляника со дня Перуна вызывает дрёму. Игрище. Выходит «пастух», играет на дуде, щёлкает хлыстом. Женщины в рогатых кичках («тёлки») угощают его заранее собранной земляникой. Он засыпает, громко храпя на или под деревом (дикая яблоня, если возможно) подобно Дундеру («дударь», «трубач») сербско-лужицкой поговорки (считается, что это имя – ранний эпитет Перуна). Набег «волчьей стаи» с похищением «тёлок» в ближайшие кусты (похитители не должны быть в реальной жизни партнёрами похищенных, наоборот, охотники будут отбивать своих дам). Дундер просыпается, трубит тревогу. Сбор вооружённой дружины, слово о том, что это весной «что у волка в зубах – то Ярило дал», то есть зверю весной даётся возможность отъесться после голодной зимы, а сейчас «обьявлена охота на волков». С шумовыми и световыми эффектами женщин отбивают, волков ловят и «освежёвывают» (срывание шкур). «Освежёванные» туши приносятся охотниками к месту раскруты за руки-за ноги. Раскрута («встань по-старому, как мать поставила!»). Кругова чара в честь удачной охоты (на капище). 11. Переход на место ристалищ. Проверка резвости «коней» – потешная битва «всадников» или «коней» из двух человек под покрывалом. Игра «Туча с Громом соговаривались». Игра в «ножички», метание топоров, камней, стрельба. И т.п. Соревнование – катание колёс с помощью палки. (Пункты 10 и 11 могут меняться местами). 12. Братчина. Основные блюда из репы, гороха, дичи, мяса (говядина, баранина, курятина), хлеб, мёд. После пира – сбор крошек в ладонь и подбрасывание со словами: Хлебу святому честь и слава! Тексты (связаны между собой, их необходимо оглашать в предложенном порядке). 1. Древнейшее свидетельство о почитании славянами Громовержца сохранилось в труде Прокопия Кесарийского «Война с готами», написанного в VI веке: «Они (воины антов и славян) считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды...» До начала ХХ века на Ильин день повсеместно крестьяне закалывали «обетного», жертвенного быка. 2. Свидетельством военных, Перуновых побед славян является мало известный широкой публике Перещепинский клад. В 1912 году у села Малая Перещепина под Полтавой были найдены сокровища, зарытые в VII веке – 25 кг золота и 50 кг серебра. В отличие от Мартыновского клада того же времени, содержащего изделия славянских ювелиров, Перещепинский клад состоял из заморских вещей; он был военной добычей, захваченной во время одного из славянских походов на Византию в конце VII века. 3. Вайнахи сохранили сведения о Перуне, которые попали в их фольклор во времена каспийских походов русов (VII–Х веков): Перун уважает стариков, любит детей, ценит хлеб и даже крошки подбирает. Именно эти крошки подтверждают достоверность рассказа, так как их собирание со стола в горсть, а затем съедение или подбрасывание вверх (птицам и предкам) являлось характерной чертой этнического поведения русских на протяжении последнего тысячелетия. Вспомним «Повесть о Петре и Февронии» ХV века. Бояре смеялись над крестьянкой-ведуньей, вышедшей замуж за князя, так как она, чтя заветы предков, и за богатым столом подбирала хлебные крошки. 4. В народе считается, что Перун торопится помочь людям, но действует с промашкой. Род сказал ему: «Пошли дождь, где просят», а он пришёл с дождём, где косят. В другой раз Род говорит: «Пошли дождь, где ждут», а он опять в запале не расслышал и пришёл с дождём, где жнут! 5. Перун не знает дату своего праздника, он грозит: «Если бы я знал свой праздник, ох, я бы натворил, я бы всё размолотил!», поэтому Род скрывает от Перуна его день, говорит, «то не дошёл праздник, то перешёл». 6. В Х веке византийский император Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей» писал: «…Русы совершают свои жертвоприношения, так как там (на острове Хортица) растёт огромный дуб. Они приносят живых петухов, кругом втыкают стрелы, а иные кладут куски хлеба, мяса…». Через 5 веков в русских царских свадьбах по-прежнему втыкали стрелы как оберег новобрачных; в народных заговорах обтыкание стрелами упоминается до сего дня. 7. Перуну приносили в жертву не только хлеб и мясо, петухов и стрелы, но и другие весьма ценные вещи. При заключении мирного договора Руси с Византией, 945 год: князь Игорь с соратниками присягает у идола Перуна в Киеве. «…Призвал (Игорь) послов и приде на холм, где стояше Перун, и покладоша оружье своё, и щиты и золото, и ходи Игорь роте…». Кто знает, может быть, сокровища огромного Перещепинского клада были приношениями воинов Перуну, спрятанными волхвами в трудную годину. 8. В день Перуна – 20 июля 971 года Святослав начал свою последнюю битву с Византией. Она закончилась вничью, последовали переговоры о мире, условия которых император принял с радостью. Он оставил нам бесценное описание внешности великого русского князя-воина. Через несколько месяцев князь Святослав, любимец Богов, был предательски убит, а через 16 лет его сын со своей дружиной сменил веру, возможно, считая, что Перун отвернулся от его отца, ведь в язычестве отношения с Богами строились на договорной основе. 9. Но народ так не считал, и через триста лет после этих событий в «Слове об идолах…» Григория Богослова, ХIII века, находим: «Но и ноне по украинам молятся ему, … богу Перуну … и то творят отай». 10. У балтийских славян-язычников в ХIII веке, по сообщению Гельмольда, культ Прове и посвящённых ему дубов был в самом расцвете. 11. На Руси на вопрос ребёнка «откуда я взялся?» мальчикам отвечали «ты на дубочку сидел». «Дубком» называли ребёнка, который набрал жизненной силы и встал на ножки. 12. В ХХ веке в деревнях Владимирской области в детской среде сохранялись обряды Перунова дня: именно в этот день дети шли за горохом, срывали рябинник и на палочку нанизывали стручки гороха, «и уж с этим бегли по домам». Веточка с нанизанными стручками называлась «ёжик», потому как топорщилась весьма агрессивно (из книги Науменко Г.М. Этнография детства). Такого рода Перуновы «штандарты» можно взять на вооружение и сегодня. 13. Народ свято чтил Перуново свято, в этот праздник были строго запрещены работы в поле, например, по сведениям С. В. Максимова, в ХIХ веке в Калужской губернии были случаи, когда на крестьянина, выехавшего в этот день спасать от дождя снопы, набрасывалась толпа соседей, снимали с его лошади хомут, который немедленно относился в кабак и пропивался всем обществом. Это было своего рода жертвоприношение Перуну, откуп за оплошавшего члена общины. 14. Словацкий учёный ХIХ века Ян Коллар писал: «…Один из наидревнейших … славянских богов в устах словаков ещё по нынешний день живёт так, как если бы в каждом городе страны, в каждой сельской местности, на каждом холме имел алтарь, а в каждом доме – жреца. Нет дня, часа, даже минуты, когда бы между словаками не слышалось "Перун, Перон, Паром"». Слава (на мотив «Славное море священный Байкал», личное творчество) Славься, великий, могучий Перун, Гром, сотрясающий Землю Сырую, Братину с мёдом праправнуки пьют, Пращуров славя ликуя. От Святослава донаших времён Цепь поколений защитников крепнет, Землю родную славянских племён Любим мы все беззаветно. Слався великий, могучий Перун, Дуб в три охвата, упершийся в Небо, Верные вои твои прорекут Трижды «ура!» в честь победы. Величальная У нас было на Сырой Земле, Претворилися такие чудеса, Растворилися седьмые Небеса, Сокатилися златые колеса, Золотые, ещё огненные. Уж на той колеснице на огненной, Над Богами Государь гремит, Перун-батюшка покатывает, Утверждает свято божий закон. Под ним конь белой, храброй, Золотыми подковами подкованный, Уж и этот конь не прост, У коня жемчужный хвост, Гривушка позолоченная, Скатным жемчугом унизанная, Очи – камень лазурит, Из ноздрей огонь палит, Из ушей дым валит. Скороговорка на прозвон А ударьте, прозвоните звоны-колокола, Звоны-колокола, да на все поля. Да на все поля, на четыре стороны, На четыре стороны вдарьте, колоколы! Величальная Ходит Перун по полю, считает суслончики, В первом-то поле – сто суслончиков, Во втором-то – тысяча, А во третьем – сметы нет! Кони (ритуальный диалог с загадками) На лугу у парени (поле под паром) коней пасла, коней пасла. Коней пасла, да и заспала (повторы каждой строки). Проснулася – нет коней. Бегом бегу, коней ищу. Навстречу мне три молодца. – Куда, девка, бегом бежишь? – Бегом бегу, коней ищу! – Отгадай-ка, красна девка, три загадки, Отганёшь – коней найдёшь. А что горит без полымя? А что бежит без повода? А что растёт без кореня? – Заря горит без полымя! Вода бежит без повода! Камень растёт без кореня! – Твои кони на дуброве, Траву едят шелковую, Воду пьют ключевую. Песня-заговор (можно на втыкание стрел) Выходила туча, выходила туча, с-под тёмного леса. Не бей, не бей, Боже, не бей, не бей, Боже, ни ржи ни пшеницы, Ни ржи, ни пшеницы (2 раза), ни всякого хлеба. Убей, убей, Боже (2 раза), лютого зверя, Зверя грозою (2 раза), вражину стрелою. Тучи (песня-заговор, исполнять по обстоятельствам) Собирайтесь тучи, все тучи до кучи, Все тучи до кучи, облака на место. Дай же, Бог, дождя (повтор). Сильного, буйного (повтор). Косарям на отдыханье, Жнеям на гулянье. Гром гремит, тучи ходят, А хозяин с ума сходит. Солнышко садится, Жнея веселится. Приговоры: во время грозы и грома – «Создай, Боже, тихую воду, тёплую росу!»; для остановки вихря – «Как вода огонь заливает, так и слова мои бурю утешают!» Дразнилка Чьё же это поле задремало стоя? …(имя или название общины) поле задремало стоя. Жнеи всё старые, серпы ломовые. Чьё же это поле прогремело стоя? …(имя или название общины) поле прогремело стоя. Жнеи молодые, серпы золотые! Игрище «Туча с громом» Туча с Громом соговаривались, Доли-лёли, доли-лёли, лёли, лё! (Припев после каждой строчки) – Пойдём, Туча, гулять на поле, На то поле святорусское (или любое другое, положительное), Ты с Дождём, а я со Молнией, Дождь прольёт, а Гром помилует! Туча с Громом соговаривались, – Пойдём, Туча, гулять на поле, На то поле супостатное (или любое другое, отрицательное), С Градом ты, а я со Молнией, Град побьёт, а Молния пожжёт! Всё вышеизложенное изображается в пляске – выходит одна пара, женщина из этой пары (Туча) приглашает ещё одного мужчину (Дождь), мужчина из первой пары (Гром) приглашает вторую женщину (Молния). Пара с «Дождём» пляшут более интенсивно, чем «Гром» и «Молния». Расходятся. Опять выходят «Туча» и «Гром», выбирают новых «Град» и «Молнию». Эта пара пляшет неистово, мужчина мощно топает ногами, женщина плещет и хлещет алым платком. «Пчёлы ярые» – игровая, поцелуйная (личное творчество) Из-за гор, гор, высоких гор, Из-за лесу, лесу тёмного, Вылетала туча чёрная. Да не туча, да не облако Заклубились рои пчёлыя, Вопрошала Мать Пчелиная: – Гой вы, пчёлы, пчёлы ярыя, Далеко ли вы собралися? Отвечали пчёлы ярыя: – Высоко летим на Небушко, Перуну несём богачество, Солодкий медок да патоку, Воск на свечи белоярыя, По дороге девок жалили! Исполняет хоровод девушек, в кругу пляшут парни, на последней фразе девушки разбегаются, парни ловят их и целуют. Укус пчелы во многих славянских традициях был символом полового акта и беременности. Поцелуйная Пришла туча громовая. Громовая, дождевая. Гром громыхнул, дождь сиканул, Замочил девку-чернобровку, Чернобровку, русую головку. Серёд поля шатёр стоит, А в том шатре старый сидит. Зовёт девку в шатёр к себе. – Не пойду я в шатёр к тебе. Сам ты старый, шатёр рваный. Гром громыхнул, дождь сиканул. Замочил девку, чернобровку. Чернобровку, русую головку. Серёд поля шатёр стоит. А в том шатре ровня сидит. Зовёт девку в шатёр к себе. – Пойду я в шатёр к тебе. Сам ты ровный, шатёр новый. Поговорки Богат, как Перунов сот (в это время у пчёл максимум мёда). Храпит, как Дударь в яблоне. Загадки 1) Ни девка, ни вдова, ни замужняя жена, Много деток народила, Богам угодила, людей напитала (Пчела). 2) На рубеже далёком Стоит дуб высокий, Мимо дуба не пройти, не проехать Ни царю, ни царице, Ни воину, ни красной девице (Смерть). 3) Целовал ястреб курочку до последнего пёрышка (Грубый парень). 4) Росло-росло, да выросло, Из штаников вылезло, С конца залупилося, Людям пригодилося (кукуруза). Приметы Если во время праздника пойдёт дождь – к хорошему урожаю ржи на будущий год. «Перун поехал копны считать». Гром гремит долго и не резко – к ненастью, если отрывисто и непродолжительно – будет ясно. От призора умываются Перунским дождём. Уходят гады (эту тему можно также разыграть). До Перуна облака ходят по ветру, а с Перуна начинают ходить против ветра. С Перуна – ночь длинна; работник высыпается, кони наедаются (в ночном). Гадания, магия По корню травы «кукушкины слёзки» гадали о поле будущего ребёнка, круглый – к девочке, длинный – к мальчику. Отвар пили женщины для наступления беременности; настоем корня поили мужей для обеспечения хороших отношений в семье. ЗАГОВОРЫ На трудный разговор Входя, резко взглянуть на оппонента и мысленно произнести: Я – волк, ты – овца, Бойся меня, съем я тебя! Воинские Именем Перуна Отгораживаюсь от меча и стрел, От пули и дроби. И ядро стой, не ходи за мной, Иди стороной на мхи, на болота, В чужую сторону! Древнейший, «меч умолвити, и он не сечёт» Кован еси твой брат, Сам ты еси оловян; А сердце твоё вощано, Не укуси меня, аки пёс, отай; Оба есмя от Земля; Коли усмотрю тя очами – Своего брата, Тогда убоится твоё сердце Моих очей усмотрения; Ты вощан! Чтобы ружьё стреляло Как гром гремит и молния палит, Так бы в руках моих огненное оружие палило и гремело. Как не может никто гром и молнию остановить, Так бы не могли в руках моих огненное оружие остановить! На врага и его оружие Ты не стрелец, ты чернец; У тебя не ружьё, у тебя кочерга; У тебя не порох, а сенная труха, Искра не искрит, ружьё не палит! На удачу кулачного боя На море-окияне, на острове Буяне Стоит дуб сырой крековастый, Под ним – стар матёр муж, Рубит старый матёрый муж Своим булатным топором сырой дуб, И как с того сырого дуба щепа летит, Такожде бы и от меня (имя) Валился на сыру Землю борец добрый молодец По всякий день и по всякий час! И тем словам моим замок, ключ в море, Отныне и до века! Идущему на войну Заговариваю я внука Божьего (имя) идти на войну, А будешь ты ратным человеком, будь сбережён: От топора, от бердыша, от пищали, От татарской пики, от красного булата, От борца, от бойца, от врага-супостата, От бабьих зазоров, от немочи, от всех недугов. Крутись, вертись, от топоров, бердышей, пищалей, Как ветер ходит круг дуба, Так бы и ходили свинцовые пули Круг твоей головы! *** На здоровье На море-окияне, на острове Буяне Лежит бел-горюч камень Алатырь. У каменя стоит Перун с воями своими. Они отбивают, отстреливают От (имя) уроки и призоры, Щипоты и ломоты, ветроносные язвы, На чёрные грязи, на болота топучие, Откуда возврата нет, не было и не будет. Слова мои крепки и лепки, ключ и замок! Наговор на ожог (на обожжённое место плюют и наговаривают) Идёт красна девка с мокрым веником, Тушит, гасит огненную реку, Огненные искры, огненное пламя, Огонь жжёт, веник трёт, Вода смывает, чадо не плачет! От ушиба (водить по ушибленному месту ножом плашмя и приговаривать) Тело к телу, Железо к железу, Разойдись, кровь, по белому телу! От невстанихи На Окиян-море, на острове Буяне, На пуповине морской лежит камень Алатырь, На том камне – булатный Дуб. Сколь тот булатный Дуб стоит крепко и плотно, Столь бы крепко и плотно стоял мой ярой … На женскую похоть, на полое место. Из-под того камня выходит Бык-третьяк, Ходит около Дуба булатного, и тот Дуб бодает и толкает, И не может того Дуба сломить и повалить. Сколь тот булатный Дуб стоит крепко и плотно, Столь бы крепко и плотно стоял мой ярой … На женскую похоть, на полое место. Из-под того камня вылетает Петух и тридевять Куриц, И тот Петух на тридевять Кур скачет и топчет их пылко и ярко, Столь бы и я, (имя рек), был пылок и ярок на женскую похоть, на полое место! От разных травм В окиян-море есть бел-горюч камень, Как его не берут ни топоры, ни подсеки, Ни ножовы порезы, Как кровь-руда из него не идёт, не канет, Так бы не было бы крови, Не было бы боли, Опухоли, синей отиколи У внука Божьего (имя), Слова мои крепки и лепки! Оберег-заклятье на здоровье ребёнка Заклинаю я, внучка Божия (имя), внука Божьего младенца (имя) от: Ушиба, укуса, укола, пореза, костоеда, волосеня, от всех болезней. Гром, Молния, Вода и Камень! Личное творчество: За своё дитя боюсь, Богу своему молюсь: -Да поразит Перун того, Кто тронет сына моего! http://www.perunica.ru/bogi/3223-dusha-lesov.html Жизнь лесовиков вся, до последнего уголка, была пропитана своей лесной верой, рождённой в свежем смолистом дыхании этих пустынь, где человек был так ничтожен, а Бог так близок и велик. Самой характерной, самой резкой чертой этой лесной веры была её безграничная свобода. В одном древнем писании есть прекрасное и глубокое место: всех языческих богов нельзя и перечесть, -- говорит летописец, -- каждый человек тогда своего бога имел . Боги Sat, 23 Oct 2010 21:59:11 -0500 Иже молятся огневи под овином, и вилам, и Мокоши, и Симарглу, и Перуну, и Роду, и Рожанице, и всем, иже суть тем подобны... И поклоняются дуплинам, убрусцам обвешивающе. Жизнь лесовиков вся, до последнего уголка, была пропитана своей лесной верой, рождённой в свежем смолистом дыхании этих пустынь, где человек был так ничтожен, а Бог так близок и велик. Самой характерной, самой резкой чертой этой лесной веры была её безграничная свобода. В одном древнем писании есть прекрасное и глубокое место: всех языческих богов нельзя и перечесть, -- говорит летописец, -- каждый человек тогда своего бога имел . Каждый человек и должен иметь своего Бога: зеркала душ из тайн мира вмещают в себя только то, что они вместить могут. И тогда это сказывалось особенно ярко. И до такой степени понимали тёмные лесовики эту необходимость свободы для человека в таинственной области веры, что у них не было даже никаких жрецов, которые всегда эту свободу превращают в неволю жестокую. У лесовиков перед лицо богов выступали только те, в чьём вещем сердце тайные голоса звучали особенно сильно. Когда отдалённые потомки этих лесовиков оглядываются теперь назад, им кажется, что назади ничего, кроме грубых суеверий, не было. Но это очень наивное самообольщение: только прогрессивным парикмахерам да всезнающим газетчикам, увидавшим аэроплан, кажется, что они бешено идут вперёд. Понимать жизнь в её глубинах можно, только отказавшись от этих детских иллюзий. Люди думали и тогда, и часто их молодая, свежая, не засорённая мусором веков мысль, мысль не на продажу, мысль без горделивой подписи выносившего её, мысль для себя, мысль для мысли, была мыслью глубокой и животворной. И очень рано, ещё до всякой "истории", эти никому не ведомые мыслители в липовых лапотках почувствовали и поняли, что за извечной игрой мира стоит Тайна. И этой Тайне дали лесовики имя Сварога, Единого Бога, Бога богов, все освещающего, все животворящего, и, падши среди лесов и степей, они умилённо поклонились Ему... Но этих лесных мыслителей и степных поэтов, в тиши своих пустынь открывших главное в жизни, постигла та же участь, которая через века и тысячелетия постигла других помазанников Божиих: их светлые откровения оказались непосильными для их собратьев-лесовиков. Их мысль, преломляясь в этих маленьких и робких душах, разбилась на многоцветные осколки, и вот рядом со Сварогом, Богом Единым, незримым Светом света, появились от Него исходящие боги-сварожичи, дети Его, более к людям близкие, более им понятные. По существу они были всё тот же Сварог, но их можно было видеть, слышать, осязать, и это роднило с ними, это было успокоительно и приятно. Как принести благодарственную или умилостивительную жертву незримому Богу Света? И вот ни в едином пергаменте, от сгоревших веков уцелевшем, нет ни единого слова о жертвоприношениях Сварогу. Он был, и этого было вполне достаточно, а разговаривал человек с исходящими от него сварожичами, Его воплощением для людей. На первом месте среди многочисленных и часто смутных сварожичей стоял бог-солнце, Дажбог, или Хорс, ежегодно, сделав своё дело, умирающий и ежегодно же среди зимы восстающий из мёртвых, для того, чтобы снова оживить землю, согреть угасшую было в дыхании железных морозов жизнь. Блистая золотой колесницей своей, великий бог ежедневно совершал свой животворный объезд земли, а когда, случалось, злые духи, закутавшись в синие грозные тучи, пытались погубить его, тотчас же на помощь Хорсу являлся его брат-сварожич Перун и, грохоча золотой палицей своей так, что сотрясалась вся земля, и сыпля золотыми стрелами, разил направо и налево врагов Хорса, врагов жизни, в то время как третий сварожич, Стрибог, бог ветров, рвал их на части и уносил прочь. И старцы кудесники, вещуны, ведуны, исполненные знатной премудрости, волшебного ведания, вещьства, набожно склонялись перед силами божественными и истово шептали: "Высокий богови, великий, страшный, ходящий в грому, обладающий молниями, возводящий облаки и ветры от последних краёв земли, призывающий воду морскую, отверзающий хляби небесные, сотворяющий молнию, повелевающий облакам одождити дождь на лице земли, -- да изведёт нам, детям своим, хлеб в снедь и траву скотам..." Рядом с этими внушающими священный ужас своим могуществом, но благодетельными человеку богами стоял сварожич Велес, бог скотий, высокий и великий Пастух, еженощно выгоняющий стада звёздные на небесные пастбища. Он был покровителем и стад земных, и торговли и, любя игру на гуслях яровчатых, благоволил к певцам, которым так охотно внимали лесовики и которых за великое искусство их величали внуками Велеса и были уверены, что певца добра милуют боги... И жила в небесных обителях светлая Мокошь, богиня-луна, покровительница жён-родильниц, а через них рода. Женщины особенно чтили её и в нужное время ставили ей тайно трапезу. Особенно торжественно молили её, светлую богиню, женщины в начале осени, почему и получили эти последние золотые дни весёлое название "бабьего лета"... И, кроме этих богов-сварожичей, было немалое количество иных, земных богов и божков: и Семарьгл, бог огня, и Ярило-Ладо, светлый бог весны, бог земной любви, и вилы, воздушные девы жизни, и берегини, мавки, русалки, в которых жили души умерших. В лесу жил зелёный, остроголовый леший, великий озорник, в полях -- дед-полевик, во дворе -- домовой, дух предков, дух рода, щур, пращур. Когда лесной человек строил себе новую избу, он первым делом благоговейно переносил в неё горящие уголья со старого очага и ласково приговаривал: "Милости просим, дедушка, на новое житьё..." И домовой с удовольствием следовал за ним... И, чувствуя вокруг себя смущённой душой движение таинственных сил жизни, лесовик веровал и во всякую нежить, жуткую, безликую, безымянную, верил в оборотней зловещих, верил в души предков, незримо блюдущих над своим потомством. Но больше всего верил он в жизнь: на масленице первый блин выставлял он на слуховом оконце для своих покойничков, а при первой оттепели говорил: "Родители вздохнули". Теплом веяло в жизнь из родительских могилок, а не холодом. И чуть покажется на горах, на проталинках, -- он любил класть своих покойничков по высоким, "красным" местам, -- первая травка, все они спешили отнести им святой покорм Радуницы и там, на могилках, совершить эту весеннюю трапезу с родами родов. Это время так и называлось Красной Горкой. Красный не только в глубокой старине, но и тысячу лет спустя на народном языке значит не только прекрасный (красная девица), но и солнечный: те избы, которые в деревне смотрят окнами на солнце, зовутся и теперь красной стороной. А белорусы и до сей поры эти радостные вешние дни зовут Дедами. И старики закликали покойничков, призывая их пировать вместях, а молодёжь в это время воинскими играми сердце тешила, и кружилась яркоцветными хороводами на полях "межю селы", и пела песни светлому Ладу, богу любви и жизни, и добрый молодец под шумок умыкал ладу свою. А вокруг, по всей зазеленевшей земле, пели, шумели, любили, радовались прилетевшие из Ирья птицы, души покойничков. И не только в птицах малых были заключены души ушедших, но и в бабочке нарядной, и в жуке -- во всём. Всё было живое, всё было вещее, то есть знания тайного, невыразимого исполненное, всё было -- одно... И если обозы гостей, приехавших торговать, и поленица удалая, пришедшая с князем за данью, незаметно вносили в эту жизнь неуловимые новые нотки, то в свою очередь и они, надышавшись лесными тайнами, подчинялись душой этим седым верованиям. Не всё в них было ясно и отчётливо, но в этом-то и была главная прелесть их: жизнь, слава богам пресветлым, не торговый счёт! Не веровать в тайну в лесах было невозможно: в пустынях этих звёздными ночами властно говорил в душу Тот, Кто живёт одновременно и над звёздами, и в глубине души человеческой, эти звезды созерцающей. Они сами, своими глазами видели между стволами могучего леса туманного лешего, слышали по лесным трущобам его свисты, его крики дикие, его плескание в ладоши, слышали, как он, все ломая, убегал от них чащобой. Не он ли, озоруя, сбил их раз с пути-дороженьки среди бела дня и завёл в ржавцы неоглядные, в дрягвы непроходимые?.. Они сами, своими глазами видели, как взвихривает, играя, воду дед-водяной, а вечером, после заката, в лунном сиянии они видели светлые хороводы русалок вкруг дремлющих камышей. И не кричал ли над их головами таинственный див [2], кличущий в верху древа-дуплины?.. Не творила ли им нежить на пути всякие споны и запятия?.. Не шептало ли им в душу ночью, у костра, на привале, волшвеное царство трав росистых, нерукодельное, но премудро устроенное? Не их ли очи слепил Перун громоносный своими золотыми стрелами, одним ударом сваливший на их глазах дуб многоохватный? И даже те из них, немногие, которые сами не знай зачем приняли эту новую несуразную веру в бога распятого, в такие минуты чувствовали власть богов старых. И потому, когда их соратники, веры иноземной не причастившиеся, склонив колени в тени векового дуба, у звонко гремящего студенца молили богов земли Русской, то и они, двоеверы, падали ниц вместе с ними... [2] - Горе-злосчастье. Наживин Иван Федорович Глаголют стяги http://www.perunica.ru/bogi/1980-stribog-i-svyatoj-kasyan-v-indoevropejskom.html Среди богов чтимых на Киевском капище Владимира Святославовича известен Стрибог: "... постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса Дажьбога, и Стрибога и Симаргла, и Мокошь. И жряху им, наричюще я богы" Боги Mon, 14 Jun 2010 16:12:09 -0500 "Есть черная скала средь моря-океана: Там Стрибог властвует, и внуков — бегунов Он шлет отгула к нам с дождями для лугов, С грозою с вьюгами, с покровами тумана..." П. Бутурлин. Стрибог Среди богов чтимых на Киевском капище Владимира Святославовича известен Стрибог: "... постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса Дажьбога, и Стрибога и Симаргла, и Мокошь. И жряху им, наричюще я богы" Также Стрибог упоминается в христианских поучениях против язычества. Из топонимики известны названия, образованные от имени Стрибога: село Стрибожь в Новгородской губернии, Стрибоже озеро, река Стрибожская на Киевщине, село Стрибож на Житомирщине, польское местечко Strzyboga, там же речка Striboc [1]. Базой и исходной точкой для большинства исследователей Стрибога является данная цитата из "Слова о полке Игореве": "Се в&#1123;три, Стрибожи внуци, в&#1123;ютъ съ моря стр&#1123;лами на храбрыя плъкы Игоревы" Упоминание ветров как "Стрибожьих внуков" подвинуло большинство мифологов начиная с 19го века считать Стрибога славянским богом ветра. Лингвистическое обоснование к такой трактовке подвел М. Касторский [2]. Он ввел в оборот слово из языка моравских чехов "stri" переводя его как "воздух". С этими доводами согласилось большинство ученых, в их числе Ф.И. Буслаев, А.Н. Афанасьев, С. Гедеонов. Д.К. Зеленин, производя Стрибога из праславянского глагола "стрити" (*sъtьri) — "уничтожать", считал его "уничтожающим, истребляющим богом", богом войны [3]. Погодин возводил имя Стрибог к древневерхненемецкому "str&#238;t" — "спор", также полагая Его богом войны [4]. И.В. Ягич сравнивает корень "stri" с литовским "styreti", "styru" - "быть жёстким, делаться жёстким". Иные исследователи, абстрагируясь от показаний "Слова о полку Игореве", видят в Стрибоге благое божество исходя из этимологий: "возвышенный бог" (от древнеиран. Stribaya), "сеющий бог" (от праслав. *ster, ср. простереть), "устроитель добра" (сближая со *strojiti) и др. [5][6]. Р. Якобсон обратил внимание на "соседство" Дажбога и Стрибога в летописном перечне Владимирского "пантеона" (и в "Слове Иоанна Златоуста"): "Рядом с Дажбогом "подателем богатств" Стрибог означал "ширителя, рассевателя богатств", и памятна связь первого с солнцем, а второго – с ветром" [7]. В.В. Иванов и В.Н. Топоров согласились с точкой зрения Якобсона. Даждьбог и Стрибог, по их мнению, дополняют друг друга: первый наделяет благами, а второй разносит их [8]. Высказываются и противоположные мнения. Л.В. Соколова пишет: "Вероятно, следует признать не только грамматич., но и семантич., функциональную параллель двух пар слав. богов, отождествив Даждьбога с Белбогом, а Стрибога с Чернобогом. Данные пары представляют, по всей видимости, бинарные мифол. оппозиции: добро — зло, свет — мрак, жизнь — смерть, верх — низ и под." [9]. В итоге, при первом приближении Стрибог предстает в следующем свете: Он 1) покровительствует ветрам и воздушной стихии ("в&#1123;три, Стрибожи внуци"; моравское "stri" - "ветер, приносящий непогоду") 2) связан с войной и смертью ("в&#1123;ютъ стр&#1123;лами на плъкы", "стрити" — "уничтожать" и др.) 3) пребывает на/за морем ("в&#1123;ютъ съ моря", южно-русский образ Ветра как сердитого старика, который живет "за морем") [10] 4) имеет особые отношения с Даждьбогом (скорее всего антагонистичные) Такое сочетание функций закономерно в индоевропейском контексте. Например, Ваю, индийский бог ветра, также связан с морем (его сыновья — Маруты, что значит «веющие с моря»), с войной — он сопровождает Индру в битвах. Иранский Вайу, ко времени парфян и Сасанидов, стал богом войны, олицетворяющим собой бога смерти, рождения и благополучия [11]. Касьян Как известно, после христианизации Руси языческие боги в народной среде не были сразу преданы забвению, но постепенно, с течением времени, стали подменяться схожими по каким-либо характеристикам персонажами христианского культа. Так, народные культы Власия, Николы во многом наследуют языческому культу Велеса/Волоса, культ Ильи Пророка - Перуна, Параскевы Пятницы - Макоши и т.д. Исследователи, обнаружив такого рода соответствия, стали широко использовать этнографические данные о соответствующих "святых" для реконструкции славянского язычества. Есть ли у Стрибога христианские наследники в "народной религии" восточных славян (великороссов, белорусов, малороссов)? В целом эта тема на сегодняшний день малоисследованна, хотя именно этот подход может дать необходимые сведения для новых, более полных и обоснованных реконструкций образа Стрибога. В статье "Стрибог" из Энциклопедии "Слово о полку Игореве" высказано такое мнение - " образ святого Касьяна по всей видимости, является христ. заместителем Стрибога" [12]. Такой же взгляд выражен в популярной книге "Матерь Лада" Д. Дудко [13]. Для этого есть веские основания. Для примера немного забегая вперед, скажем, что Касьян, подобно Стрибогу, повелевает ветрами и обладает схожими "смертоносными" характеристиками. Касьян, как персонаж народной религии, очень сильно отличается от своего христианского прототипа св. Кассиана Римлянина, христианского аскета-подвижника, что позволяет уверенно предполагать языческие корни его образа. Так, "святой" Касьян порой выступает двойником дьявола: он — закованный в цепи пленник преисподней, где черти бьют его молотом и только в свой день (29.03) дают свободу; по другим версиям Касьян сам сторожит и бьет молотом дьявола (и только в свой день отдыхает). Для подтверждения гипотезы о наследовании Касьяном черт древнерусского Стрибога мы рассмотрим многогранный "народный" образ святого Касьяна в контексте славянских представлений о ветре и индоевропейских богов воздуха/ветра. 1. Повелитель ветров Считалось, что Касьяну подвластны ветры. По вологодской легенде Касьян держит на двадцати цепях, за двадцатью замками все ветра. В его власти спустить ветер на землю и наслать на людей и скотину мор. По другим легендам Касьян заключен под землю или завален камнями за помощь дьяволу. Согласно верованиям, записанным на Полтавщине, Касьян — черное, покрытое шерстью существо; живет в темной пещере, лежит в яме, засыпанный землей [14]. Эти детали не удивительны и для мифологического образа Ветра. Скованный и плененный, но в свой день вырывающийся на свободу (29.03), Касьян имеет аналог в вологодской быличке согласно которой двенадцать ветров прикованы цепями к скале посреди океана; срываясь с цепи, они попадают на землю. Индоевропейские представления о Ветре часто помещают его в различные пропасти, ямы и пещеры. Такова, например, греческая Эолова пещера - подземное жилище ветров. Южных славяне считали что такие пещеры и пропасти стерегут летучие змеи, одноглазая ведьма или слепой старец, пытающиеся закрыть дыру, из которой выходит Ветер [15]. 2. Уничтожитель Одна из характерных особенностей народного образа св. Касьяна - губительный взгляд. Русские поговорки: "Касьян на скот взглянет, скот валится"; "Касьян на что ни взглянет — все вянет"; "Касьян на народ — народу тяжело"; "Касьян на траву — трава сохнет"; "Касьян на скот — скот дохнет". В некоторых местах ему приписываются тяжелые веки, ресницы достигают колен. Двадцать девятого февраля нечистая сила поднимает ему веки, Касьян оглядывает мир, и тогда болеют люди и животные, вянут растения, случается мор и неурожай. Мотив слепоты присущ и "хозяинам ветра" в славянской и балтской традициях. Выше мы отмечали славянские поверия о слепом старце, пытающимся закрыть дыру, из которой выходит Ветер. В одном литовском тексте говорится, что ветер заткнут в бочонке, а бочонок заткнут затычкой, и этот бочонок сторожит слепой старик. И каждый раз ветер дует до тех пор, пока слепой старик затычку ищет [16]. Если обратится к родственным традициям, то обнаружатся интересные параллели. Среди характеристик индоиранского Вайу, как бога смерти, есть одна черта, которая сближает его с Касьяном. Это его смертоносный взгляд. Согласно пехлевийским текстам, «злой» Вайу уносит дыхание живых существ, их душу, которая есть дыхание: «Когда он касается человека рукой, это сон. Когда он бросает на него свою тень, это лихорадка. Когда же он видит его своим оком, то сокрушает его душу-дыхание». В Ригведе есть загадка, отгадкой которой является Ваю: «Кто его видел, от того он тут же прочь». Имеется ввиду, что от человека, на которого смотрит Ваю, отлетает его ваю, то есть дыхание-энергия, прана, понимаемые как душа [17]. 3. Пьяница, княжий сын Среди фольклорных характеристик Касьяна мы должны отметить такие как заносчивость (встречаются пояснения, что он «из панов, княжий сын»), склонность к пьянству (наказан за пьянство во время своего праздника), буйный характер [18]. Эти характеристики обнаруживаются преимущественно в этиологических легендах объясняющих аномально редкое празднование дня Касьяна – один раз в четыре года. Такое положение дел в народе обычно объясняется как наказание Касьяна Богом за его греховное поведение. Очевидно, что эти легенды должны быть позднего происхождения (как и сама идея «високосного года» на Руси), и использовать их для реконструкций славянкого язычества некорректно. Как следствие, мы считаем разумным объяснять вышеописанные черты Касьяна не архаикой, а необходимостью мотивировать наказание Касьяна Богом в нравоучительной легенде. 4. Страж Иного мира Касьян в народной вере рисуется как привратник, страж ада: «Говорят, будто он [Кассиан] приставлен на стражу ада, и Господь отпускает его на отдых на четвертый год; за его отсутствием сторожат ад двенадцать апостолов. По этому поверью, как видим, препод. Кассиан прямо помещается в пределах подземного царства и в народнов воззрении христианском заменяет тех страшных стражей подземного мира или ада, которые необходимо были там по религиозным представлениям всех языческих народов. Отдав в распоряжение св. ап. Петра ключи рая, народ, как видим, не мог оставить без святого стража и мрачной области ада, и приурочил это звание к имени препод. Кассиана» [19]. Сами идеи «Рая» и «Ада» с руководящей ролью «праведности» и «греха» имеют христианское происхождение и не могут рассматриваться как аутентичные для славянской мифологии. Поэтому мы должны рассмотреть образы «Рая» и «Ада» как вариации «Иного мира» в народной традиции. В народной космологии «Рай» и «Ад» зачастую были слиты в единый «Иной мир». Это архаичное воззрение обнаруживается во многих жанрах фольклора. Л.Н. Виноградова пишет: «Наиболее архаические верования изображают рай и ад территориально не расчлененными. В апокрифических преданиях загробный мир расположен на земле за водным пространством, где соседствуют праведные и грешные души. Судя по мотивам духовных стихов и народным рассказам о посещениях души спящего человека того света, страна грешников отделена от страны праведников лишь пропастью, огненной рекой, глухой стеной, оградой и т. п. Сказочные герои, достигшие того света, тоже встречаются в одном мире как с Богом и святыми, так и с грешниками, терпящими наказание за грехи» [20]. По нашему мнению, до нас дошли и еще «более архаичные» воззрения - они почти исключают христианский «Ад» из космологии: «На вопрос, куда попадает душа человека после смерти, многие уверенно отвечали: "Непременно в рай. Сколько здесь не греши, а душа все равно Божья, ведь он вдунул ее в человека, так неужели же свою душу Бог захочет в ад сажать — только в царство небесное". Лишь души тех людей, которые не подчинились божьему замыслу и сами на себя руки наложили, будут работать на чертей: это самоубийцы, утопленники, опойцы (так называемые "заложные" покойники)» [21]. «Рай» по этому верованию довольно точно соответствует понятию языческого «Ирия». Что интересно, обычный дуализм «Рая» и «Ада» как двух статических пристанищ душ заменяется дуализмом статического «Рая» и хаотического «межмирового» пространства, где обитают неупокоенные души. Мы посчитали необходимым это небольшое отступление, чтобы раскрыть понятие «Иного мира» (вынесенного в название главы), и, как следствие, его Привратника, Стража. Идея разделения единого «Иного мира», условно говоря, на «Рай» и «Ад», возникла независимо от (и задолго до) христианства и была очень последовательно воплощена в иранском зороастризме. Это привело также и к разделению Вайу на два противоположных образа, доброго и злого Вайу. Добрый Вайу выступает в зороастризме как привратник Рая. Он стоит на пути, который должны были преодолеть души умерших, — у моста, что ведет в райскую обитель на священную гору Хара Березайти. Со священной горой Меру связывают Ваю и древнеиндийские тексты — около нее он облетает свои владения. Его двойник, злой Вайу, отождествляемый с демоном смерти, напротив, причиняет душам вред. В балтийской мифологии есть идентичное верование: рассказывается, что Бог некогда выгнал первых людей из Рая и поставил при вратах Рая двух стражей, чтобы люди не могли вернуться назад. У врат Рая стоят два великана. Одного зовут Ауштра, это заря, этот великан освещает дорогу праведникам, которые идут в Рай. А другой страж этого загробного мира — престрашный, большеголовый, толстогубый Веяс, который сдувает грешников, которые пытаются пройти в Рай, с очень узкого, как прутик, моста. И грешники падают в реку кипящей смолы [22]. Веяс — это и есть Ветер. Часто его отождествляют с балтийским богом ветра Вейопатисом. Это предание заметно христианизировано, но в общем индоевропейские, и балтославянские в частности, мифологемы хорошо сохранились. Многочисленны и убедительны попытки ученых интерпретировать скандинавского Хеймдалля как бога атмосферы и ветра (например, [23]). Кроме прочего, на это прямо указывает одно из его имен — «Vindhl&#233;r», что значит «убежище ветра». Хеймдалль также является привратником «Иного мира», встречающим души мертвых поднимающиеся по мосту Бифресту. Мост этот тоже не прост - заключающийся в нем огонь (красный цвет радуги) жжет того, кому вход в Асгарде закрыт. В славянском фольклоре есть примеры спряжения мотива мифологического моста и существа, слепого из-за огромных нависших век (как у Касьяна). Такова сказка из собрания Афанасьева про Ивана Быковича. Ключевые действия проходят на Калиновом мосту через речку Смородинку, которые уверенно интерпретируются как граница между нашим и Иным мирами. Иван Быкович убивает охраняющих мост змеев, и попадает к их отцу. «Позвал старик двенадцать воев и говорит им: "Возьмите вилы железные, поднимите мне веки черные"». В конце повествования старик предлагает Ивану Быковичу пройтись по «жердочке» над ямой: «У меня приготовлена яма глубокая, через яму лежит жердочка; кто по жердочке пройдет, тот за себя и царицу возьмет». Эта жердочка над ямой, видимо, является «уменьшенной копией» Калинового моста над рекой Смородиной, а «старик», как и его дети-Змеи, его Стражем. 5. Покровитель мертвых Сложные представления о Касьяне, отразившиеся в фольклоре, поясняют сведения о дополнительных, кроме 29 февраля, поминовениях этого «святого» в русской календарной обрядности. Это три четверга: на масляной, пасхальной и семицкой неделях. Главенствующим элементом обрядности этих дней является поминовение покойников. Прикрепленность образа Касьяна к дням поминовения покойников указывает на сложившуюся в традиционном сознании связь этого «святого» с Иным миром. Особенно показательно поминовение Касьяна на семицкой неделе, тесно связанной с культом «заложных» покойников. Между образом Касьяна и Ветра возникает еще одна связка — общеславянская ассоциация воздуха и ветра с душами мертвых. Считалось, что с ветром летают души больших грешников; сильный Ветер означает чью-то насильственную смерть. По польским и словацким поверьям, в завывающем ветре слышны стоны висельника. Белорусы полагают, что холодный ветер дует с той стороны, где утонул человек. Ветер в день поминовения умерших у кашубов означает плач души. По украинским верованиям, появление «ходячих» покойников сопровождается порывами ветра [24]. Здесь следует обратить внимание на возможную связь самого Стрибога с романо-славянскими стригами, чье имя явно отсылает к имени древнерусского Бога Ветра. Чешск. striha, словац. stryga, пол. strzyga – «ведьма», хорв. strigon – «упырь» [25]. «В Кишиневском у., – пишет Д.К. Зеленин, – на Киперченской вотчине есть местность, называемая "Валя спынзу-рацикорь", т.е. долина повесившихся. Предание говорит, что там и теперь живут и действуют стригои, т.е. эти повешенные люди. В глухую ночь, из опасения этих стригоев, стараются обойти эту страшную местность. По некоторым известиям, румынские стригои оберегают клады на земле, т.е. имеют занятие, одинаковое с занятием русских заложных покойников» [26]. Название «стриги» было известно и на Русском Севере, в Костромской губернии. Стоит вспомнить ведийского бога ветра Рудру, один из эпитетов которого, «Бхутешвара», значит «Господин упырей». 6. Разрушитель мира В этой главе мы попытаемся реконструировать часть славянской эсхатологии. Ученые различают индивидуальную эсхатологию (учение о загробной жизни единичной человеческой души) и всемирную эсхатологию (учение о конце света). Напомним читателю о существовании базового для мифологического сознания соответствия между макрокосмом и микрокосмом — в рамках эсхатологии это правило тоже действует. Выше (в главах 2,4,5) мы показали, что для бога Ветра свойственны функции бога смерти. «Индивидуальная эсхатология» на основе вышеизложенного такова — смерть человека от взгляда Бога, встреча у моста на «тот свет» и/или у врат «Иного мира» с самим Богом. Бог Ветра таким образом завершает жизненный цикл человека, подготавливает его к новому рождению через разрушение старого. Завершающее положение в цикле является характеризующим и для Касьяна. В календарной системе последний день февраля предстает одним из основных дней ранне-весеннего периода — демонического и хтонического. Мотив выпускания Касьяна на волю в определенное время (29.02) сближает эту легенду с другой, относящейся ко времени Святок, согласно которой Бог забывает в Рождество закрыть врата ада, и нечистая сила на весь святочный период выходит на землю. Типологическая близость этих легенд не случайна: и Святки, и Касьянов день, по традиционным представлениям, отмечены признаками хаотичности, стихийности, опасности как периоды перехода от старого к новому (независимо от отказа празднования Нового года в марте, конец февраля в крестьянском быту продолжал осмысляться как граница между временами года - зимой и весной) [27]. Время перехода от зимы к весны, от старого года к новому осмыслялось еще как время хаоса, предшествовавшего «снованию света», сотворению Мира. По логике именно в это время разрушался старый Мир, чтобы дать место новому Миру. Кем разрушался? Вероятно, что Касьяном/Дьяволом, который в это время оглядывал своим смертоносным взглядом «весь свет». Особый уничтожающий взгляд с закрывающими глаза ресницами/веками, типичный для "святого" Касьяна, по мнению Д.В. Громова является характерной чертой персонажей славянской эсхатологии: "Другой эсхатологической чертой фольклорного Боняка являются упоминающиеся во многих текстах специфические глаза: их взгляд смертоносен, глаза закрыты тяжелыми веками На Западной Украине сохранились эсхатологические легенды, в которых основным разрушающим персонажем является "виеподобное существо", обладающее убивающим взглядом (что видно из его имени Гаргон). Хотя в легендах заметно немалое христианское влияние, но в целом они, несомненно, являются параллелью скандинавскому мифу о Рагнарёке и авестийским эсхатологическим мифам."[34]. Памятуя о связи Касьяна с мифологией Ветра приведем следующее чрезвычайно важное для нас предание: "В высшей степени интересно украинское предание, утверждающее, что старый Ветер сидит с закованными устами: "що тепер Витри je — то молодь шастаецця; старий же тильки иноди в щилинки помиж губив дмуха — и отто бури бувають. Як би ему губи роскувать и вин дмухонув на ввесь рот — все б поздував на свити, горы з долинами поривняв, кинець свитови був би... Одже колись таки ему роскуюцця губи!" Предание это примыкает к мифу о грозном владыке демонов, который сидит окованный цепями и будет освобожден только при конце мира" [35] Здесь прямо говорится о том что разрушение Вселенной - дело Ветра. Комментарий А.Н. Афанасьева справедливо увязывает предание с мифами о закованном владыке демонов - именно таким и является Касьян. Противопоставление "молодых" ветров и "старого" Ветра заставляет вспомнить "Слово о полку Игореве" с его противопоставлением молодых "Стрибожих внуков" и самого Стрибога. Эсхатологические мотивы присутствуют и в "Слове о полку Игореве". Мифология "Слова" строится вокруг идеи "солярности", в частности идеи солнечного затмения. Именно затмение определяет судьбу Игоря - поражение в битве и последующее спасение. Небесное определяет судьбу земного: поражение Солнца в небе (его затмение) определяет неудачу похода Игоря. Его поражение рисуется с той же образностью затмения Солнца: В день второго боя русичей с половцами "черные тучи" (половцы), идущие "с моря", хотят затмить, "прикрыти четыре солнца" (четырех рус. князей, участвовавших в походе). "На р&#1123;ц&#1123; на Каял&#1123; тьма св&#1123;тъ покрыла" - говорит автор о кульминации земного "затмения". Но каков мифологический смысл затмения? Считалось что некое демоническое существо (змей, волк..) пытается поглотить Солнце - это и есть затмение. И что когда ему удастся это сделать (съесть Солнце) - тогда и наступит "светопреставление" (вспомним скандинавский Рагнарек во время которого волк наконец догонит и поглотит солнце). Таким образом мы приходим к выводу что силы участвующие в солнечном затмении есть силы эсхатологические (космического порядка). В "земном" затмении "Слова" со стороны Солнца выходят "внуки Даждьбоговы" русские князья ("четыре солнца"), с обратной стороны - "Стрибожьи внуки" веющие стрелами и двигаемые тем же ветром "черные тучи" половцев. "Косвенным доказательством противопоставленности солнечного Даждьбога (посылающего блага) и Стрибога (несущего смерть, уничтожение) могут служить чеш. поверья, указ. Срезневским, о постоянной борьбе солнца со всемогущей ведьмой Стрегой / Стригой (вероятно, это жен. ипостась Стрибога), несущей смерть и мор." [36] Из чего мы вправе заключить что отношения между Даждьбогом и Стрибогом были отчасти антогонистичны, особенно в плане эсхатологии. Разрушающие функции свойственны и индийскому Ваю. В своей грозной ипостаси образ Ваю связывается с эсхатологией как всесокрушающий ветер конца юги. В «Шримад-Бхагаватам» говорится: «Восседающий на лотосе Господь Брахма так и не смог до конца постичь ни творение, ни лотос, ни себя самого. В конце юги задул ветер опустошения, вздымая огромные круговые волны и раскачивая лотос». Таким образом "Всемирная эсхатология" вырисовывается следующим образом: Стрибог (Ветер, Касьян) в конце мирового цикла разрушает мир, возможно сокрушает/затемняет Солнце-Даждьбога. В календарном цикле этому событию отведен последний день года. Старый цикл закончен, начинается новый. В итоге Мы выяснили что функции Стрибога совпадают с таковыми у Касьяна: Стрибог покровительствует ветрам и воздушной стихии - Повелитель ветров Касьян (1). Стрибог связан с войной и смертью - Уничтожитель (2), Страж Иного мира (4), Покровитель мертвых (5) Касьян и т.д. Стрибог связан с эсхатологией - Разрушитель мира Касьян (6). Мы выяснили что функции и мифологический облик Касьяна совпадают с таковыми в славянской мифологии Ветра, у богов Ветра/Воздуха родственных традиций (индийский Ваю, иранский Вайю, скандинавский Хеймдалль, балтский Веяс). Таким образом вы вправе заключить что "народно-христианский" Касьян является прямым наследником древнерусского языческого Стрибога и его образ (как и различные индоевропейские параллели) может и должен быть использован для реконструкции образа Стрибога. Кратко суммируя все вышесказанное мы можем предложить следующую реконструкцию: 1) Стрибог повелевает ветрами. 2) Стрибог покровительствует войне и воинской касте. 3) Стрибог - бог смерти; своим уничтожающим взглядом он, по выражению «Слова», «веет душу из тела» и разрушает Вселенную в конце мирового цикла. 4) Стрибог - страж «Иного мира», не пускающий туда недостойных. 5) Стрибог покровительствует мертвым, в том числе "заложным" покойникам и всякой "нечисти". 6) Стрибог состоит в антагонистических отношениях с Даждьбогом, что проявляется в мифе о Солнечном затмении. _______________________ [1] Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1964–1973 [2] Касторский М. Начертание славянской мифологии. СПб., 1841. С. 59 [3] Зеленин Д. К. Этимологические заметки // ИОРЯС. 1903. Кн. 4. С. 268 [4] Погодин А. Несколько данных для русской мифологии в XV веке // Живая старина. 1911. Вып.3–4. С.426–427. [5] Фасмер М. Этимологический словарь. М., 1987. Т. 3. С. 777 [6] Вей М. К этимологии древнерусского "Стрибог". - Вопр. языкознания, 1958, № 3, с. 96-99 [7] Якобсон Р. Роль лингвистических показаний в сравнительной мифологии // VII Международный конгресс антропологических и этнографических наук: Труды. Т.V. М., 1970. С.617. [8] Стрибог // Мифы народов мира. М., 1980. Т. 2. С. 471 [9] Стрибог // Энциклопедия "Слова о полку Игореве" // http://feb-web.ru [10] Ветер // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Эллис лак, 1995 [11] Чолоян Д.М. - Южное Закавказье и курды // http://www.ezdixane.ru/content/view/389/27/ [12] Стрибог // Энциклопедия "Слова о полку Игореве" // http://feb-web.ru [13] Дудко Д. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо 2003 [14] Касьян // Славянская мифология. Энциклопедический словарь - 2 изд., подготовленно Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Международные отношения, 2002 [15] Ветер // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Эллис лак, 1995 [16] Васильков Я.В. Индоиранское влияние в языках и мифологии Восточной Европы: арийский Ваиу, балтийский Веяс и гоголевский Вий. Ч.2 [http://www.sonoteka.spb.ru] // Проект "Звуковая энциклопедия" [17] Васильков Я.В. Индоиранское влияние в языках и мифологии Восточной Европы: арийский Ваиу, балтийский Веяс и гоголевский Вий. Ч.2 [http://www.sonoteka.spb.ru] // Проект "Звуковая энциклопедия" [18] Касьян // Славянская мифология. Энциклопедический словарь - 2 изд., подготовленно Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Международные отношения, 2002 [19] Ливотов Е. Поверие о високосном годе в связи с народным представлением о личности преподобного Кассиана Римлянина. // Русское обозрение. 1897, № 1. С. 366 - 377. С. 376 [20] Тот мир // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Эллис лак, 1995 [21] Новичкова Т.А. Эпос и миф. СПб.: Наука, 2001, стр. 194 [22] Васильков Я.В. Индоиранское влияние в языках и мифологии Восточной Европы: арийский Ваиу, балтийский Веяс и гоголевский Вий. Ч.2 [http://www.sonoteka.spb.ru] // Проект "Звуковая энциклопедия" [23] Eysteinn - When is a fish a bridge? An investigation of Gr&#237;mnism&#225;l 21 // http://www3.hi.is/~eybjorn [24] Ветер // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Эллис лак, 1995 [25] Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу Т.III. С.535 [26] Зеленин Д.К. Избранные труды (Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки). М., 1995. С.303 [27] Мадлевская Е.Л. Касьянов день// http://www.ethnomuseum.ru/ [28] Громов Д.В. Образ "эсхатологического нашествия" в восточнославянских поверьях в древности и современности // Этнографическое обозрение. 2004. № 5. С. 20-42. // http://www.boyaring.lodya.ru [29] Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу Т.I. [30] Стрибог // Энциклопедия "Слова о полку Игореве" // http://feb-web.ru http://www.perunica.ru/bogi/1426-vlesova-kniga-o-religii-rusov.html Религиозной жизни древних руссов не было уделено достаточно внимания: ее мы плохо знаем. А то, что мы знаем, не приведено в должный порядок и недостаточно осмыслено. Это пренебрежение необоснованно. Религия в жизни древних руссов много значила, и оставлять ее в тени равносильно незнанию и непониманию существенного в прошлом. Более того, это значит не понимать многого и в настоящем, ибо немало старого, древнего, архаического протянулось даже до нынешнего времени, мы лишь не ведаем этого. Боги Sun, 07 Feb 2010 23:20:23 -0600 Сергей Яковлевич Парамонов Откуда ты, Русь? Что представляла собой религия древних руссов? Религиозной жизни древних руссов не было уделено достаточно внимания: ее мы плохо знаем. А то, что мы знаем, не приведено в должный порядок и недостаточно осмыслено. Это пренебрежение необоснованно. Религия в жизни древних руссов много значила, и оставлять ее в тени равносильно незнанию и непониманию существенного в прошлом. Более того, это значит не понимать многого и в настоящем, ибо немало старого, древнего, архаического протянулось даже до нынешнего времени, мы лишь не ведаем этого. Каждая религия (своя, оригинальная) – это отражение души народа, его сути, способа мышления, нравственных и умственных качеств. Если в средней школе уделяли достаточно времени для изучения мифов Древней Греции и Рима, казалось бы естественным изучать и свою собственную мифологию. Но этого не было. Своей мифологии мы не имеем. А главное – не стремимся ее узнать. Причина ясна, хотя о ней говорить и не совсем приятно, – давление христианской церкви. Православная церковь веками старалась замалчивать суть и значение русского язычества. Более того, она замалчивала и то, что борьба между языческой и христианской религией не была столь кратковременна и так победоносна, как это кажется. Многое из языческих обрядов оказалось неистребимым. Православная церковь, чтобы стать победительницей, должна была многое воспринять, облечь в свои формы. Словом, пойти на компромисс. В особенности это касается похоронных обрядов. Говорить о язычестве, даже просто вспоминать о нем, считалось грехом, а между тем в оригинальной религии древних руссов не было ничего такого, чего мы могли бы стыдиться. Со времени господства на Руси христианства прошло уже почти 1000 лет – пора уже взглянуть на наше язычество трезвыми глазами и отдать ему должное. О каком-нибудь соперничестве с христианством теперь не может быть и речи. Поэтому будет полезно узнать, какова была в действительности религия наших языческих предков. В ней как-никак, а отражается душа народа. Это была сильная, внутренне крепко скроенная религия, высокая, красивая, а потому представлявшая для христианства страшного противника. Прежде всего в ее основных положениях было много сходства с христианством: единобожие (а не политеизм, как принято думать!), вера в бессмертие души, в загробную жизнь и т.д. Вместе с тем язычеству руссов были свойственны и особые черты, отличавшие ее коренным образом от многих религий. Напр., руссы не считали себя изделием бога, его вещами. Они мыслили себя его потомками. Они – дажьбови внуци, т.е. внуки Даждь-бога. Поэтому характер взаимоотношений между руссами и богом был совсем иной: они не унижались перед своим пращуром. Они, понимая все его превосходство, вместе с тем сознавали и естественное с ним родство. Это придавало религии совсем особый характер, отсюда и отсутствие у них храмов (напомним, что мы все время будем говорить о восточных руссах!) для умилостивления богов и молитв к ним. Бог был для них всюду, и они обращались к нему прямо и непосредственно. Если и имелись особые религиозные места, то они определялись удобством общей молитвы, а не особой священностью данного места. Не было у них и кумиров (об этом подробнее ниже), хотя соседние неславянские племена, часто жившие не только рядом, но и смешанно, их имели. Не было у них и особой касты жрецов. Просто старшие в роде выполняли руководство их обрядами. Следует немедленно оговориться, что существующие у нас представления о религии древних руссов в большинстве случаев опираются не на прямые данные, а на сравнение с тем, что известно о религии западных славян и руссов в частности. Это происходит потому, что об этих последних сохранилось гораздо больше сведений. Справедлива, однако, французская поговорка о том, что сравнение и сходство – это еще не доказательство. Что мы и видим на следующем примере. Считают, что восточные руссы практиковали человеческие жертвоприношения, и ссылаются на свидетельство летописи об убиении варяга-христианина, отказавшегося принести сына в жертву. Наткнувшись на свидетельство «Влесовой книги», что человеческие жертвы у древних руссов не совершались, что это ложь («лужева ренщ»), что подобные жертвоприношения существуют у западных славян, – мы обратились к летописям. К нашему изумлению, оказалось, что «Влесова книга» права: нет ни малейших данных, что до Владимира Великого на Руси были кумиры, человеческие жертвоприношения и т.д. Это было новшество, завезенное Владимиром от западных славян в угоду дружине (оттуда), на которую он опирался. Просуществовало это не более 10 лет и поэтому никак не может быть приписано нашим предкам. Древние руссы принимали три основные субстанции мира: Явь, Навь и Правь. «Явь» – это видимый, материальный, реальный мир. «Навь» – мир нематериальный, потусторонний, мир мертвецов. «Правь» – это истина или законы Сварога, управляющие всем миром, т.е. в первую очередь Явью. После смерти душа человека, покидая Явь, переходила в мир невидимый – Навь. Некоторое время она странствовала, пока не достигала Ирия, или Рая, где жил Сварог, сварожичи и предки руссов. Душа может явиться из Нави, где она пребывает в некотором состоянии сна, опять в Явь, но лишь по тому пути, по которому она вышла из Яви в Навь. Этим объясняется древний обычай, согласно которому, тело покойника выносилось из дому не через двери, а через пролом в стене, затем его немедленно заделывали. Душа не могла вернуться в дом и беспокоить живых людей, ибо через стену проникнуть не могла, а через двери и окна был уже не тот путь, каким она вышла. Вера эта настолько была сильна, что тело Владимира Великого, несмотря на то, что он был христианин и окружение его крещено, все же было вынесено через пролом в стене. Понятия ада не существовало. Понятие Нави дожило до современности, хотя и утратило черты ясности. Мы знаем «Навий день», т.е. день покойников, который отмечался еще в минувшем столетии в крестьянстве. Знаем «навьи чары», т.е. наваждение. Но теперь это лишь пустая оболочка слов без содержания (оно утратилось). В противоположность общепринятому мнению религия древних руссов была не политеистической, а монотеистической: Бог – творец мира признавался единой, всемогущей сущностью. Представление о том, что руссы признавали много богов, было основано на не совсем верном понимании основ религии. Наличие других богов и божков нисколько не нарушало принципа монотеистичности. Как в христианстве кроме Творца признаются Богоматерь, апостолы, святые, ангелы и т.д., так и у древних руссов имелись второстепенные боги и божки, отражавшие многообразие сил в природе. Но над всеми ими господствовала единая всемогущая сила – Бог. Любопытно, что идея троицы, родившаяся в недрах арийских народов, была ясно выражена и здесь. Бог также назывался Триглав. Это было триединство. Триглав вовсе не был, как это неверно представляют, отдельным, особым богом с тремя головами. Это был единый Бог, но в трех лицах. Именно – Сварог, Перун и Световид. Последние два были порождением Сварога. Имелась своего рода аналогия с христианством («Бог един, но троичен в лицах»). Вместо «Троицы» употреблялось слово «Триглав». Вместе с тем религия древних руссов была и пантеистична: они не отделяли богов от сил природы. Они поклонялись всем силам природы – большим, средним и малым (подробности дальше). Всякая сила была для них проявлением бога. Бог был для них всюду: свет, тепло, молния, дождь, родник, река, ветер, дуб, давший им пищу, плодородие земли и т.д. – все это, большое и малое, двигавшее жизнь, было проявлением бога, а одновременно и самим богом. Руссы жили в природе, считали себя ее частью и, так сказать, растворялись в ней. Это была солнечная, живая, реалистическая религия. В противоположность грекам и римлянам древние руссы мало персонифицировали своих богов. Они не переносили на них своих человеческих черт, не делали из них просто сверхчеловеков, как это рисовалось грекам и римлянам. Боги их не женились, не имели детей, не пировали, не бились и т.д. Божества были скорее символами явлений природы (довольно расплывчатыми, кстати). Человеческого в них было мало. Отсюда вытекала особая черта религии восточных руссов: они не создавали кумиров, как это делали западные руссы. Они не старались воображать богов во плоти, в материи. Они были крайне далеки от грубого язычества, которое мазало своим кумирам губы, подразумевая под этим кормление последних пищей, и т.д. В связи с этим понятно, что в пантеоне богов древних руссов вовсе отсутствуют богини. Понятие пола как-то не касается их религии. Древний русс (восточный) видел в своих богах главным образом силы, влиявшие на человека тем или иным образом: силы добрые и злые. Человеческое в этих силах было то, что они понимали древних руссов. Природа для руссов была полна сил-богов, и они непосредственно с ними общались. Они не устраивали особых мест для молитв – они просто молились тому, что было перед ними. Если деревья (напр., старые дубы) являлись центрами, возле которых совершались религиозные обряды, то это не означало, что руссы поклоняются ему. Поклонялись той силе, которая создала этот дуб. Религия древних руссов была религией радости, восхищения перед силой и красотой природы. Если и были особые места, где происходили жертвоприношения, празднования, то в них не было ничего особенного, таинственного, «святая святых» и т.д. Это были места, освященные веками и, очевидно, удобные для собрания многих людей. Во всем царила естественная (и потому красивая) простота. Следствием всего этого было отсутствие особой касты жрецов. Просто старшие в роде, знавшие лучше религиозные обычаи, брали на себя руководство церемониями. Руссы не нуждались в посредниках между собой и богом – они были его «внуци» и обращались к нему во всех случаях жизни. Общая мольба создавала необходимость и некоторого порядка. Этот порядок устанавливался и поддерживался старшими. Все, что мы знаем о кудесниках, волхвах, жрецах и т.д., – это отголоски не русских религий, а тех народов, главным образом угро-финнов, среди которых жили руссы. Необыкновенно тесная связь с природой во всех ее проявлениях была отражена самим ходом религиозной жизни руссов. В разные времена года молились по-разному – в зависимости от хода изменений в природе. Вот дни становились самыми короткими. И наконец наступал перелом – дни опять начинали нарастать. Один круг изменений заканчивался, начинался новый. Этот момент всегда торжественно праздновался. Это был период, соответствующий нашему Рождеству – Новому году. Круг по-древнеславянски назывался «коло». Бог нового круга назывался поэтому «Коленда». В более новом произношении «Коляда». С поклонением богу Коляде связано множество обычаев и песен (колядки). На них мы не можем останавливаться, ибо не пишем монографию на эту тему. Зато отметим, что римские «календы» припадали как раз на праздник Коляды. Слово это не римское, заимствованное. И ничего для римлян не означает. Просто является сочетанием звуков. Мы имеем основания полагать, что римские «календы» (отсюда календарь) были переняты у славян, общение с которыми документально установлено уже к рубежу нашей эры, но, разумеется, шло в глубину веков. С молитвами были связаны жертвоприношения. Преподносились богу главным образом плоды земли и своих трудов: зерно, фрукты, цветы, молоко, жиры, изредка (в установленные дни) ягненок. Арабский писатель Ибн-Даста записал одно из обращений руссов к богу: «Господи, ты, который снабжал нас пищей, снабди ею нас и теперь в изобилии». При этом они клали зерна проса в ковш и приподнимали к небу. В иных случаях в жертву приносили или петуха или курицу. Причем разрешалось убить их или отпустить на волю. Ягнят в заклан намечали в особо торжественные дни. Напр., в день Красной горки. «Влесова книга» сохранила указание о том, что праздник этот был учрежден в «спомин горе Карпенсьтей», т.е. ежегодно праздновался день благополучного исхода с Карпат. Праздники всегда отмечались пиршествами. Даже по покойникам. А также в связи с различными состязаниями и играми. Вообще религия древних руссов была религией радости. Даже горе сочеталось у них с радостью: павший герой чтился пиршествами, играми. За него радовались, что он попал в Ирий, на радость своим дедам и бабам, увидевшимся с ним. Кроме светлых богов, богов света, добра, наши предки поклонялись, несомненно, также и «черным» – богам мрака и зла. Ведь боязнь тьмы – чувство врожденное, испытываемое всеми детьми. А боязнь всегда порождала мысль умолить то, что угрожало. Однако поклонение «черным» богам рассматривалось как недопустимое теми, кто поклонялся богам светлым. Поэтому поклонение «черным» богам, формы его остались почти неизвестными. Ибо чернобожие запрещалось и религией наших предков. Это видно из осколка «Влесовой книг»и, гласящего: «…ани Мара, ни Морока не смиемо славити… а… к… оти бо то дивы суте, наше нещаст (я)… наше дидо есть, бе Св(а)р(о)зе», т.е.: «а ни Мара, ни Морока не смеем славить, те ведь суть дивы (демоны), наше несчастье… наш дидо (бог) есть и был Сварог». И Мара, и Морока автор «Влесовой книги» называет «дивами», т.е. злыми духами, и считает их «нашим несчастьем», так как они только тем и занимаются, что приносят людям зло. Отголоски о Диве мы находим и в «Слове о полку Игореве» («Див кличеть верху дерева»), где Див предсказывает неудачу похода русского князя. Кое-что уцелело и в украинском народном быту. Желая зла кому-нибудь, говорят: «щоб на тебе Див прийшов». Мы совершенно не знаем, каковы были функции, приписываемые Мару или Мороку, какая разница была между ними, но в украинском быту, однако, уцелело понятие «Мара». Это – злое наваждение, обман дьявола, привидение. Все галлюцинации – от действий Мары. Таким образом, следы чернобожия не совсем стерты до сих пор. Чернобожие, вероятно, было остатками еще более древней религии, смененной на веру в светлых богов. У современных народов чернобожие имеет место у курдов-иезидов. Последние рассуждают так: бог – это существо всеблагое, дающее людям лишь благо. Дьявол же сеет повсюду только зло. Поэтому именно ему следует молиться, упрашивать не совершать зла. Из «Влесовой книги» видно, что чернобожие запрещалось религией наших предков. Из этого можно сделать заключение: в черных богов все же верили и им, вероятно, тайно поклонялись. Это еретичество было распространено, если «Влесова книга» все же сочла нужным упомянуть об этом. Просматривая запрещения христианской религии в отношении лиц, перешедших в христианство, но не отказавшихся также от некоторых своих языческих верований, можно заметить, что кое-что из этих запрещений касается, вероятно, пунктов не белобожия, а чернобожия (моление под овином и т.д.). Чернобожие наших предков нам кажется пережитком более древней религии. А религиозные пережитки, мы знаем, отличаются необыкновенной живучестью. Христианство существует у нас около 1000 лет уже, но значительная часть похоронных обрядов осталась не истребленной существующей церковью, а вошла в ее обиход. Напр., особые блюда: коливо, кутья – это отголоски языческой тризны. Всякие «голошения», «заплачки» на могилах, несмотря на все запрещения христианской церкви, существуют и по сей день. Таким образом, чернобожие наших предков – этап, давно пройденный и утерявший навсегда большинство своих обрядов и даже их смысл. Чтобы дать представление о религии предков, приведем содержание дощечки 13, целиком посвященной этому вопросу и не связанной с другими. Полный и точный перевод обеих ее сторон не осуществлен, да и вряд ли он будет целесообразен в книге, подводящей лишь общие итоги. Мы ограничимся изложением лишь общего хода мыслей (многоточиями обозначим места, где смысл недостаточно ясен). «Прежде всего имеем поклониться Триглаву, а поэтому поем ему великую славу, хвалим Сварога, деда божия… начинателю всех родов; он вечный родник, что течет во времени из своего истока, который никогда, и зимой, не замерзает; пьюще ту живую воду, “живихомся”… пока не попадем до его райских лугов». Этим славословие Сварогу, богу неба и Вселенной, кончается. Далее начинается славословие второй ипостаси троицы – Перуну: «…и богу Перуну, громовержцу, богу битвы и борения… который не перестает вращать коло (круг) жизни в Яви и который ведет нас стезей правды до брани и до великой тризны о всех павших, что идут к жизни вечной до полка Перунова». Затем идет славословие Световиду, третьей ипостаси троицы: «…и богу Световиду славу рцем, он ведь бог Прави и Яви, а потому поем песни, так как он есть свет, через который мы видим мир и существует Явь. …Он нас уберегает от Нави, ему хвалу поем, пляшем и взываем богу нашему, который землю, солнце и звезды держит и свет крепко… отречемся от злых деяний наших и течем к добру»… Здесь уже в славословие вклинивается элемент морали – «одркохом сен одо злыя деяна нашя и добру тецехомсте»… «…ибо это великая тайна, Сварог – Перун есть, и Свентовид. Те два естества отрождены от Сварога и оба, Белобог и Чернобог, борются, Сварог же держит, чтобы Свентовиду не быть поверженному». Речь, очевидно, идет о борьбе дня и ночи, добра и зла. За ними двумя (Перуном и Световидом) – «Хорс, Велес, Стрибо, а за ними – Вышень, Лель, Летич, Радогощ, Колендо и Крышень… сивый Яр, Дажьбо…» Перечислены в данном отрывке уже не высшие боги, а «средние», после которых идет длинный список «малых» богов. Существовали даже божки – грибов, цветов, пчел, проса и т.д. Расшифровка их чрезвычайно интересна для выяснения сути религии, но невозможна в данной работе из-за огромного места, необходимого для комментариев. Дальше в тексте какой-то разрыв, что-то напутано, но можно вычленить: «…и тут же отрок, отверзающий те ворота и вводящий в него, – то прекрасный Ирий (рай), и там река течет, которая отделяет Сварога (очевидно, небо) от Яви, а Числобог учитывает наши дни, говорит богу свои числа, быть ли дню Сварогову или же быть ночи… слава богу Перуну огнекудру, который стреляет на врагов и верного ведет по стезе, он есть честь и суд воинам, так как золоторун, милостив и праведен есть». На этом дощечка оканчивается. Бросается в глаза местами образность: бог – родник живой воды, который не замерзает даже зимой; Перун – огнекудрый, золоторунный; бог не перестает вращать колесо жизни; бог держит землю, солнце и звезды; существует Числобог, учитывающий время, назначающий день и ночь и т.д. В языческом «верую» включены и элементы морали: отречемся от злых деяний. О троице-Триглаве сказано: тайна эта велика есть. Интересны детали религиозного ритуала: богам не только песни пели, их восхваляли, но им также плясали. Имеются данные о религиозной жизни и на других дощечках. Так, дощечка №7 сообщает: «Слава богам нашим: имеем истинную веру, которая не требует человеческих жертв, совершаются же они у варягов (западных славян), которые всегда это делали, называя Перуна Перкуном. Мы же приносим полевую жертву, от трудов наших: просо, молоко, жиры; ягнят мы жертвуем на Коляду, в Русалий день, в Яров день, а также на Красную горку, что мы делаем в память горы Карпатской. В то время назывался наш род карпене»… Таким образом, старинный обычай «Красной горки» (пасхальная неделя), сохранившийся до наших дней, хотя бы только в языке, в названии, – идет из глубины веков: этот день предки наши праздновали как день исхода с Карпат на Днепр, о чем более точно сказано в другом месте. Жили наши предки на Карпатах, а потому назывались также и «карпене» (как «полочане» на реке Полоте, на которой жили, или «новгородцы» – по Новгороду). Указание это исключительно ценно, ибо племя «карпов» в Карпатах отмечено неоднократно древними историками, но в первые века н.э. исчезает. Таким образом, история «карпов» есть часть истории руссов. И мы теперь смело можем воспользоваться ими для истории руссов и связать данные «Влесовой книги», хоть и довольно скудные, с данными истории. «Если греки приписывают нам человеческие жертвы, – это ложь, нет этого у нас в обычае», – продолжает «Влесова книга». В другом месте (дощечка 24) сказано: «боги Руси не берут жертвы людской или животной. Единая жертва – плоды, овощи, цветы, зерно, молоко, “суру”-питье, в травах квашенное, и мед; никогда живую птицу или рыбу; это варяги и аланы дают богам жертву иную, страшную, человеческую; этого мы не можем делать, так как мы внуки Даждь-бога и не имеем следовать по чужим стопам». Здесь ярко выражено отношение руссов к человеческим жертвам: этот обряд страшит, отталкивает их, они понимают, что им не должно следовать по чужим (кровавым) стопам. Это подтверждается и тем, что в русских былинах, сказах, пословицах, сказках нет ни малейших отзвуков о существовании у восточных руссов человеческих жертв. Они знали о них у других народов. Но этот обычай отталкивал их и был запрещен религией. Интересную картину хода религиозного дня дает фрагмент, который мы назовем: «дощечка В – ход дня», посвященный только этому предмету (дощ. №12). Если светит солнце (т.е. настало утро), поем хвалу богам и огнищу Перуна, который есть, сказано, победитель варягов, и провозглашаем великую славу отцам нашим (и) дедам, которые суть в небе; просим так трижды вести наши стада на траву». Таким образом, утро начиналось молитвой к богам и работой. «…когда же (надо) вести их в другую степь, – идем есть и второй раз, хвалу богам возносяще, поем славу и так до полудня. И, говоря славу великому Хорсу золоторунному, вращающему коло (очевидно, круг солнца), пьем “суряну” (наверное, что-то вроде сыворотки) и так до вечера; а вечером, когда уже зажжем сложенные костры, поем славу вечернюю Даждь-богу нашему, который, сказано, есть прадед наш, и, заботясь, чтобы быть чистыми, и умывшись, идем ко сну». Из этого видно, что моление совершалось в день трижды: утром – богам, Перуну и праотцам, днем – Хорсу, т.е. солнцу, вечером – Даждь-богу. Замечательно, что перед сном руссы обязательно мылись и молились, это входило в религиозный ритуал. О телесной чистоте говорится и в других дощечках. «Славим бози наше а молихомся з телесы, омовлени водоу чистоу», – гласит дощечка №3. «Молынь творяще; омыехомсе телесы наши а рцехом хвалу», – говорит дощечка №24. Таким образом, религия предков требовала чистоты не только духовной, но и телесной: богу молились с чистым телом. О дикости, некультурности наших предков не могло быть и речи. Интересно, что в описании дня все связано со скотом. Однако в дощечке №3, которую мы называем «дощечка С – о труде», очевидно, написанной другим автором, подчеркивается важность труда в поле, речь идет о добывании хлеба. К сожалению, дощечка в некоторых местах исчерпывающе не расшифровывается, можно выхватить лишь отдельные выражения. Ясно, что труд на поле был ежедневным трудом мужчин. Прямо говорится о добывании не молока, а хлеба. Кончается словами: «…домой идем, потрудившись, там огонь зажигаем, едим покорм наш и говорим, какова есть ласка божеская к нам… и молимся с телом, смытым чистой водой». Тут же добавлено, что десятую часть (возможно, дохода) они дают старшим в роде (на общие нужды), а сотую – волхвам. Мы видим, что здесь подчеркивается земледельческая часть труда народа. Это вполне понятно. Ибо речь идет о громадном племени на большом пространстве (естественно, с разными условиями жизни). Тексты дощечек в деталях расходятся, что и следовало ожидать, так как авторы были разные, писали в разное время и отражали не всегда одинаковую среду. Это еще больше поддерживает положение об аутентичности источника. Собственно морали во «Влесовой книге» отведено мало места. Есть лишь косвенные указания о том, что «плохо стало безо Влеса, который говорил нам, что надо ходить прямо, а не криво (образ понятен), а его не слушались» (дощ. №6); следовательно, были и нравственные указания богов, но они не дошли до нас; может, что-нибудь еще найдется в неопубликованных текстах. Путь честности ставится в пример. Поэтому неоднократно «Влесова книга» с возмущением отзывается о лисьих хитростях и псиной брехне греков. Подчеркивается непорядочность вождей гуннов, бравших дань по два раза. Внимания достойны взаимоотношения руссов и богов. По крайней мере в двух местах сказано о том, что Велес «научил людей землю орати и зерно сеяти». Это показывает, что земледелие считалось занятием от бога, т.е. почтенным и угодным богам. Упоминается также о посещении неба праотцем Орем. Тот восхитился Перуном, кующим оружие для воинства, идущим на помощь воинам на земле. В связи с этим любопытно одно место: когда руссы увидели бегущих врагов («покаже заде»), они говорили друг другу, что, дескать, здорово помогает нам небесная сила. Совершенно новым лицом русской мифологии, нигде не встречающимся в народном эпосе и не оставившим, по-видимому, никаких следов, является Магура, вестница Перуна, сияющая всеми цветами радуги. О ней такие упоминания встречаются десятки раз, как только речь заходит о войне. В случае войны она начинает бить крыльями по обе стороны и призывать к бою. Она не только возвещает начало похода, но и часто повелевает, как вести войну. Когда на Русь одновременно напали с двух сторон гунны и готы, а вождь не знал, что делать, она сказала, что сперва надо напасть на гуннов, разбить их, а потом на готов, что и было сделано с успехом (Вероятно, функции связи с «перуницей» осуществляли жрецы или волхвы). Она же (Магура) давала воинам во время боя пить из рога «живой воды». Она вводила погибших в рай. Она пела победные песни. Она же чаще всего называлась «матырь сва» или «матырь сва слава», смысл чего до сих пор не удалось раскрыть. В одном из отрывков Перун обращается к воину, павшему в бою и попавшему в рай: «Иде, сыне мые, до те красе вешны а тамо зряшеше тва денде а бабе а ти то о радощех а веселиях те зрящете, плакста зела до днесе а тедо има бишеть возрадовасте ся о животе твем вешнем до конца конец…» То есть: «Иди, сын мой, до той вечной красоты, и там увидишь твоих дедов и бабушек, в радости и веселии тебя увидевших; плакали весьма до днесь, а теперь возрадуются о жизни твоей вечной до конца концов». В некоторых местах проскальзывают представления предков о небе и разных явлениях. Мы имеем возможность привести только один пример: «…ту зоря красна иде до нь, яко жена блгава, а малека даяшеть ны во силу нашю а кренность двужила; та бо зарыне суне вестща а такожде слепхщемо сен хом вестеце комоньска скакшете до закату суне або сте управенсте бящ то чли злат ко ноши; а бяш бех воуз влоема смирнама влекуцеща во стуне сыне; тамо бо легне суне спате во нещь а тож колибва ден шпишед ста до вещежь а друге скакащець уяве пришедь вещере а тако рце суне же боузе а влы есть тамо а жде то на млещене стезе аще зоря пролища во стуне, позвана мате абы сва поспьешендла…» Перевести это можно приблизительно так: «…тут прекрасна заря идет к нам, как благая жена дает молока в силы наши и крепость двужильную; та ведь заря – солнца вестница… конная вестница скачет до заката солнца, чтобы приготовили его золотой челн к ночи; и был воз, влекомый волами смирными по степи синей; там ведь ляжет солнце спать в ночи, а когда день придет… во второй раз скачет (заря) перед вечером, и так говорит солнцу: воз и волы там и ждут его на Млечном пути, который заря пролила в степи, будучи позвана матерью, чтобы поспешила…» Итак, Млечный путь в небе – это молоко, пролитое зарей, когда она слишком поспешила, будучи позвана матерью. Солнце движется по синей степи неба днем на возе, влекомом смирными волами. Так руссы понимали медленное, ровное движение солнца. Когда солнце склоняется к вечеру, заря спешит оповестить, чтобы ему приготовили золотой челн, в который оно садится, ложась спать на ночь. Здесь, без сомнения, отражен закат солнца над морем. А к утру заря извещает солнце, что волы и воз уже ждут его на Млечном пути. Какая образность и красота в этом молоке, которое проливает заря, абы «поспьшендла»! И как жаль, что до нас дошло так мало из духовного наследия предков! Мы не можем останавливаться на дальнейших подробностях веры предков. Во-первых, они недостаточно еще прочитаны и выяснены. А во-вторых, мы подвергаемся опасности застрять в мелочах. Наконец, мы не пишем монографии. Достаточно, что читатель может уяснить себе, какой новый и оригинальный материал содержит в себе «Влесова книга», что над ней надо еще много поработать, чтобы привести в порядок весь материал о религии, заключающийся в ней. <a href="http://rusich.moy.su/" target="_blank">ИСТОЧНИК</a> http://www.perunica.ru/bogi/1029-pesn-velesa.html Эта песнь записана посредством телепатического контакта с Душой человека, который жил в 12-м веке и являлся очевидцем всех событий, описанных в ней. Его имя Серебряный Свет. Он начал писать поэму ещё в 12 веке, когда жил в нашем мире и учавствовал в сражениях за землю Русскую со своим другом Велесом. Отсюда и название песни - Друг. С той войны он не вернулся, но пообещал Велесу, что непременно закончит песнь. Почти 800 лет Серебряный Свет не мог упокоится, пока не пришло время, когда он смог передать это интереснейшее произведение нам. Теперь все люди могут узнать о реальных событиях, имевших место почти 800 лет назад, без искажения и в красивейшей форме. Боги Mon, 16 Nov 2009 23:32:14 -0600 Эта песнь записана посредством телепатического контакта с Душой человека, который жил в 12-м веке и являлся очевидцем всех событий, описанных в ней. Его имя Серебряный Свет. Он начал писать поэму ещё в 12 веке, когда жил в нашем мире и учавствовал в сражениях за землю Русскую со своим другом Велесом. Отсюда и название песни - Друг. С той войны он не вернулся, но пообещал Велесу, что непременно закончит песнь. Почти 800 лет Серебряный Свет не мог упокоится, пока не пришло время, когда он смог передать это интереснейшее произведение нам. Теперь все люди могут узнать о реальных событиях, имевших место почти 800 лет назад, без искажения и в красивейшей форме. Друг Перебирая в памяти года И все былые дни мои мирские, Вдруг вспомнилось, как на одной из битв, Я друга потерял, смотря в глаза его большие. Он времени не тратил зря, Был прям, не льстил, имел большое сердце. Один из многих, кто на той войне погиб И в вечность приоткрыл мне потайную дверцу. Всё началось весенним чистым днём, Отряд наш шёл по берегу крутому. Тут воевода поднял руку вверх, Мы спешились и поклонились дому. Весёлый парень, светлые глаза, Пошёл на встречу войску - быть победе! Кольчуга прочная на нём и меч-гроза На поясе висит, а на челе лишь Аз Буки Веди. - Как звать тебя? - окликнул его Свет - Так воеводу величали в полке. - Я Велес, - ровным голосом сказал ведун в ответ, И на сосне запрыгали иголки. - Я вышел родом из семьи простых людей. Мы не волхвы, не князи, и не смерды. Мой дед был воином, брат мой и отец, А я лечить могу, но люди всё же смертны. Ты в ратном деле, вижу, знаешь толк, В бою покажешь силу удалую. Теперь довольно слов, уж вышел срок. Седлай коня, с тобой я после потолкую. Та битва выдалась на редкость злой. Летели стрелы, вечер надвигался. Сквозь облака доспехов и отрядов строй Мечи звенели - враг к земле прижался. Отряд отбился от полка в лесу. Враги сметали всё с пути живое И отступая, пятясь по утру, Бойцов родных вплели в кольцо густое. Тут Велес выхватил булатный меч, Стал посреди той сечи безпросветной. И вдруг, в единый миг, гора упала с плеч Усталых витязей и рухнул враг в числе несметном. Переглянувшись, подивились чуду мы, Прикрыв все раны, стали подле на опушке. За десять лет войны пропали сны, И ветер растрепал белёсые макушки. Прошёл уж день, мы отдохнули славно, За здравье кубок пригубя из трав. И зелье горькое текло по жилам главным, Неся победы сласть сред шёпота дубрав. Под деревом густым в тени заката Разлёгся Велес в жёлтом свете злата. Сказать не смог он как сразил врага, Решили воины, что плоть его крепка. И воевода вопрошал героя О славном подвиге, но не ответил он. На все вопросы лишь взмахнул рукою И старый воин впал в глубокий сон. На утро полк звеня в доспехах Набрался новых сил и в путь стремглав летя, На землю родную спешит чтоб рассказать о всех успехах, Как к матери бежит её дитя... Вдоль степи вереск шелестел играя С копытами весёлых лошадей. А по краям стояли загорая Народа толпы - скопище людей. Бросали шапки вверх, крича - «Ура, родные! Мы ждали вас с победой уж давно!» - А на ветру знамёна расписные Размеренно трепали полотно. Веселья час пришёл - пора смеяться И мёды пить; и слушая рассказ, Два малых парубка решили потягаться Друг с другом силой и пустились в пляс. Так Велес стал десятником и вскоре Уже ходил в походы далеко. Умел он видеть вещи на просторе За тридевять земель, летая мыслью высоко. Князь Ярослав войны не жаждал боле, Веселью придавался и пирам И терем добрый у реки на косогоре Герою Велесу пожаловал он сам. Всё б ладно, только грусть переполняет Печальной мыслью душу храбреца. Ни слуги не утешат, ни родные, Ни дивное сияние ларца. Однажды по утру наш Велес рано, Скакать собрался в стольный город Клин На ярмарку, чтоб окропить персты багряно, Развеять скуку ехал он один. Кулачный бой в том граде проводился, Чтобы сыскать сильнейшего бойца. Рябит в глазах от суеты, народ толпой набился, Тут на помосте встали два юнца. Без бороды, усы едва пробились. Они решили Свету силу показать. Вот наконец-то в поединке слились. Один упал, и закричала рать. Наш Велес был уж в городе в то время, Едва заметно придержав узды Он ногу тихо вытащил из стремя И спешился, довольно уж езды. Сам воевода объявлял победу Меж победившим в схватке и упавшим ниц. Признал он сразу Велеса украдкой, Тому был рад безмерно, без границ. Владимир, князев сотник, вышел ровно, Чуть слышно он ступает не спеша. Народ ликует, а бойцы укромно И тихо очи прячут - в пятки их ушла душа. Тут Велес вызвался, и вновь толпа залила В многоголосье и на перебой. С Владимиром тягаться - эко диво, Сейчас увидим - кто он есть такой! Два воина остались на помосте, Смотря в глаза друг другу, тяжело дыша. А девки шепчутся и моют бойцам кости, И дует ветер, косами шурша. Вот Велес шепчет что-то потихоньку, Лицо уверенно вперёд глядит. Удары сыплются, а он уйдёт легонько, Всё позади Владимира стоит. Вдруг сотник развернулся без причины, Но Велес не успел убрать лицо. И словно молот, злые кулачины, Пошли вокруг него и стиснули в кольцо. Боль постепенно нарастала в муку, Мужик заголосил в толпе: десятнику науку! Всё ж был здоров Владимир, княжий свет. Держал он твёрдо за себя ответ. А Велес тихо спину гнул, Кряхтя, кругом взглянул. И на толпу кричащую Свой взгляд переметнул. И там, в дали у зданья, Увидел он прекрасное дитя. Она стояла в белом одеянье И косами игралася шутя. Чуть погодя он руку протянул, Владимира кулак застыл на месте. Затем лениво в сторону взглянул И прочь ушёл неторопливо с честью. Толпа замолкла на мгновение и вдруг Владимир пал на дерево помоста. Глаза закрылись, и уснул наш друг, Хоть крепок был и был большого роста. Глаза влюблённых - хитрая наука, Не разберёшь, коль не любил ты сам. Развеялась у Велеса вся скука, Народ в толпе дивиться чудесам. И Велес подошёл к девице красной. Румянец на щеках её горит. Как лучик солнца, утром в день ненастный Среди толпы одна она стоит. - Как величать тебя, краса любава? - Промолвил он, чуть дух переводя. - Иваной звать, - сказала величаво Красавица, немного погодя. - Чьих будешь? - Я вольна девица И дочь купца Егора Репина. Изволишь ли зайти к нам в дом в столице И выпить чарку доброго вина? - Изволю, что ж, премного благодарен, Ты ж не узнала имя моего. - Ты выглядишь не как мужик, как Барин, - В ответ сказала только и всего. И убегая, тихо прошептала: - Мой дом стоит близ яра вдоль реки. У Велеса внутри вдруг заиграли Любовного пожара угольки. Ивана расплылась тот час в улыбке. Исчезла, как сквозь землю провалясь. Десятник поскакал к дорожной липке, Нарвал цветов, поехал к дому, торопясь. Но липов цвет ему стал не по нраву. Ворочался всю ночь, не мог уснуть. Всё думал про прекрасную любаву, Хотел в глаза её ещё хоть раз взглянуть. Светает, петухи давно запели. Коня седлает Велес по утру. И вдоль реки, послушав Соловьевы трели, Летит на встречу солнцу по ветру. Решает он посвататься к Иване. Она ему люба, и он по нраву ей. Что ж, свадьбе скоро быть в купечьем стане. Немало уж придёт туда гостей. Вот свадьбу отыграли летом, Наелись гости и напились в сласть. Сады залились солнечным все светом, Вступает осень медленно во власть. Князь Ярослав решил собрать дружину, Созвал десятников и сотников к себе. И Велес прискакал на ту равнину, Решил он твёрдо следовать судьбе. Заговорил сам Князь, все были в сборе. Любил забавы, буйна голова. Вонзив свой меч в сыру землицу на пригоре, Поведал рати он свои слова: «Опричники мои, моя отрада! Лихую весть гонцы нам принесли. На белом море, близ Хмельного града, Набеги чинят вражьи корабли». Два длинных месяца шла, ополчась, дружина, И Ярослав поход тот возглавлял. Дубы раскинув, разрослась равнина. Все порешили сделать там привал. Шатры разбросили, костры дымком завились. Сидит наш Велес тихо у огня. Неделю, как дожди стеной пролились. Древа промокли сильно до корня. Тот вечер выдался сухим и тёплым. Десятник в дрёму впал перед костром. Привиделась ему жена Ивана И близ реки на косогоре дом. Вдруг искра из костра упала Под ноги Велеса и разрослась в огонь. А из огня так гордо, величаво, Три старца вышли прямо на ладонь. Они одеты были в одеянья, Каких никто до селе не видал. Их лики светом засияли знанья, Один лишь Велес старцев увидал. Вмиг выросли в два человечьих роста Не проронив ни слова пред огнём, А Велес слышал шёпот их и просто Перед собой их видел будто днем. Один из старцев рассказал о Силе, Что в теле человеческом живет, Коль витязь будет смыслить в ратном деле, То эту Силу воин разовьет. Другой старик сказал о Силе Воли, Как прячется она внутри от нас, И как достать ее на свет без боли, И как спасет она в бою не раз. А третий старец взглядом обменялся С двумя другими и поведал вслух О том, как третьей Силой наполнялся, И эту силу называют Дух. И понял Велес многое о Силе, Лишь за мгновенье понял до конца. И мысли в разнобой заголосили, Коснулось пламя вещего лица. Ночная птица пролетела в выси И Велес взгляд от стариков отвёл. Те вмиг растаяли, быстрее рыси. Десятник в темень от костра побрёл. Он шёл к рассвету средь дубрав огромных, Травы росу тревожа по утру. И в уголках души его укромных, Таился свет, уподобясь костру. По утру все немедля поспешали. «Седлай коня» - кричали тут и там. Кольчуги звон, знамёна трепещали От ветра сильного, подвластного богам. Князь Ярослав лазутчиков отправил, Чтоб оперёд дружины разузнать, Где метких лучников отряд поставил Наш враг и где хоронит тать. Из десяти лазутчиков лишь двое Вернулись в родный стан, и по ветру, Трепались космы одного героя - Стрела пронзила спину по утру. Они поведали, что враг в числе огромном Стоит неподалёку за горой. Отряды держит он в порядке ровном И тесен стрел его и копий строй. «Что ж, битве быть с варягом здесь и вскоре, Отправим два полка коней вперёд», - Князь Ярослав сказал; «Их сбросим в море!», - Воскликнули опричники на взлёт. Полк воеводы Света шёл на гору. Другой в обход горы, а по степи В обои стороны крадясь, подобно вору, Шли пешие и лучников полки. И грянул бой, две силы Света Слились в одну в ложбине под горой. Противник был могуч и ждал ответа, Мечи, звеня, врубились в вражий строй. Та битва длилась долго и кроваво. А Велес, каждый раз рубя с плеча Меж копьями и стрелами лукаво, проворно двигался, под нос себе шепча. Да, не берет его ни меч, ни что другое, Ни пращи, что в руках у молодцов, Вдруг сечь рассыпалась, и вот на поле боя Выходят двое братьев близнецов. На них кольчуга черная как копоть И светятся глаза как у зверей, Один затеял булавою шлёпать - Одним ударом сбил трех лошадей. Другой рубил мечем, кольчуги лопал, Не мало витязей сгубил он в этот день, Тут кто-то по плечу его похлопал И за спиной скользнула Велесова тень. Десятник и два брата лиходея На миг забылись в схватке под горой Смерть пронеслась перед глазами сея Уныние и привкус крови свой. Брат младший, Став - его так величали, Вдруг в лике поменялся и угас, И пальцы сильно лезвие зажали, Сразившие его в последний раз. Погибший брат лежал на поле боя, Смотря бездушно в синеву небес. Ну а другой бежал, не чуя боли И палицу держа на перевес. Тут Велес, лишь взмахнул одной рукою, Второго брата поднял над землей И к копьям развернув его спиною, Он опустил бойца на вражий строй. Пронзили колья спину и кольчугу Под тяжестью его блестящих лат. Варяги отступали спешно к югу, Но там их ожидал другой отряд. Десятник прорубал себе дорогу, Преследуя могучего врага. Одна стрела попала ему в ногу, Но боли не было, спасла его река. Речушка протекала вдоль ложбины. Лишь ногу обмочив слегка в воде, Он вытащил стрелу, и взгляд его орлиный Смотрел по сторонам - Варягам быть в беде. Враг пал, сраженье позади осталось. Не мало витязей погибло на реке. В глазах у воинов читаешь лишь усталость; Волхвы готовят зелье в котелке. Амвросий, одного Волхва так звали, Поднес десятнику отвар целебных трав, Сам Ярослав прогнал его печали, Позвал к себе в шатер среди дубрав. «Скажи-ка, Велес», - начал князь беседу, «Где силу ты черпаешь для побед? Ты будешь сотником, когда домой приеду, Велю издать указ на белый свет». «Благодарю тебя, наш князь, за славу, Что ты так щедро воинам даешь, Я это званье заслужил по праву, Да только ты до дома не дойдешь». «Как смеешь ты погибель мне пророчить? - Ответил Ярослав, гневя себя - Собрался ты мне голову морочить? Велю я по утру казнить тебя!» Но все ж остыл Князь быстро и дознался У Велеса, что будет впереди. Хоть Ярослава взгляд еще кусался, Оставил он тревогу позади. Поведал Велес Князю, что смерть злая Его на поле брани стережет, И как все изменить добра желая, И как он этот день переживет. Мерилом света служит ночь густая, Начнет светать - и мрака нет как нет. На утро Ярослав, коня седлая, В доспехи Велеса поспешно был одет. Десятник же кольчугу Ярослава Надел на тело тихо, не спеша, Об уговоре знала лишь дубрава, Тихонько утром листьями шурша. Задумав обыграть судьбу лихую, Они решили платья поменять, И князь домой спеша отправился в тихую, А Велесу велел в шатре стоять. Лик оградив от взглядов воеводы, Десятник начал выводить коня, На холм взобрался, кинул взгляд на воды - Внизу лилась река, едва звеня. Поехал князь домой дорогой длинной, А Велес уж сражается с врагом. Переходя вершину за вершиной, десятник Вышел к морю ясным днем. Ветра в четыре стороны задули, Варяги сыплют стрелы с кораблей, Домой враги устало повернули, Глядит в лицо дыхание морей. Но все же два лазутчика прокрались В стан Ярослава на исходе дня. Надели латы, на коней забрались, Решили князя кончить у огня. А Велес с войском праздновал победу, Сидел он в шлеме князя у костра, Не молвил слова и не вел беседу, Три раза в высь воскликнув лишь «Ура!». Вся рать решила, что пред ними княже, Волхвы лишь знали о подмене той, Тем временем лазутчики варяжьи Залезли тихо в витязевый строй. Десятник отошел уж от костра В шатер он княжеский не торопясь забрался, Волхвов отправил спать всех до утра А сам лазутчиков стеречь собрался. Те же немедля пробрались в удел, Где Ярослав на ночь в шатре остался, Лихих наделать захотели дел, Не ведая, что Велес их заждался. Войдя в шатер один достал свой меч Его направив в ложе Ярослава. Тут голова в момент упала с плеч, Рука зажала лезвие шершаво. Второй лазутчик свой клинок достать не смог - Он прибывал в смятеньи безпросветном. Решил его десятник допытать И воспрошал на языке запретном. К утру, запутав руки за спиной, Врага отправил Велес с глаз по дале. Все ж сильно тосковал он за женой И прибывал, кручинеся в печали.. Сияньем злата величаво Блестит победы светлый лик. Полки заходят в город браво, Чуть придержав коней на миг. Ивана Велеса встречает, Сияет девичье лицо. А тот стремглав с коня слезает, Спешит к любимой на крыльцо. Зима укутана снегами, В сугробах славный город Клин. Пир закатил герой с друзьями, Князь Ярослав и княжий сын. Да, Александр, княжич малый Был девятнадцати годов. Не по годам он был удалый И всё ж был взор его суров. Вино заморское и мёды Лились на том пиру рекой. Полки, идя сквозь непогоды, Сразив врага, пришли домой. Десятник Велес и супруга Сидят рядком, мерцает свет. А за окном бушует вьюга И сыплет снегопада плед. Князь Ярослав решил поставить Над сотней Велеса главой. Велел ему одёжу справить И удалился на покой. Прошла зима. Жил Велес в счастье. Ивана носит в чреве плод; Обходит стороной ненастье, И солнце топит в речке лед... За много верст от града Клина, За Русским морем у болот, Заморский князь собрал дружину – Решил вести бойцов в поход. Блестят кольчуги, солнце светит; Строй витязей идет вперед. Средь них один за всех ответит – Зерей, как молния сверкнет. Зерей был не высокий ростом, И он кольчуги не носил, И не имел меча, а просто В бою десятерых ложил. У князя был он лучший воин, Как будто делал чудеса И был судьбой своей доволен. Искусство принял от отца. Конь вороной под ним покорный. Зерей от строя в стороне. Пылает взгляд его проворный, Как видно скоро быть войне. Война - темно ее обличье, И не жалеет брата брат, Над полем брани стаи птичьи В вечернем сумраке кружат. ..Уж месяц май, тепло настало. Ивана ходит по лугам И рвет цветы, бредя устало. Щекочат травы по ногам. А Велес в дом на косогоре Зовет к себе и стар и млад, Сидит мальчишка на заборе, И сотник лечит всех подряд. Кто хворый был – уж здравьем дышит. Крепчает воля у людей, Глядят глаза и уши слышат, И полон дом его друзей. Но всё ж не долго быть потехе – Дурная весть идет спеша: Пришел гонец, и снял доспехи, И чарку выпил чуть дыша. «Уж третий месяц князь заморский Несет погибель и войну. У Ярослава брат Печерский Подмоги просит за страну». Князь Ярослав не долго мыслил. Велел седлать коней тот час, И Велеса в тот полк зачислил. В три дня собраться дал указ... Бьется свет через оконце На рассвете чуть дыша На дворе стоит уж солнце, Слуги бегают спеша. Собирается дружина В дальний путь в траве сырой, Вширь раскинулась равнина, Флаги украшают строй. Воевода Свет поставлен Был над тем полком главой, Сотник Велес, сотник Авлен, И Владимир удалой. Три сотни витязей – треть полка, Так порешил князь Ярослав, И три волхва, в них мало толку, Целебных пусть наварят трав. К обеду вышли из столицы, Спеша, доспехами звеня. Еще далёко до границы – Гляди вперед, стегай коня. Ивана в грусти и печали Осталась дома у реки, А по щекам ее бежали Две струйки – слезы ручейки. Срок малый миновал в походе. Через холмы, через поля Дружина к морю уж выходит, На склонах голых нет ни пня. Здесь на ночь встали, ветер сильный Трепал шатры, стремился ввысь. Волхвы на склонах трав нарвали, Костры повсюду занялись. Увидел Велес в полудреме Грядущей битвы темный день – Мечи звенят в победы громе, И ликов смерти злую тень. Взошла заря над морем Русским. Враг гонит стройные ряды, Блестят доспехи светом тусклым, Несут предчувствие беды. Настало битвы время вскоре, Летают стрелы тут и там. Отряд врага на косогоре Честь воздает своим богам. Рубились сутки и другие. Противник был велик числом, Врага отряды удалые На землю падали челом. Зерей средь сечи, без кольчуги и без доспехов, шёл вперёд. Почуял конь его упругий, дороги резкий поворот. На лицах витязей усталых сочится кровь и пот кругом. Наш Велес, как боец бывалый, Зерея выследил тайком. Сошлись средь брани двое в сечи, Зерей в атаку прёт стрелой. А Велес, обойдя за плечи, мечём рубает вражий строй. Дружины перестали биться и смотрят, стоя на ветру, как два героя морщат лица, волнуя травы по утру. Зерей и Велес смотрят в очи, их взгляд не ведает преград. Поднялась буря среди ночи, в молчаньи витязи стоят. Как объяснить, не знаю точно, от тела отделился дух, и две фигуры встали прочно, взлетели души, словно пух. Свет залился над мраком ночи и ослепил дружины враз. Бойцы вскричав, что было мочи, Во мгле расстаяли тот час. Дивятся чуду две дружины, сложив мечи, пошли домой. Подняв тела со дна долины, похоронили под горой... Шелестит едва волнуясь Тихим шорохом трава. Родила Ивана сына, Пробивается листва. По весне вода разлилась, Полноводье у реки. И с войны уже вернулись Русов светлые полки. Не поверила Ивана, Чует где-то рядом он. Не всплакнула, не взгрустнула. Распускает листья клен. Утром глянула в оконце - На траве чудной цветок Пробивает листья к солнцу, Обращаясь на восток. Подошла к цветку Ивана, Смотрит, он в огне горит, Ярким пламенем багряно, Будто Велес в нем стоит. Не грусти моя подруга, Я вернусь, настанет срок. В небе очертив два круга Дал Зерею я урок. Был он братом мне до ныне, Да недолог час души, Вспомнил я как был в пучине, Землю посетить решил. Полно плакать, слезы льются По душе моей скорбя, Словно волны с силой бьются, Отпусти меня, любя. Станешь скоро ты княжною, Александр, княжий сын, Позовет тебя с собой, Окажи ему почин. Дочь родится, Ярославной Наречешь её тогда. Будет мне по силе равной, Ты ж веселой будь всегда. Справишь тризну мне во граде, Саван обрати золой, - Молвил Велес и в наряде Сгинул с глаз ее долой... Эпилог Я был на тризне той и мощи видел, что занялись огнём во тьме ночной. Хлебнул вина, хозяйку не обидел, и в отчий дом вернулся на постой. Той ночью я уснул, мне сон приснился, как будто Велес жив, сидит со мной. На шкурах я почти не шевелился, лишь слушал звук звенящий над горой. Мне Велес рассказал свою былину. О Духе и о жизни без преград. О том какого князя видеть Клину и что достигнул он небесных врат. Сложил я песнь, повременя немного. Да вот с войны вернутся не успел. Лучём безсмертным осветя дорогу, нашёл на поле брани свой удел. Песнь эту передал я вам и ныне иду на упокой своей душой. Пусть светит солнце в славном граде Клине, пусть ветер дует вторя рифме той! Песнь записана другом Светомира посредством серии телепатических контактов в период 08.2007 - 01.2008. БЛАГОДАРЮ NESHа с сайта РАДОСВЕТ за предоставленную информацию http://www.perunica.ru/bogi/41-veles.html Велесова (Марина) ночь — с 31 листопада/октября на 1 груденя/ноября — Дедова ночь, когда Белобог передаёт Коло Года Чернобогу, а души Предков последний раз в году навещают своих потомков, живущих в Яви, после чего улетают «на птичьих крылах» в Светлый Ирий до будущей весны Боги Sun, 01 Nov 2009 00:03:53 -0500 В «Повести временных лет» летописец Нестор называет Велеса «скотьим богом», покровителем домашних животных. Возможно, этот монах плохо знал дохристианскую мифологию Руси или постарался приуменьшить значение сына Рода, брата Сварога. Велес — один из величайших богов древнего мира. Его главным деянием стало то, что Велес привел сотворенный Родом и Сварогом мир в движение. День стал сменять ночь; за зимой неизбежно следовали весна, лето и осень; за выдохом — вдох, после печали — радость. Это было не однообразное повторение одних и тех же циклов, а обучение основам жизни. Люди учились преодолевать трудности и ценить счастье. Коловращение происходит по высшему закону Прави вслед за движением Солнца по небу — Посолонь. Направляющей силой является Великая Любовь, помогающая в испытаниях. Именно об этой силе написал итальянский поэт Данте в «Божественной комедии»: «Любовь, что движет Солнце и светила». Символом этого движения от Тьмы к Свету, от Нави через Явь к Прави, является знак солнцеворота, или на санскрите — свастика. При этом очень важно знать, куда направлены изогнутые лучи солнцеворота: если верхний луч смотрит влево, то движение будет идти «по часовой стрелке» — Посолонь — слева направо, к Прави. Если же верхний конец свастики повернут вправо, то движение жизни пойдет вспять — Осолонь, «против часовой стрелки», от мира богов — Прави, к черной Нави, обители Чернобога, Седуни и Дыя. Такой символ является «гербом» сил Тьмы. Человек, следующий от Добра ко Злу, будет все больше озлобляться, чернеть душой. Не зря же и в наши дни, мы трижды плюем через левое плечо, за которым стоит злая сила, а о хорошем деле говорим, что оно правое, то есть правильное. Этот закон правильности движения дал миру Велес. Он записан в священной «Книге Велеса»(«Велесовой Книге»). А напоминали о нем и толковали людям волхвы, служители великого (это слово образовано от имени Велес) бога.Таким образом, Велес был не только помощником в практической жизни, но и изначальным, вечноживущим мудрецом, а также учителем Закона. Обширные, богато украшенные храмы Велеса были во многих местах русской земли: вблизи Новгорода, в других местах Русского Севера, в Ростове и Киеве. В христианскую эпоху культ Велеса был заменен почитанием покровителя скота Святого Власия. В Новгороде на месте былого храма проложена Волосовая улица. В Ростове воздвигнут храм Святого Власия. На Украине на зимние Святки и Масленицу можно встретить ряженых — людей в «волосатых», мехом наружу, тулупах и в рогатых масках. Это все, что осталось от праздников Велеса. Русские летописи по договорам Олега и Святослава с греками: В лето 6415 (911): "Цесарь же Леон с Александрьмь мир сьтвориста с Ольгьм, имьшеся по дань и роте заходивьше межю собою, целовавьше сами крьст, а Ольга водивьше на роту и мужа его по Русьскому закону и кляшася оружием своимь и Перуньмь, богьмь своимь и Волосьмь скотиемь богьмь и утвердиша мир". В лето 6479 (971). "...да имеем клятву от бога, в нь же веруем и от Перуна и от Волоса, скотия бога". Царевна-волхова.Михаил Врубель 1898 Вероятно, Велес и податель богатства (через скот, основное богатство кочевых племен - "бог скотов" ("О идолах Владимировых"), а позднее и просто бог достатка, который зарабатывается трудом на протяжении всей жизни. Есть все основания полагать, что именно Велес следит за исполнением законов и договоров, он отец и рассудитель истины, подобный Гермесу и Одину. Потому "Вторый (идол) Волосъ, бог скотiй, бяше у них (язычников) во великой чести" ("Густинская летопись" ). Упоминание Велеса в договоре, рядом с Перуном - покровителем князя и дружины, не случайно. Меркурия германцы также призывали в паре с воинственным Марсом. И не случайна здесь сакральная пара - мудрый, старый, не совсем положительный в христианском смысле этого слова "скотий бог" и сильный, молодой воин-властитель. Несмотря на явные атрибуты черноты Велес, как Один, Меркурий и Гермес - бог наук и мудрости. В "Слове о Полку Игореве" находим "Чи ли воспети было, вещий Бояне, Велесовь внуче...". Встречается его имя и в позднем по записи обрядовом тексте македонских болгар, так называемой "Веде славян" в изд. Верковича (IV, 5.5-13). А в мифологии балтов черного бога именуют Виелоной, Велнсом или Велсом, что собственно и означает "чёрт", "дьявол" - это постоянный противник Громовержца и владелец мира мертвых, шут и трикстер. Довольно заметна идентичность этого имени и сходства этого образа со славянским Велесом. В христианском апокрифе "Хождение Богородицы по мукам" Велес прямо назван бесом, но еще он назван и "злым богом", почти как Чернобог у Гельмольда в "Славянской Хронике" (подразумевается, что были и добрые боги, обращаем внимание на множественное число): язычники "это те, которые богами называли; солнце и месяц, землю и воду, зверей и гадов, кто в жестокосердии своем дал богам имена, как людям, и те, которые почитали Утрия, Трояна, Хорса, Велеса, превратив бесов в богов. И в этих злых богов верили люди". Боже ле Власе ле Жива ма Юда учила Да си пее Ясна Книга, да си пее и да пише. Учила ма, Боже, научила. И ты, Боже, да ма учишь Да си праве кушер-та. Да ми дадешь триста вола, Триста вола, триста крави Дословно по другому списку: "вероваша, юже ны бе тварь Бог на работоу створил, то то они все богы прозваша солнце и месяц землю и водоу, звери и гады, то сетьнее и члвчь окамента оутрия трояна хрса велеса пероуна на Богы обратиня бесом злым вероваша, доселе мракмь злым одержими соуть, того ради сде тако моучаться". Рядом с ним, Велесом, в перечне стоят Троян, согласно сербским легендам опасающийся солнечного света и имеющий козлиные уши великан, а также Хорс. "Слово о полку Игореве" свидетельствует о некоем ночном пути Хорса, ибо Всеслав рыскал в образе волка именно ночью: "Всеслав князь людем судяше, князем грады рядяше, а сам в ночь волком рыскаше; из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хорсови волком путь прерыскаше". Чехи, даже приняв христианство, помнили Велеса, как одного из самых могущественных "демонов", приносили в жертву ему черных кур и голубей . В "Слове св. Григория" сказано о поклонении славян "скотному богу и попутнику и лесну богу". Т.е. Велесу - богу скотьему, покровителю путешественников, богу лесов.  О черноте Велеса свидетельствует отсутствие его столпа в пантеоне князя Владимира, столп Велеса стоял отдельно, не на холме, а на Подоле. Между тем и разделываются с Велесом в Киеве при Владимире, отправляя в загробным мир по реке, т.е. не уродуют, а хоронят старого бога. В "Житие Владимира" говорится: "А Волоса идола... веле в Почайну реку воврещи" Этим, якобы Владимир отправил Велеса, как доселе и Перуна, в плавание в царство мертвых. Упокоил, стало быть, двух самых известных славянских богов. Впрочем, в Ростове много позже каменный кумир Велесу рушат. В житие Авраамия Ростовского сказано: "Чудский конец поклонялся идолу каменну, Велесу." Обращаем внимание на сакральное местоположение кумира - Чудский конец. С Велесом сравнивается непосредственно бес, владеющий знанием о спрятанных кладах. И Авраамий, уничтоживший "идолу камену" Волоса в Ростове, "едва не стал жертвой беса", преобразившегося в свою противоположность - "в образ воина, который возвел на него навет "царю" Владимиру..". Бес "обвинил Авраамия в том, что тот занимается волхвованием, что он утаил от князя найденный им в земле медный котел с деньгами". Это поистине дьявольская издевка достойна трикстера Локи и навьего бога - Одина. В "Сказании о построении града Ярославля", источнике XVIII века, восходящем к древней записи, "которая хотя и подновлялась позднее, но тем не менее в достаточной степени отразила истинный ход событий", прямо говориться, что волхвы были жрецами "скотьего бога": "Сему же многоказненному идолу и керметь (капище) створена бысть и волхов вдан, а сей неугасимый огнь Волосу держа и жертвенная ему кури". Жрец гадал по дыму костра, и если гадал плохо, а огонь угасал, то жреца казнили. "И люди эти клятвою у Волоса обещали князю жить в согласии и оброки давать ему, но только не хотели креститься… При засухе язычники молили слезно своего Волоса, чтобы низвел дождь на землю… На месте, где некогда стоял Волос, тут и дудки, и гусли, и пение, раздававшееся много раз, и плясание некое было видимо. Скот же когда на этом месте ходил, необычной худобе и недугу подвергался… Говорили, что вся эта напасть была гневом Волоса, что он превратился в злого духа, дабы сокрушить людей, как сокрушили его и керметь" . Велес мог принимать любые обличья. Чаще всего его изображали мудрым стариком, защитником растений и животных Н.М. Карамзин пересказывает (без ссылки на источник, но это по сути один из вариантов "Великопольской Хроники") "для любопытных" "басни", в одной из которых находим: "Словено-Русские князья, обрадованные такою грамотою (от Александра Македонского), повесили оную в своем капище с правой стороны идола Велеса... Чрез несколько времени восстали от их рода два князя Лях (Мамох, Лалох) и Лахерн, воевали землю Греческую и ходили под самый царствующий град: там, близ моря, положил свою голову Князь Лахерн (где создан был после монастырь Влахернский...)" С большой долей вероятности можно говорить, что Велес - водчий и пастырь мертвых как его балтские аналоги, как и св. Николай. "Бежит река огненная, чрез огненну реку калиновый мост, по тому калинову мосту идет стар матер человек; несет в руках золотое блюдечко, серебряно перышко... сбавляет с раба божьего семьдесят болезней". Бог-оборотень, хозяин магии и сокровенного, властитель перекрестков, навий бог, как нами было показано в нашей предыдущей книге , где проводился функциональный анализ образов Тота, Гермеса, Меркурия, Одина, Велеса. Одно из его имен Мокос - муж Макоши, богини судьбы (нам известно по меньшей мере четыре поминания Мокоша-Мокоса в мужском роде) - таким образом и сам Велес, выступающий в сказках, как старик с путеводным клубком - бог Удачи. Заметим, что в индоевропейской традиции боги имеющие сходные имена, обладали и сходными функциями. Например, римские лары, русские мавки, русалки, римские Фавн и Фавна, индийские Адитьи и т.д. У словен приильменских, Волос-Велес, вероятно, выступал также под именем Ящера или Волхова. Почитание приходилось на 19 декабря - Николу Водяного Волх, Волхов, Волховец - также и сын Ящера, бог-оборотень, бог охоты и добычи подобный Велесу, вероятно, владелец вод и, возможно, покровитель воинов, указания на него есть в "Слове о Полку Игореве", былинах о Волхе Всеславиче и Садко, Первых Новгородских летописях, как Вук-Огненный Змей описан у сербов. Первопредок - Серый вещий Волк из русских сказок. Ипостась Велеса. День его отмечают в средней полосе России 2 октября, это начало охотничьего сезона. Волосыни - жены Велеса, созвездие Плеяд согласно И.И.Срезневскому (они же Власожелищи, Бабы) со ссылкой его на сочинение Афанасия Никитина "Хождение за три моря": "Волосыни да кола въ зорю вошли, а лось головою стоитъ на восток" . Волосожары - Млечный Путь - "Велес чесався и волосья разбросал". По древнейшим представлениям (египтяне, германцы, славяне), Вселенная появилась от небесной коровы. Млечный путь - ее молоко. Велес - сын Коровы Вселенной. Лось - Созвездие Большой Медведицы - чертоги Велесовы. Велес. Андрей Клименко Итак, Велес: 1. "Скотий бог" - хозяин Дикой Природы. 2. Водчий на всех Дорогах, господин Путей, покровитель всех путешественников 3. Хозяин Нави, властитель Непознанного, Черный бог 4. Посмертный судья и прижизненный испытатель. 5. Могучий волшебник и повелитель магии, оборотень. 6. Покровитель торговли, посредник в договорах и толкователь законов. 7. Податель богатств. 8. Покровитель знающих и ищущих, учитель искусствам, в том числе скальдическому 9. Бог удачи. День Велеса - среда, камень - опал или обсидиан, металл - свинец или ртуть, дерево - ель, сосна, орех или ясень (тис), именно из них следует делать обереги, посохи, кумиров и прочие предметы, связанные с культом Велеса. Мифообраз северного бога-волшебника, конечно, несколько иной, чем в Южной Традиции. Местами устройства жертв Велесу и посвящений ему являются густые хвойные леса. Зачастую непролазные с покляпыми деревьями и валежником, Велес волохат и любит мхи да лишайники, а также грибы, возможно, ставили ему кумир или клали требы на развилке и перекрестках трех лесных дорог. Три вечнозеленых дерева (часто сосны - отсюда и "заблудиться в трех соснах") и муравейники - тоже знаки Велесовы. Если на равнинной местности - то те же перекрестки, но с одиноким деревом или камнем на них. На капищах Велеса могли висеть не только грамоты с письменами, как в легенде, а также скотьи черепа или рога. Вероятно, и сам кумир Велесу увенчивали рогами - еще и отсюда его отождествление с Сатаной, или кривой палкой. Велесу жертвовали медью, ибо он - бог благополучия и достатка, шерстью и мехом, а также возливали пивом и квасом - теми напитками, которые он научил людей готовить по одной из легенд. Изображения кумиров Велеса могут содержать изображения того же рога (или быть рогатыми), а также мертвую человечью голову в руке бога. Кумиры Велесу, согласно реконструкции Д.Громова, ставили не на вершине холмов, а на склоне или в низине, ближе к водам. Его, Велесовы, дни праздновали особо торжественно 22-24 декабря, 31 декабря, 2 и 6 января - в дни Николы Зимнего, 24 февраля просили "скотьего бога" сшибить рога с Зимы. А также чтили его и в дни чествования Николы Вешнего - 22 мая (Ярилин день, семик). 12 июля - когда ставят первый сноп и начинают косить, заготавливая сено для скота. Между 18 и 20 августа Велесу завивали клок на убранном поле "на бородку" - Николина борода. На протяжении всех веков языческая традиция противостояния Черного и Белого бога продолжается и проявляет себя на всех уровнях. Первый - Старый - умиротворяет природу, второй - Молодой - ее возрождает, а с ней и восстает сам, полный сил. Весной молодой сменяет старого, а Новый меняет Прежнего. Затем цикл повторяется, и так будет вечно.   «Велесова книга» («Влесова книга», «Книга Велеса») — перевод священных текстов новгородских волхвов IX века, в которой рассказана древнейшая история славян и других народов от конца II тысячелетия до н.э. до конца I тысячелетия н.э. (IX век). Дощечка № I 9a, аверс http://www.perunica.ru/bogi/632-glinka-grigorij-andreevich.html ДРЕВНЯЯ РЕЛИГИЯ СЛАВЯН Митава,1804. Книга содержит одну из первых попыток классификации славянских Богов и создания систематизированной, цельной картины мифологических представлений наших предков. Боги Sun, 20 Sep 2009 18:22:16 -0500 ДРЕВНЯЯ РЕЛИГИЯ СЛАВЯН Не столько недостаток в записях, относящихся до древнего славянского баснословия, сколько нестарание о развитии находящихся о сем предмете сухих сказаний, тому причиною, что мы не имеем до сего времени систематического описания сих богов. Бывшие вскоре по просвещении христианством славянских племен писатели имели причину мало упоминать или совсем умалчивать о идолослужении, тогда еще не совсем истребившемся, и может быть многими уважаемом как вере их отцов. Но нам баснословное вероучение разыскивать, развивать и сколько можно полнее представить нет опасности: ибо сие повествование для нас не иное что как пища любопытства; и если что-либо сего важнейшее из оного можем почерпнуть, то из создания человеком себе богов, естественно по своему образу, то есть по своему народному свойству, нравам, образу жизни, степени просвещения, и даже деятельности фантазии, сея первой произвестительницы всех во всяком роде вымыслов, лучше можем узнать умное и нравственное обличие наших родоначальников. Изображения, дела, самыя даже названия богов известного народа, суть сколько свойств оного. У индийцев, народа кроткого боги кротки и добры; злые же лишены власти, по крайней мере не иначе распространяют ее, как украдкою от надзирающих над ними добрых богов. Счастливое ахайское небосклонение веселость нравов жителей, живое воображение, лицеобразовало богов и с ними соединенные их деяния, забавными, приятными а можно думать, и во времена идолопоклонства греков, за приятные и часто полезные сказки, почитаемыми. Варварство, царствовавшее в Тавриде, вознесло на степень богини Диану (может быть так названное греками божество, и иначе там именовавшееся), требующую крови странников. Разнообразно для каждой на земном шаре страны отверстые естественные небеса, различные воздушные явления, растворение воздуха, от него происходящее плодоносие земли, как в количестве так и в качестве произведений, самый землелог тех стран, присовокупленные к свойству народа, способствовали к соображению сих мечтательных существ. Почему рассматривая рассудительным образом баснобожие древних славян, уповательно, что откроем несколько завесы древности, скрывающей от нас свойство их умоначертаний об окружавших их вещах, дальность познаний, нравы, и хотя несколько, самый образ их мыслей. Описывая произведение фантазии или мечтательности, я думаю, что не погрешу, если при встречающихся пустотах и недостатках в ее произведениях, буду наполнять собственною под древнюю стать фантазиею. Правда, стершиеся или слинялые места в древних картинах, подправленные новыми красками, хотя и на старинную стать, уменьшают цену картин; но лучше ли ничто, нежели что-либо? И не лучше ли Фидасова Венера с подделанными во вкусе сего знаменитого древнего мастера руками и ногами, нежели, когда б осталось одно только ее туловище, и то может быть местами еще выбитое? Известно, что исправив или коррекции древних греческих и латинских писателей их учинили лучшими но все ли исправки сделаны в попад на авторово слово или мысль? И может быть иные не сделали под видом правок рукописи, исправленным самого автора в словах и мыслях, за что бы он сам в состояниянии нашёлся поблагодарить. Я переселяюсь в пространные и разнообразные области фантазии древних славян; бродя по ним, стану собирать всецелые мечтательные идеи и малые их частицы, и сии последние сообразуясь их устроению, дополнять материальными сего же царства и по законам воображения или мечтания. Хотя же происхождение богов или феогония славянская для нас не сохранилась; чему в свое время конечно быть надлежало;однако же из свойств богов или лучше, естественных вещей, их деяний и явлений можем заключить и о мечтаемом оных происхождении. «Едда» несколько ясно повествует о чине, порядке в происхождении цельтийских богов; из греческой феогонии родословная оных для всякого сведомее, нежели немецкому молодому барону его собственная. Славяне жили в соседстве с теми и другими, и станется, в своих мечтаниях подражали и тем и другим, а может быть и подлинниками в оном обоим были. И так я, следуя как греческим разделителям богов, так особенно вникая собственно в славянское баснобожие, и почти изгладившихся касательно сего черте доискиваясь, разделяю из самого свойства сих богов на выспренних, преисподних, земных и водных. Скачать книгу: glinka.doc [217 Kb] (cкачиваний: 270) http://www.perunica.ru/bogi/579-pticy-v-slavyanskoj-mifologii.html … «Отчего люди не летают так, как птицы?»* Любому, наверное, человеку знакомо ощущение полёта, – все летали в детстве во сне. А потом всю жизнь нам не хватает этого ощущения, и потому так мы завидуем птицам. И с готовностью принимаем их, как загадочных существ, наделённых мистическими способностями, способных предсказать будущее, принести счастье или просто удачу. Боги Fri, 11 Sep 2009 18:38:58 -0500 … «Отчего люди не летают так, как птицы?»* Любому, наверное, человеку знакомо ощущение полёта, – все летали в детстве во сне. А потом всю жизнь нам не хватает этого ощущения, и потому так мы завидуем птицам. И с готовностью принимаем их, как загадочных существ, наделённых мистическими способностями, способных предсказать будущее, принести счастье или просто удачу. Птица в славянской мифологии занимает особое и очень значимое место. Верховное божество Род – начало всех начал, в своём земном воплощении принимал образ серой уточки, которая была его символом и носителем его силы. Именно эта уточка снесла два яйца – Явь и Навь – воплощение добра и зла, жизни и смерти… Дошедшие из глубины времени образы птиц очень разнообразны, что объясняется огромными территориями, заселяемыми славянскими народами. В общем, птиц, наделяемых народным сознанием мистическими качествами я бы для простоты восприятия разделила на три группы. К первой необходимо отнести мифических существ – полу-птиц, полу людей, обладающих даром пророчества и способностями приносить людям беду или счастье, горе или удачу. К ним относятся Гамаюн, Алконост, Сирин, Стратим и Феникс. Гамаюн Посланница славянских богов, их глашатай. Она поет людям божественные гимны и провозвещает будущее тем, кто согласен слушать тайное. В старинной «Книге, глаголемой Козмография» на карте изображена круглая равнина земли, омываемая со всех сторон рекою-океаном. На восточной стороне означен «остров Макарийский, первый под самым востоком солнца, близ блаженного рая; потому его так нарицают, что залетают в сей остров птицы райские Гамаюн и Феникс и благоухание износят чудное». Когда летит Гамаюн, с востока солнечного исходит смертоносная буря. Гамаюн все на свете знает о происхождении земли и неба, богов и героев, людей и чудовищ, зверей и птиц. По древнему поверью, крик птицы Гамаюн предвещает счастье. Алконост Это чудесная птица, жительница Ирия - славянского рая. Лик у нее женский, тело же птичье, а голос сладок, как сама любовь. Услышавший пение Алконоста от восторга может забыть все на свете, но зла от нее людям нет, в отличие от ее подруги птицы Сирин. Алконост несет яйца «на крае моря», но не высиживает их, а погружает в морскую глубину. В эту пору семь дней стоит безветренная погода - пока не вылупятся птенцы. Славянский миф об Алконосте сходен с древнегреческим сказанием о девушке Алкионе, превращенной богами в зимородка. Сирин Это одна из райских птиц, даже самое ее название созвучно с названием рая: Ирий. Однако это отнюдь не светлые Алконост и Гамаюн. Сирин - темная птица, темная сила, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса Сирин - женщина несравненной красоты, от пояса же - птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете, но скоро обрекается на беды и несчастья, а то и умирает, причем нет сил, чтобы заставить его не слушать голос Сирин. А голос этот - истинное блаженство! Стратим Стародавние сказания утверждают, что Стратим-птица - прародительница всех птиц - живет на море-океане, подобно Алконосту. Когда кричит Стратим-птица, подымается страшная буря. И даже если всего лишь поведет она крылом, море волнуется, колышется. Но уж если взлетает Стратим-птица, тут уж такие валы вздымаются, что потопляет море корабли, разверзает бездны глубочайшие и смывает с берегов города и леса. В этом смысле она подобна Морскому царю. В некоторых сказаниях она помогает герою выбраться с безлюдного острова и долететь до земли - за то, что он спасает и милует ее птенцов. Сохранилось странное и загадочное пророчество: «Когда Стратим вострепещется во втором часу после полуночи, тогда запоют все петухи по всей земле, осветится в те поры и вся земля». Феникс (возможно от греч. «пурпурный, багряный») — мифологическая птица, обладающая способностью сжигать себя. Известна в мифологиях разных культур. Считалось, что феникс имеет внешний вид орла с ярко-красным оперением. Предвидя смерть, сжигает себя в собственном гнезде, а из пепла появляется птенец. По другим версиям мифа — возрождается из пепла. Ко второй категории необходимо отнести птиц–сказочных персонажей, а именно Жар-птицу, Финиста Ясного Сокола, Царевну-Лебедь. Из птиц-сказочных персонажей Жар-птица, скорее всего, имеет прямого прототипа из мифологических птиц, а именно Феникса. Эта сказочная птица, персонаж русских сказок, обычно является целью поиска героя. Перья жар-птицы обладают способностью светить и своим блеском поражают зрение человека. Добыча жар-птицы сопряжена с большими трудностями и составляет одну из главных задач, которые задает в сказке царь (отец) сыновьям. Добыть жар-птицу удается лишь доброму младшему сыну. Мифологи (Афанасьев) объясняли жар-птицу в виде олицетворения огня, света, солнца. Жар-птица питается золотыми яблоками, дающими молодость, красоту и бессмертие; когда она поет, из её клюва сыплются жемчуга. Пение жар-птицы исцеляет больных и возвращает зрение слепым. Оставляя в стороне произвольные мифологические объяснения, можно сопоставить жар-птицу со средневековыми, очень популярными и в русской, и в западноевропейской литературе рассказами о птице Феникс, возрождающейся из пепла. Жар-птица также является прототипом павлинов. Молодильные яблоки, в свою очередь, можно сопоставить с плодами гранатового дерева, излюбленного лакомства Фениксов. К третьей группе можно отнести всех птиц, которые не несут в своем облике нечто небывалое, а просто наделены сказочными свойствами разговаривать, помогать или вредить сказочным персонажам-людям и являются, как правило, спутниками таких персонажей, как Баба-яга или Кащей бессмертный. Это вороны, совы, чёрные дрозды. В русской литературе и живописи птицы встречаются довольно часто. В поэзии к образам мифологических птиц обращались такие поэты, как Блок и Клюев, в живописи - Васнецов, Врубель, Бакст. *А.Островский «Гроза» http://www.perunica.ru/bogi/572-zbruchskij-idol-svyatovita.html Збручский идол Святовита - наиболее насыщенный по композиции, является наиболее интересным из дошедших до нас изваяний славянских божеств. Сложность его композиции дает исследователям возможность делать выводы об отражении в ней представлений наших предков о строении мира. Поэтому со времени его находки в реке Збруч он постоянно находился в центре внимания историков и просто любителей славянской древности. Прежде всего бросается в глаза трехярусность изваяния, отражающая трехярусность мира в представлении славян. Боги Wed, 09 Sep 2009 00:31:57 -0500 Путеводитель по славянской Вселенной Збручский идол Святовита - наиболее насыщенный по композиции, является наиболее интересным из дошедших до нас изваяний славянских божеств. Сложность его композиции дает исследователям возможность делать выводы об отражении в ней представлений наших предков о строении мира. Поэтому со времени его находки в реке Збруч он постоянно находился в центре внимания историков и просто любителей славянской древности. Прежде всего бросается в глаза трехярусность изваяния, отражающая трехярусность мира в представлении славян. В нижнем ярусе отображена Навь – нижний мир, оставивший свое имя в русском языке: навьяк – мертвец. В украинском языке навиженый – одержимый, т.е. находящийся под влиянием Нави. Однако Навь не царство зла - это смерть, которая предшествует жизни, как непроросшее зерно. Изображенную там фигуру принято считать Велесом, богом подземного царства, однако вряд ли можно с этим согласиться. Велес имел огромное значение в пантеоне славян, из-за специфики его ритуалов, его идолы ставились на отдельных капищах, сложно предположить, что его изобразили на идоле другого бога – это неуважение к обоим. Вероятнее всего, что это души умерших предков, поддерживающие людей из своего нового жилья – Нави. В пользу такой трактовки говорит и отсутствие подобного изображения на одной из граней, что будет обосновано ниже. В среднем ярусе отображен мир людей – Явь, богато представленый в языках всех славянских народов: явный, наяву, проявить, появиться. Там изображены человеческие фигурки. И наконец в верхнем ярусе Правь – мир небесных богов ( править, правильный, правый), мир, где находится тот, кому собственно и посвящено изваяние: Бог управляющий и небом, и людьми на земле, и душами умерших в подземном мире. Невозможно согласиться с тем, что на идоле избражено четыре разных божества, лишь потому, что у идола четыре лица. Единство изображенных образов подчеркнуто тем, что на них надета одна шапка, кроме того имеется описание четырехликого Арконского идола Святовита, сделанное Саксоном-Грамматиком. Существуют и четырехликие Брама и Варуна, идущие из далекого индоевропейского прошлого, откуда пришел и Святовит. Наличие солярного знака на идоле дает возможность соотнести его с Солнцем, как источником света и жизни. Календарный годовой цикл наших предков имел четыре узловых точки, связанных с Солнцем: осеннее и весеннее равноденствия и летнее и зимнее солнцестояния. Эти узловые точки календаря легко отслеживались, сопровождались заметными изменениями в природе и неизбежно обрели мифологическое содержание, приобрели характер мистерий. Это отразилось в иранских гаханбарах, это послужило привязкой и для праздников других индоевропейских народов, особенно начиная с последней трети III тыс. до н. э., когда солнечные календари возобладали над более древними лунными. В соответствии с годовой мистерией Солнца, оно рождалось, мужало, взрослело и старилось. Каждый этап сопровождался ритуалом, постепенно переродившимся в праздник, каждому этапу посвящена ипостась Солнца-Даждьбога-Святовита. Множественность имен славянских богов, вносящая путаницу в попытки воссоздать мировоззрение славян, вызвана тем, что мы не знаем истинных их имен. Истинные имена богов запретны у многих народов (не каждый христианин, например, знает, что и Иегова, и Саваоф – лишь эпитеты бога Эллахи), известны их прозвища-хейти. Например Перун – стрела, Велес – волосатый ( вариант: властелин волов), Даждьбог – дающий бог ( а не бог дождя, как многие думают) и т.д.. Рассмотрим первую ипостась Святовита. Солнце рождается 25 декабря, когда зимнее солнцестояние закончилось, и день начинает приростать. Это Коляда. Праздновать его рождение начали задолго до христианства. Большая часть украинских колядок носит следы поздних христианских переделок, либо вообще не имеет отношения к христианству. « …Радуйся, ой радуйся, земле, Ясен Світ народився», - это до сих пор одна из наиболее популярных колядок в Украине. На грани идола, соответствующей Коляде, бог не имеет в руках никаких атрибутов, только солярный знак на одежде. Солнечное колесо, символ зимнего солнцеворота, до сих пор присутствует на рождественских праздниках в Карпатах: колесо обвязывают горючим материалом, поджигают и пускают с горы. Обращает на себя внимание еще одна особенность этой грани: в подземном мире нет изображения душ предков. Это объясняется представлениями еще индоевропейскими. У иранцев фраваши – души предков - на зиму улетают к Ормазду, а возвращаются с весной; вполне можно допустить подобный улет предков в Ирий на зиму и у славян. Солнце растет, оно становится воином и побеждает тьму. День становится длиннее ночи. Это отражено в праздновании Ярилина дня на весеннее равноденствие 21 марта. Многие именно этот день считают началом славянского года. Сейчас это начало года астрологического – первый градус Овна, управляемого богом-воином Марсом (отсюда название месяца – март). Возможно именно в этот день начинался тогда месяц березень, месяц бога-воина Ярилы. На грани идола, соответствующей Яриле изображены меч и конь – чисто воинские атрибуты. Именно Ярило, как ипостась Святовита, был особо почитаем в Арконе - городе воинов, во времена Саксона-Грамматика. Ярило взрослеет. После победы над Тьмой наступает благоденствие и он уступает место зрелому мужу – Купале. Купалу праздновали на летнее солнцестояние, проводив с почестями незадолго до того Ярилу. Это апогей света, самый длинный день в году… Самая короткая ночь становилась ночью любви, наступающей после дневных состязаний. Эта Купальская ночь имела глубокий практический смысл для племени. Зачатые в эту ночь дети победителей состязаний появлялись на свет в районе весеннего равноденствия, получали достаточно теплого времени чтобы окрепнуть и, с точки зрения астрологии, рождались под знаком Овна, т.е. имели характер воинов, детей Ярилы. На грани идола, соответствующей Купале, бог держит рог-ритон, символ богатства и радости, рядом с человеком в среднем ярусе изображен ребенок, как символ зачатия и продолжения рода. Выраженная грудь у бога в верхнем ярусе, воспринималась исследователями как аргумент в пользу обобщения идолом нескольких богов. На это можно заметить, что по-меньшей мере двое из известных славянских богов имели мужскую и женскую ипостаси. Это Купало-Купала (Лель-Леля) и Ладо-Лада. Такая двойственность имен, вызвана единеним мужского и женского начал в купальскую ночь и в осеннюю пору свадеб. Именно этим объясняется наличие у Солнца-Святовита признаков женского начала. Проходит время и Солнце стареет, день начинает уступать ночи, приходит время подведения итогов, наступает время свадеб. В это время, 22 сентября, праздновался Ладо-Овсень - лада в семье желали молодоженам. С точки зрения астрологии наступает время знака Весов, самого взвешеного, ладного в Зодиаке. У грани идола, соответствующей Ладу, как и у Купалы выражена грудь. В руке Ладо держит кольцо, символ супружества и одновременно символ завершения цикла. В этот день иранцы-зороастрийцы провожают улетающих к Ормазду Фравашей – души предков. Солнце постепенно умирает, все короче дни, все длиннее ночи. И, когда кажется, что зло победило, рождается новое Солнце, наступает зимний солнцеворот, начинается новый солнечный цикл. Этот день, день рождения Коляды выбрали днем рождения спасителей и пророков во многих религиях мира. Таким образом на изваянии Святовита отражена годовая мистерия Солнца, находящая отклик во всех трех мирах: Яви, Нави и Прави. Она изображена по ходу Солнца – по часовой стрелке. Попытки связать идол с временами года, разумеется, уже были, но циклы Солнца пытались рассматривать против его хода, что вряд ли корректно. Четкая ориентация изваяния по сторонам света дала возможность некоторым исследователям исследователям высказывать предположения о поклонении славян сторонам света, особенно выделяя поклонение Югу. Однако даже старинные названия сторон света (полдень, полночь, закат, восход), сохранившиеся до сих пор в украинском языке, неразрывно связывают их с циклами Солнца-Святовита. Збручский идол стоял на капище таким образом, что глядя в лицо Купале, молящиеся смотрели на полдень, Яриле – на восход солнца, Ладу – на закат. Чтобы взглянуть в лицо Коляде, надо было зайти к изваянию с полудня и посмотреть на полночь. Поэтому особое внимание Югу обусловлено почитанию Солнца в зените, в момент наивысшей его творящей силы – ипостаси Купала. На основании изучения Збручского идола, вырисовывается образ Святовита как всеобъемлющего, всепроникающего бога. В нем слиты четыре лица – четыре времени года - четыре возраста человека – четыре стороны света. Он объединяет мужскую и женскую сущность, имеет власть в трех мирах. Это выражение не многобожия, а почитания многоипостасного Бога. Такое казалось бы невероятным при традиционном взгляде на славянскую мифологию, когда делается попытка четко расписать функции богам, как это сделано с поздней греческой мифологией. Однако славянская языческая религия является наследницей ведической традиции. А в ведизме, чем древнее гимны, тем яснее проглядывает множественность проявлений единого Бога, хорошо описанная Ю.Миролюбовым и находящая отражение в Велесовой книге («…Сварог и Перун есть в тоже время и Свентовит…»), и в ведических книгах, где Вишну и Кришна, например, динамично меняются местами в пределах одной страницы. Из христианских источников известно, что до насильственного введения Владимиром культа Перуна, наши предки почитали Рода и Рожаниц. При этом Род и Рожаницы как бы неразрывны, даже родство их имен указывает на теснейшую связь. В тоже время наличие двух женских божеств при одном мужском нарушало бы гармонию в пантеоне. Эта дисгармония - кажущаяся. Имена Рожаниц упоминаются редко – это Лада и Леля (Купала) – мать и дочь, семья и любовь, осенняя и летняя женские ипостаси Солнца-Святовита. Таким образом Святовит-Дажбог-Солнце, объединяющий в себе еще четырех богов и двух богинь, является не кем иным как Родом - отцом всего сущего, верховным божеством славянского пантеона. http://www.perunica.ru/bogi/59-kupala-i-kostroma.html Кострома - дочь Купальницы и Семаргла, сестра Купалы. Боги Sat, 04 Jul 2009 05:22:47 -0500 В славянских мифах рассказывается, что однажды, когда Кострома и Купала были еще маленькими, побежали они в чисто полюшко слушать птицу смерти Сирина, и там случилось несчастье. Птица Сирин унесла Купалу в Темное царство. Прошло много лет, и вот Кострома (сестра) гуляла по берегу реки и сплела венок. Ветром венок сорвало с головы и унесло в воду, там его подобрал Купала, проплывая мимо в лодке. Купала и Кострома полюбили друг друга и поженились, не зная, что они брат и сестра. А когда узнали, решили утопиться. Кострома стала русалкой или мавкой. Но боги решили сжалиться над братом и сестрой и превратили их в цветок, который мы сейчас знаем под названием Иван-да-Марья. Образ Костромы связан с празднованием &laquo;Зеленых святок&raquo; - проводов весны и встречи лета, обрядами, иногда принимающими форму похорон. Кострому могла изображать красивая девушка или молодая женщина, наряженная в белое, с дубовыми венками в руках. Праздновали праздник Купалу, праздник летнего солнцестояния, в ночь с 23 на 24 июня. Предположительно в этот день славяне отмечали праздник солнечного божества. Праздник Купала был так же связан с почитанием огня. Иван Купала Роспись И.Бахирева Считалось, что связь огня и воды олицетворяла зависимость плодородия от яркого солнца и хорошего полива. В ночь с 23 на 24 июня (по новому стилю 7 июля) каждый год решается судьба мира: быть ли Свету или мир поглотит злобная Тьма. Каждый год сражение выигрывают силы Добра, но победа эта не приходит сама собой. Некогда в эту ночь вся Европа покрывалась многочисленными огнями. В обширной Славии, огромной Германии, северной Скандинавии, далекой Британии и бесконечной Руси люди зажигали костры &mdash; &laquo;очи Света&raquo;. И тогда казалось, что Земля, будто зеркало, отражает звездное небо. А Небо &mdash; Землю. Несколько дней &mdash; с 24 по 29 июня &mdash; солнце мечется по небу, пока Перун гадает куда повернуть колесо времени. И тогда ему на помощь приходит святая дева Заря-Заряница, она берет Перуна за руку и ведет его дальше, ведь, действительно, всему свое время: лету, осени, зиме... Таков круг времен, завещанный нам Родом. И, пока длится это святое и странное время, нужно многое успеть: через костер перепрыгнуть, в живительных водах омыться, травы собрать, которые только на Купалу и набираются особой целебной силы. А еще нужно стадо через угли прогнать, чтобы скот от всех хворей избавить. Ну а самые отважные побредут в чащу на поиски цветка папоротника. Кто его добудет, тот без труда любой клад отыщет. Имя Купала означает ярко-белый. Потому белый цветок кличут купавой, а для особой белизны подобрали слово &laquo;кипень&raquo;. Так и говорят: кипенно-белый цвет. Православная церковь в этот день чествует память Иоанна Предтечи, который крестил самого Иисуса Христа. Может, потому и сошлись вместе эти два праздника, что очищение происходило в обоих случаях водой. Купальские игрища и праздники совершались в честь солнечной свадьбы, одним из актов которой было купание солнца в водах. Отсюда и название этих праздников &mdash; &laquo;купальские&raquo;. В песнях, которые распевались в деревнях, Купала называется любовным, чистоплотным, веселым. В одной из купальских песен прямо говорится: &laquo;Ай, Купала наш веселый, князюшка наш летний, добрый&raquo;. Любовные обряды. Любовным Купала называется потому, что в его день раз в году расцветает папоротник, при помощи которого, по словам одной купальской песни, &laquo;сердце девичье огнями зажигают на любовь&raquo;. В день Ивана Купалы девушки завивали венки из трав, а вечером пускали их в воду, наблюдая, как и куда они плывут. Если венок тонет, значит суженый разлюбил и замуж за него не выйти. Очистителные обряды. Чистоплотным Иван Купала называется оттого, что на заре этого дня принято купаться, причем такого рода купанию приписывается целебная сила. С той же целью поутру Иванова дня вологодские бабы &laquo;черпали росу&raquo;. Для этого брали чистую скатерть и бурак, с которыми и отправлялись на поле. Скатерть таскали по мокрой траве, а потом выжимали в бурак и этой росой умывали лицо и руки, чтобы прогнать всякую &laquo;болесть&raquo;.&nbsp; Танец в Иванову ночь Андерс Цорн 1897 Ночь на Ивана Купала Генрих Семирадский В Пензенской губернии точно так же черпали росу, хотя здесь она служила не только для здоровья, но и для чистоты в доме: купальской росой кропили кровати и стены дома, чтобы не водились насекомые. В некоторых уездах Ярославской губернии крестьяне признавали Иванов день очень опасным, так как водяной в этот день считается именинником. Он терпеть не может, когда в его царство лезут люди и не только тем, что топит всякого неосторожного, но, затащив в глубь речных омутов, глумится уже над мертвым телом.&nbsp; В Орловской губернии с Иванова дня начинали ломать прутья для банных веников. Считалось, что веники, срезанные до Иванова дня , приносят вред для здоровья(на теле будет &laquo;чес&raquo;).&nbsp; В купальную ночь разжигали очищающие костры. Вокруг них плясали, через них прыгали, кто удачнее и выше &mdash; тот будет счастливее. Купала-травник. Травы и цветы, собранные в Иванов день, кладут под Иванову росу, высушивают и берегут их, почитая больше целебными, нежели собранные в другое время.&nbsp; В народе верили, что все чудодейственные и целебные травы распускаются как раз в ночь на Ивана Купалу. Поэтому знающие и опытные люди, а особенно деревенские лекари и знахари, ни под каким видом не пропускали Ивановой ночи и собирали целебные коренья и травы на весь год. Наибольшим вниманием пользовались:&nbsp; 1. Петров-крест &mdash; трава, похожая на простой горох без стручков, (Крест находится в корне, на глубине двух аршин, и предохраняет и от колдунов, и от нечистой силы.)&nbsp; 2. Чертогон &mdash; трава с теми же свойствами: ее втыкают в трещину над воротами и калиткой &mdash; от колдунов, и под крышами &mdash; для изгнания чертей.&nbsp; 3. Чернобыль-трава. Эту траву заплетают в плети и кладут их &laquo;под Иванову росу&raquo; с приговором: &laquo;Мать-земля, отец-небо, дайте рабам вашим от этой травы здоровья&raquo;.&nbsp; 4. Зяблица &mdash; помогает от ребячьего крика и от бессонницы, но для успешного действия ее нужно выдержать в молоке.&nbsp; 5. Расперстьице &mdash; эту траву сушат, и порошком ее присыпают больные места на теле (порезы, нарывы, опухоли).&nbsp; Большим спросом пользовались также травы: &laquo;дивий сил&raquo;, &laquo;мария-магдалина&raquo; (от тоски), &laquo;богородская&raquo; трава (для окуривания отелившихся коров).&nbsp; Чудеса на Купалу. С днем Ивана Купалы люди связывали представления о чудесах. В ночь на Купалу нельзя было спать, так как оживала и становилась активной вся нечисть: ведьмы, оборотни, упыри, русалки...&nbsp; В полночь на Купалу расцветает папоротник. Чудесный огненный цветок может указать счастливцу местонахождения всех кладов, как бы глубоко они ни были зарыты.&nbsp; Около полуночи на широких листьях папоротника появляется почка, которая поднимается все выше, выше, потом шатается, переворачивается и начинает &laquo;прыгать&raquo;. Ровно в полночь созревшая почка с треском раскрывается и из нее появляется огненно-красный цветок. Человек сорвать его не может, но если увидит, все его пожелания исполнятся. Но кто же такой Купала и почему его имя тесно связано с именем Кострома? Праздновали праздник Купалу, праздник летнего солнцестояния, в ночь с 23 на 24 июня. Предположительно в этот день славяне отмечали праздник солнечного божества. Праздник Купала был так же связан с почитанием огня. Считалось, что связь огня и воды олицетворяла зависимость плодородия от яркого солнца и хорошего полива. Бог Луны и Огня, бог огненных жертвоприношений и домашнего очага Семаргл Сварожич ночью стоит в небесах на страже с огненным мечом. Он не пускает в мир зло. Он так отвечал богине ночи Купальнице, которая звала его к Ра-реке на русалии - любовные игры: Мне всю ночь до рассвета нужно не спать, В небесах мне на страже нужно стоять, Чтобы Черный Змей не приполз из тьмы, Жито в поле широком бы не потоптал, Молоко у коров бы не отобрал, а у матушек - малых детушек. &laquo;Книга Коляды&raquo;&nbsp; Лишь раз в году в день Осеннего Равноденствия он сходит со своего поста, откликаясь на зов Купальницы. И тогда Ночь становится длиннее дня и в мир черным облачком проникает зло.&nbsp; А в день Летнего Солнцестояния, через девять месяцев, у Семаргла и Купальницы рождаются дети - Кострома и Купала. В этот день начинаются Купальские праздники http://www.perunica.ru/bogi/42-belbog.html Рядом с Триглавом всегда находились Белобог(Белбог) и Чернобог, которые пребывали в постоянной борьбе друг с другом: дневной свет тускнел в надвигающихся сумерках, а ночную тьму рассеивала утренняя заря; на смену грусти спешила радость: вслед за жестокостью и завистью приходило время бескорыстных и добрых дел. Белобога изображали мудрым седобородым и седовласым старцем, Чернобога — уродливым скелетообразным «кощеем». Однако Белобога и Чернобога почитали в равной мере. Боги Sat, 04 Jul 2009 04:16:24 -0500 Рядом с Триглавом всегда находились Белобог(Белбог) и Чернобог, которые пребывали в постоянной борьбе друг с другом: дневной свет тускнел в надвигающихся сумерках, а ночную тьму рассеивала утренняя заря; на смену грусти спешила радость: вслед за жестокостью и завистью приходило время бескорыстных и добрых дел. Белобога изображали мудрым седобородым и седовласым старцем, Чернобога &mdash; уродливым скелетообразным &laquo;кощеем&raquo;. Однако Белобога и Чернобога почитали в равной мере. В Померании возвышается гора, которая называется Белобогом. В Польше это такие места, как Бялобоже и Бялобожница, в Чехии &mdash; Беложице, в украинской Галиции &mdash; Белбожница. Вблизи Москвы, рядом с Радонежем, существовало святилище Белобоги, а в Костроме православный Троице-Белобожский монастырь сохранил в своем названии имя древнего бога света и тепла. Память о светозарном боге запечатлена в названии урочища Белые боги, на севере от Москвы, недалеко от Сергиева Посада. Белбог (Белобог, Белун) &mdash; воплощение света, бог добра, удачи, счастья, блага, олицетворение дневного и весеннего неба. Святилище его было на холме, открытом солнцу, а многочисленные золотые и серебряные украшения Белбога отражали игру лучей и даже ночью озаряли храм, где не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка. &laquo;На белой Руси не без добрых людей&raquo;, &mdash; издревле говорили в народе, именуя белым и Отечество свое, и царя, и веру. А белый свет всегда был воплощением мира, земли и небес, всей необъятной Вселенной. Живая память о древнем Белбоге и доныне сохраняется в преданиях о Белуне. Особо почитали этого бога в Белоруссии. Здесь верили, что заблудившегося в лесу человека обязательно приведет домой седобородый старец, похожий на волхва. В счастливую минуту белорусы говорили: &laquo;Словно подружился с Белуном&raquo;. Или: &laquo;Темно в лесу без Белуна&raquo;. Недаром в стародавние времена парни и девушки, собираясь с приходом осени на посиделках, распевали: Хоть и светит в небесах луна &mdash; Ох, темно в лесу без Белуна! Его почитают также подателем богатства и плодородия. Во время жатвы Белун приходит на нивы и помогает жнецам в их работе. Чаще всего он показывается в колосистой ржи с сумою денег на носу, манит какого-нибудь бедняка и просит утереть себе нос: если тот исполнит просьбу, то из сумы посыплются деньги, а Белун исчезнет. &nbsp; http://www.perunica.ru/bogi/36-perunica.html Перуница — одно из воплощений богини Лады, супруги громовержца Перуна. Ее порою называют дева-громовница, как бы подчеркивая, что она разделяет власть над грозами со своим мужем. Боги Sat, 04 Jul 2009 03:45:01 -0500 Перуница — одно из воплощений богини Лады, супруги громовержца Перуна. Ее порою называют дева-громовница, как бы подчеркивая, что она разделяет власть над грозами со своим мужем. Здесь подчеркивается ее воинственная сущность, именно поэтому столь часто упоминание о деве-воительнице в заговорах ратных: «Еду на гору высокую, по облакам, по водам (т. е. небесный свод), а на горе высокой стоит терем боярский, а во тереме боярском сидит зазноба красная девица (т. е. богиня Лада-Перуница). Вынь ты, девица, отеческий меч-кладенец; достань ты, девица, панцирь дедовский, отомкни ты, девица, шлем богатырский; отопри ты, девица, коня ворона. Закрой ты, девица, меня своею фатою от силы вражьей...» Ю. МЕДВЕДЕВ. КОПЬЕНОСИЦА ...Но едва лишь восток по уходу Стражей ночи зазолотится — Открывает ключами ворота небесного свода Копьеносица Перуница. Для богов и людей Возвещает приход светозарного Солнца И на тройке ретивых коней По небесному кругу несется. Мрак ночной обращается вспять Под ее пламенеющим взором, И заря начинает играть Над земным и небесным простором. И сверкают ее золоченые латы, А небесные птицы Славословье поют в честь божественной Лады — Копьеносицы Перуницы. Скакунам златогривым Летать в небесах до заката — Дождь прольется на нивы, Где мчится прекрасная Лада! До вечерней зари Златогривым пастись в поднебесье О светило Дажьбога, гори Над озерами и боголесьем! Так пребудет во веки веков, Пока время Сварога вершится, — О отрада людей и богов, Копьеносица Перуница! По другим поверьям считается, что Перуница является дочерью громовержца Перуна. Она облачная дева — прекрасная, крылатая, воинственная, тоже, что скандинавская валькирия. Сердце ее навеки отдано воинам, богатырям. На поле брани Магура (одно из названий Перуницы) подбадривает сражающихся воинственными кликами, ее золотой шлем сверкает на солнце, вселяя радость и надежду в сердца. Ну а если воин пал от удара вражеского меча или пронзенный стрелою, Магура осенит его своими крылами, коснется охладелых уст — и даст выпить воды из золотой чаши в виде черепа. Перунница также способна вернуть павшего воина к жизни. Для этого у неё есть сосуды с мёртвой и живой водой. Мёртвой водой она заживляет раны храброго богатыря, а живой – возвращает жизнь, душу обратно в тело. Отведавший живой воды Магуры, после смерти отправится в Ирий, в райские чертоги, в Дружину самого Рода — для жизни вечной, где и средь неземного блаженства вечно помнит он последний поцелуй Богини.