Перуница

Приветствуем вас на форуме сайта Перуница!



 

ПИСЬМА ИЗ АРМИИ НА ФОНЕ ВОЙНЫ

Искатель
14 августа 2011 23:55
Сообщение #1

Сообщений: 547
Регистрация: 16.12.2009
КУРСК

23.05.00 г. На сборный пункт нас привезли довольно быстро. Так как народ надо чем-то занять, нам приказали побросать мешки – и на плац. К концу второго часа мы уже прилично ходили и даже инструктировали прибывших позднее.

Потом дали время поесть, посмотрели видак, и – спать, но спали мало. Среди ночи приехали «покупатели» из Владикавказа. Рассказывали о тамошней сладкой жизни, но охотников туда идти оказалось мало.

Поутру нас, злых и невыспавшихся, погнали на уборку территории, но мы проделали это слишком быстро, и начальство не знало, чем нас занять ещё. Так и сидели на лавках с редкими перерывами на построения и еду.

После шести вдруг заявились и за нами. Мы, оказывается, давно сбиты в команду, и ехать нам предстоит в Краснодар, где стоит полк МВД.

25.05.00 г. Мы стояли на плацу с вещами, как вдруг завыли милицейские сирены, послышались командирские матюги и выехали два автобуса, из которых повалил упитанный народ и стал на плацу строиться. Получилось так, что мы у них с фланга оказались. А всё это ещё на камеру снимают, и нас заодно. Мы пригляделись, а это главы районов, мэры и прочие «пэры». Затем вышел генерал и стал что-то с пафосом рассказывать. Стало понятно, что это у них военные сборы.

Когда начальники в войнушку наигрались, за нас поп взялся: освящал и раздавал маленькие иконки, но я не стал подходить, так как надо было попу руку целовать, а я не хотел.



КРАСНОДАР

28.05.00 г. Ехали поездом Санкт-Петербург – Адлер вместе с обычными пассажирами. Капитан, который нас вёз, насчёт водки смотрел строго, поэтому поначалу все ехали трезвые, но на Украине ослабли и границу переползали с трудом. Продуктов нам выдали по полбанки тушёнки и по банке каши на один приём пищи. Да и своего ещё было немало. Так что, ехали сытые, довольные и нос в табаке.

В Краснодаре нас общественным транспортом доставили в полк. Наш капитан оказался командиром разведроты, нас и отправили ночевать к разведчикам. Они, как дети свои игрушки, притащили нам каски, штык-ножи, пулемётные ленты, бронежилеты. Фотографиями стали хвастать. Мы сразу загорелись идти в разведчики, однако, после того как утром сбегали с ними на зарядку, всем как-то быстро расхотелось.



АХТЫРСК

30.05.00 г. Вчера утром на электричке приехали в небольшой городок, где нас перегрузили на машины и повезли в учебную часть, которая находится уже в горах. Место очень красивое: вокруг покрытые густым лесом горы, речка бушует. В этой речке, как нам сказали, мы будем теперь купаться.

Нас сводили в баню и выдали форму: камуфляж «американской» расцветки, кирзовые сапоги и кожаную портупею. С тем и спать выпали.

А сегодня учились подшиваться заводскими подворотничками, нашивали шевроны и нашивки. На правом плече наш символ – белый конь с развивающейся гривой.

Сформировали из нас взвод и тут же похвалили, что умеем ходить в ногу. Не зря, значит, в Курске потели.

Есть тут телевизор, вечером видак крутят, так что очки я зря не взял, наверное. В наряды нас будут ставить только с завтрашнего дня, поэтому сегодня отдыхаем и учимся мотать портянки. Дело непростое.

01.06.00 г. У нас тут дела идут потихоньку. Научились подшиваться, койки заправлять, в строю «вертеться». На разводе объявили, что до присяги надо провести две стрельбы, поэтому нас спешно учат: выдали один на всех АК-74М, и стали мы с ним строевые приёмы выполнять, а он непривычный, как бревно. Потом притащили восемь автоматов, и народ их разбирает, мучается.

Всё идёт у нас по распорядку. В шесть часов – подъём, потом бежим на зарядку, после которой сразу на речку, где умываемся, бреемся, ноги моем. Потом завтрак. На завтрак дают тушёную капусту, салат из тёртой свёклы и чай с маслом. После завтрака идут занятия. После занятий опять построение, на речку – ноги мыть – и на обед. То кашу дают с подливой, то суп, а то и всё вместе. И обязательные чай, хлеб, масло. После обеда отправляют на работы, кого – куда, а то, бывает, и не отправляют, тогда в казарме сидим, размышляем.

Вечером поверка и ужин. Ужин по-разному: вчера, например, молочный суп давали и по два яйца.

Сейчас выдали каждому по автомату и приказали чистить. Я с этой задачей справился довольно просто, поэтому сижу и пишу на законных основаниях.

06.06.00 г. Пришли с тактической тренировки, на которые гоняли уже два раза. Вчера выдали лопаты, автоматы, подсумки с магазинами и гоняли нас по полю. «Вспышка справа!», «Вспышка слева!», «Воздух!». По этим командам надо накрывать собой автомат, чтобы он не расплавился. Такой тут юмор.

Потом копали окопы для стрельбы лёжа. Сначала копали, как и было приказано, лёжа, но вместо земли здесь сплошная глина и камни, да ещё жара. Так что вскоре все копали, стоя на коленях, ещё и кители поскидывали.

А сегодня объявили, что скоро стрельбы. Поэтому после обеда опять выгнали в поле, но уже без лопат, и мы часа два отрабатывали подготовку к стрельбе: как вставать, да как ложиться. Потом посбрасывали с себя всё да полчаса позагорали.

Когда пришли в казарму, то оказалось, что меняют портянки и сигареты выдают. Я некурящий, но табачное довольствие получаю исправно, а потом раздаю ребятам. Не Родине ж их оставлять.

12.06.00 г. Были стрельбы. Навесили на нас всё, что нашлось в казарме, и выгнали на стрельбище. Там сначала опять показали, как на огневой рубеж выходить, а потом выдали патроны. И пошли мы палить. При этом нам забыли показать, как теми патронами магазины снаряжать, поэтому каждый запихивал, как сумел. И смех и грех.

Стреляли тремя патронами по грудным мишеням, остальными – очередями по ростовым. И из мелкашки с 25 метров по обычным круглым мишеням. Я, естественно, никуда не попал даже из мелкашки. Ощущения от стрельбы не самые приятные: первым же выстрелом заложило левое ухо, да и пороховые газы воняют. Но, в общем-то, ничего. Тем более, пока ждали своей очереди, успели и поспать в теньке под автоматный лай. «Солдат спит – служба идёт», а во сне она это делает быстрее.



АБИНСК

12.06.00 г. Вчера принимали присягу, для чего возили в райцентр – город Абинск. Привезли нас в городской парк. Там памятник и вечный огонь горит. Здесь же прямо на земле стоит танк ИС-2. Возле этого памятника мы присягу и принимали. Дело это довольно скучное и какое-то механическое: бум-бум-бум... Словом, обычная формальность с потугой на торжество момента.

Народа набралось на это дело поглазеть довольно много, и даже оркестр нашёлся, который дал нам после присяги небольшой концерт. Ребята бросились танцевать, да не тут-то было: автоматы мешают, а они уже не учебные. Нам про это с утра талдычили. Так что, танцевать не пришлось, но песни послушали.

Я же ещё и интервью успел дать местному телеканалу. Разговор был небольшой, но главное-то было перед телекамерами покрасоваться. Автомат поперёк груди, руки по-рейнджеровски небрежно на него брошены, усталый взгляд «старого» вояки... Жаль, наш телевизор в ремонте, а то было бы интересно на себя со стороны посмотреть.

Уже в части нам в честь присяги выдали по мороженому и устроили концерт. Выступала местная группа «Эдельвейс». Песни они пели всё про бога, но в современной аранжировке.

Раньше, говорят, в армии коммунизмом долбили, а теперь, как я заметил, богом жмут. Устраивают всякие лекции, фильмы крутят соответствующие, но упирают на православие, а куда же податься, скажем, католику или иудею? Похоже, богов тоже поставить в строй норовят по ранжиру.



ОПЯТЬ «АХТЫРКА»

13.06.00 г. Только что вернулись с тактической тренировки. Наступали. Сначала проутюжили по-пластунски половину поля, потом коротким, но решительным броском выбили второй взвод с его позиций. Обошлось без жертв, только одному парню в азарте рукопашного боя вывихнули руку. А тут выяснилось, что, пока ползали, потеряли рожок от автомата. Еле-еле нашли, прочёсывая местность туда-сюда несколько раз.

18.06.00 г. Пошли слухи, что нашу роту скоро расформируют и отправят кого в полк, кого в учебку. Просился в учебку связи, но это как повезёт, а было бы неплохо: из солдатских должностей связист – самая лафовая. Жаль только, что письма, которые сюда из дома идут, теперь пропадут. Четверых ребят уже увезли в полк, а письма им всё идут и идут, но их выбрасывают почему-то, хотя переправить в полк – плёвое дело. Каждый день туда машина за продуктами ходит.

Служба идёт по-старому: то занятия, то на работы гоняют. Недавно наше отделение работало на хоздворе. Я попал коров пасти. Мой напарник – парень из Волгограда, нарик со стажем. Говорит: пошёл служить в надежде, что армия поможет соскочить с иглы. Перед медкомиссией глотал какую-то гадость, чтобы раны на венах пропали. Вообще-то, нариков тут порядочно. Их сразу видно по серым морщинистым лицам сорокалетних мужиков.

Сегодня воскресенье. С утра дождь льёт, как из ведра, поэтому из казармы никого не выпускают. Сидим, пишем письма да дремлем втихаря. Просто поспать в честно заслуженный выходной здесь почему-то нельзя.

Недавно при полной выкладке в лесу «в войну играли». Взвод в лесу с непривычки так рассеялся, что еле собрались вместе, а когда наступали, то мимо «противника» проскочили и долго потом разбирались, где свои, а где чужие.

По случаю жары выдали фляжки и теперь всё время проверяют, чтобы вода была. Я полную не наливаю, а так – лишь бы булькала, так как в казарме попить всегда достанешь, а на зарядке или тактических лучше потерпеть. Тем более, когда пьёшь, только пить больше хочется.

26.06.00 г. Перед самым отъездом из Ахтырки успел получить письмо из дома, так даже засветился. Ребята подумали, что я, когда на работы ездил, умудрился там водки выпить, а мне было просто хорошо: от письма домом пахло.

В полку про Чечню говорят, что отправляют туда только тех, кто прослужил полгода и напишет рапорт о таком желании. Желающих довольно много. Уже при нас десять черпаков туда уехало, чтобы демобилизоваться пораньше.



КРАСНОДАР

03.07.00 г. У нас новость: скоро будем заступать в караул. Это плохо, так как караул тут несут в бронежилетах и касках. Придётся попариться. В общем, служба идёт. Сейчас народ готовится к вечерней поверке, а я уже побрился, подшился и изготовился к выполнению своих служебных обязанностей, потому и пишу.

04.07.00 г. К нам перевели четверых парней из разведки. Пришли они заморенные до дикой степени. Ведь разведчики несколько раз на дню в бронежилетах бегают, и чуть что у них: «Упал! Отжался!» Так что, я очень рад, что мне со своей близорукостью удалось от разведки отделаться.

С распределением было бы гораздо проще, будь у меня водительские права или строительная профессия. С правами сразу же забирают в автороту, где наших ребят уже на машины посадили, а со строительной профессией берут в РМО. Я туда тоже просился, говорил, что столяр (я же отцу в столярке помогал и многое уже умел делать сам), но без диплома не взяли. Обидно.

Начался летний период обучения. Теперь до обеда идут занятия, где нам уставы долбят, по которым мы всё время кому-то должны и что-то обязаны, а право имеем только на то, чтобы «применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на пост».

Записался на стройку караульного городка. Всё лучше, чем в душной вонючей казарме париться. Тем более что старшим на стройке свой человек и, как только начальство с глаз долой, мы – всем работам «дробь» и дремлем в теньке. «Только сон приблизит нас к увольнению в запас». Заметил за собой одну особенность: засыпаю теперь при любой возможности и просыпаюсь при малейшей опасности. Помню, в Ахтырке после присяги заснул даже под тяжёлый металл концерта. Проснулся, когда стали брошюры про бога раздавать, – и очень вовремя: заметь мой сон рашпиля, они бы расслабухи не простили. Это их святая обязанность.

17.07.00 г. Была медицинская комиссия и отбор в сержантскую учебку, но я не прошёл, так как из-за близорукости у меня какая-то другая группа здоровья. Однако я рад, что не попал в сержанты – собачья у них должность: рычи да гавкай, как цепной кобель.

Тех, кто остался в АЗДНе, тут же раскидали по батареям. Их три: миномётная, зенитная и противотанковая. Назначение миномётной понятно – подавлять мятежные населённые пункты, а вот для чего в ВВ зенитки и противотанковые средства? Неужели, давить восставшие гарнизоны?

Я даже не знаю, в которой из них состою, потому что живём мы по-прежнему вместе и называемся «сводная батарея АЗДН», а используемся для караулов (ходим через день), работ и нарядов по столовой, так как ни вооружения, ни техники в дивизионе нет – всё в Чечне воюет.

В караул заступаю уже в пятый раз и каждый раз удивляюсь его здешним особенностям. Во-первых, связь между постами просто фантастическая, и дозвониться можно куда угодно, но только не в караулку. Да и аппараты помнят ещё Ленина в Смольном. Во-вторых, за всё время, что мы здесь, я ни разу не видел, чтобы оружие чистилось! Старший призыв этого тоже вспомнить не смог. Автоматы изнутри такие грязные, что вряд ли смогут выстрелить. Словом, остаётся «действовать штыком и прикладом», как в уставе говорится, а Устав для солдата – это...

Вот такая наша служба. Идёт, как по картинке – ровно да гладко. Одно плохо – уже неделю стоит сумасшедшая жара.

27.07.00 г. Жара стоит страшная. Ходим совершенно мокрые. В карманах ничего бумажного носить нельзя, всё мгновенно раскисает. Когда приходим с постов и снимаем каски с бронёй, вода течёт с нас буквально ручьями. Однако, привыкаем и к жаре. Только с ногами у некоторых уже проблемы. Сапоги-то сутками не снимаем.

Сегодня, пока бегал по делам, обнаружил в полковом клубе библиотеку, и, говорят, она иногда даже работает. Но здесь некогда читать, с досугом напряжёнка. Фильм последний раз ещё в Ахтырке смотрел. Правда, в карауле есть телевизор, но смотреть мне его некогда, так как я заступаю вместе со старшим призывом, а это значит, после смены с поста мне положено вымыть всю караулку, перемыть всю посуду, переохранять всё, что в караулке охраняется, да ещё успеть поспать перед следующим заступлением.

Вообще-то, здесь и без книг есть с кем поговорить о чём-то интересном. Есть для этого очень даже интересный народ. Например, парень, что работал адвокатом по гражданским делам. Ему уже 25 стукнуло, семья есть, а его с нами, пацанами, забрили. Парень грамотный, по правам человека так и чешет, да только права те для нас, как жизнь на Марсе...

В город нас тоже не пускают, так как увольнения запрещены командующим СКВО, а офицеры и рады стараться. Всё побегов боятся, хотя здесь побеги редкость. Это из Ахтырки бежали косяками. Их ловили, стращали и возвращали обратно: Родине нужны солдаты, а не уголовники. Но народ упорно хотел воли.

Одного парня ловили четыре месяца. У всех его родственников засады расставили, а попался совершенно случайно в Краснодаре. Он, оказывается, никуда и не уезжал, а нашёл в городе хорошую работу, снял квартиру, купил подержанную машину. На машине и попался: гаишник остановил за нарушение правил движения и обнаружил, что у водителя не только нет прав, но и сам призывного возраста. Здесь же все милицейские «эйки» на солдат натасканы.

Парень теперь в казарме мается и всё сокрушается по поводу упущенных возможностей. Хочет в Чечню ехать, чтобы поскорее эту бодягу закончить и за дело взяться.

Так что, город и вольную жизнь мы видим, только когда едем на работы. Народ сразу начинает вспоминать про доармейскую жизнь. Как много, оказывается, в ней интересного было!

Недавно выяснил, что попал я в зенитную батарею, и на вооружении у нас должны стоять то ли 27-ми, то ли 22-х миллиметровые спаренные установки, но все они воюют где-то в Чечне. Из техники в полку только один БТР остался, да и тот на ладан дышит.

Сформировалась группа добровольцев в Чечню, и 26-го они должны туда отправиться. Желающих ехать много: говорят, что там день за три идёт и платят чуть ли не полторы тысячи в день. Весь юг, оказывается, с этого живёт.

Позавчера же (я как раз в карауле был) вдруг команда: «Караул! В ружьё!» Мы, как положено, убыли на усиление постов. Смотрим: полк строится, и командир стал что-то говорить перед строем. Потом выяснилось, что пришла «телега»: в Карачаево-Черкессии тоже «компот» начинается, и если до 26-го придёт команда, то добровольцы поедут не в Чечню, а в эту самую Черкессию. Это сообщение вызвало у народа бурную, но непонятную мне радость. Потом объяснили, что там должно быть много «бесхозного» добра. Ещё не знаю, как к этому относиться, но удивляюсь всё меньше.

05.08.00 г. Всё так же через день хожу в караул, где и нахожусь в данный момент. Я, сам того не желая, умудрился выделиться. Благодаря хорошей памяти, устав выучил за один вечер и в караул пошёл одним из первых, а теперь нас троих, самых шарящих, поставили по трём сменам старшими. Хожу с караульными на посты и показываю, что да как делать. Разводной – не разводной, а нештатный инструктор для натаскивания народа, потому что лабозями армия завалена.

Когда же был ещё обычным часовым, заступал на охрану автопарка и однажды увидел там гигантские машины – бронированные, все в брандспойтах. Эти машины называются «Лавина» и предназначены для разгона демонстраций. Приберегают у нас, стало быть, и такую технику. Недавно попал работать на склад вооружений. Насмотрелся оружия там всякого до тошноты. АКСы, ПКСы, РПК, СВД, ПЗРК, ПТУРСы и подствольники, прицелы всякие. И даже 82-мм миномёт 1941 года выпуска, но вполне пригодный к действию. А ещё самодельный чеченский миномёт. Мастеровые ребята.

Из-за жары в полку объявился «дизель», и теперь нам, как когда-то в Ахтырке, выдали фляжки, а в столовую ходим со своими кружкой-ложкой-котелком. Сами же их и моем. Фляжки выдали новенькие, а котелки, видимо, из тех, что в 41-ом на границе бросили, а сейчас подобрали. Мы их два дня мыли и чистили.

Один из ребят, что увозили в Шахты на сержантов учиться, вернулся обратно. Рассказывает, что строевой да физической мучают, а воды – ни попить, ни помыться. Про воду – это мне знакомо по каникулам у бабушки: в Шахтах сначала пьют шахты, а потом – все остальные. Так что я и раньше не жалел, что туда не попал, а теперь тем более.

13.08.00 г. Приехали дембеля из Чечни на увольнение. Много чего интересного рассказали о чеченском житье-бытье, а как только получили боевые, то купили нам в батарею телевизор и видак. Так что, теперь смотрим и радуемся. Сегодня – воскресенье, и как постирались, полдня видак гоняли. (Как только дембеля уедут, кто-то из отцов-командиров упрёт подарок домой – прим. автора).

У меня же грандиозная новость: к вечеру попал в санчасть! Произошло это неожиданно даже для меня самого. Пришли, как обычно, на медосмотр перед караулом, и начмед спрашивает: «Кто болен?» Меня же с утра канюдило, думаю: скажу, чтобы таблетку дали, как раньше ребятам давали, и отпустят. Однако начмед осмотрел меня внимательно и приказал положить в санчасть.

Первое, что меня в санчасти ошеломило, это то, что здесь можно днём спать! Я этим незамедлительно воспользовался, а отоспавшись, тут же нашёл себе книгу: «Божественная комедия» великого Данте. Давненько я книг в руках не держал. Обследовав санчасть, обнаружил ещё несколько книжек и потрёпанный «Военно-исторический журнал». Словом, есть что почитать.

19.08.00 г. Получил из дома сразу четыре письма. Пришли они в разное время, но пока их полковая почта теряла да потрошила, они все вместе и собрались. Так что, «благодаря» почте теперь могу представить жизнь дома сразу за целый месяц.

За всеми армейскими напрягами я совершенно забыл, что прошёл День ВМФ! Хотя фильм «Командир счастливой «Щуки»» я смотрел, но как-то не задумался, что его традиционно на День Флота показывают. Я так обрадовался, родные сопки увидев, что даже спать не пошёл, а весь фильм до конца досмотрел. Ещё и комментировал его, как специалист по флоту и Заполярью.

Быт здесь организован вполне нормально. Есть душевая, куда нас каждое воскресенье водят мыться. Можно и в будни, но мне по статусу не положено ещё. Умывальниками же (один – в казарме, с холодной водой, другой – на улице, с горячей) можно пользоваться в любое время. Стираемся мы тоже по воскресеньям, а если сильно надо, то ночью стираемся. Форма наутро уже сухая и можно надевать. Правда, это пока лето, а вот зимой... Но не будем о плохом.

26.08.00 г. Пока лежал в санчасти, гоняли на работы в краевую больницу, где мне повезло: попал работать на пищеблок, а там добыть вкусностей всяких ничего не стоит. Ещё между делом и деньжат смагарычил, отремонтировав зубоврачебное кресло. Накупил лезвий, конвертов, ручку, а остальное зашхерил прозапас.

Теперь же я в своей «горячо любимой батарее», где людей, как всегда, не хватает, народ, не сменяясь, по нескольку суток стоит, поэтому я тут же попал опять в караул, правда теперь разводным. А тут ещё и погода стала меняться: днём ещё жарковато, а к ночи холодает.

04.09.00 г. Получил перевод из дома, но процесс получения его – целая поэма. Вообще, как я заметил, в армии очень любят из пустяка делать большую проблему, а потом её «героически» преодолевать.

Для получения денег надо идти на почту обязательно со старшим, но заниматься этим, естественно, никто не хотел. Так и оставалось всё на своих местах, пока нас с переводами и посылками набралось на целый взвод. Только тогда мы уломали-таки командира отвести нас на почту.

Перво-наперво нам стали выдавать военные билеты, что тоже не так-то просто: начальство всё боится, что мы из армии разбежимся в одночасье, поэтому наши же документы держит от нас же подальше. Родину защищать нам доверяют, а свои же военные билеты – нет. То есть, по своему положению мы где-то между проститутками и колхозниками. И тем, и другим для жизни документы не полагаются.

Когда же нас повели, наконец, на почту, то оказалось, что она находится в десяти минутах ходьбы от части! Готовили же нас так, будто собирались высадить на обратной стороне Луны!

На почте выяснилось, что многие переводы и посылки отправили обратно, так как вышли сроки их хранения, но мой оказался ещё на месте. Получая деньги, я впервые увидел в билете запись, что стою на должности «разведчик-наблюдатель». Это с моим-то зрением! Мы с ребятами вволю посмеялись по этому поводу.

Всю эту неделю шли дожди, резко похолодало. Из-за этого в караул стали выдавать на ночь бушлаты. Так что терпимо.

Территория части засажена грецкими орехами, которые сейчас поспели и валятся на посты. Ребята их тут же раскалывают штык-ножами и поглощают в невероятных количествах, нагло и беззастенчиво нарушая все запреты караульного устава.

10.09.00 г. Сегодня у меня великий облом: должен был идти на переговоры, но всё сорвалось. Дело в том, что на переговорный пункт надо ехать в центр города, а тут уж без старшего никак не обойтись. Я провёл массу мероприятий: отмазался от караула, увильнул от наряда на работы, два дня бегал за командиром, пока он клятвенно не пообещал, что обязательно отвезёт. Когда же время пришло, то все оказались дико заняты. Это в воскресенье-то?! Так меня никто и не повёл. Сволочи, короче говоря...

С письмом отправляю справку. Нам их тут писарь раздавал. Сам он про них ничего толком не знает. Пытался выяснить у командиров, но, как всегда, никто ничего не знает. Выяснил только, что дальше числа, указанного в справке, меня не имеют права держать на службе. Так что 22 мая 2002 года – моя светлая дембельская дата.

На днях мне в караул дневальные без палева принесли сразу кучу писем. Тайно, потому что ни перед караулом, ни в карауле письма получать не положено, так как считается, что прочитав те письма, мы немедленно застрелимся. Вот дурдом-то! Когда же нам их получать, если мы всё время в карауле?

Куча же писем потому, что они целый месяц валялись где-то, хотя из дома шли всего семь дней.

24.09.00 г. Пишу снова в карауле. Это, пожалуй, единственное место, где тебя никто не дёргает и не пытается какую-нибудь работу придумать.

За эту неделю произошло целых два события. Во-первых, были стрельбы. Во-вторых, впервые за всю службу выдали денежное довольствие.

На стрельбы ездили в Казазово. Там находится полковое стрельбище и место дислокации 3 БОН нашего полка. Расположено Казазово у знаменитого Кубанского водохранилища и напоминает собой Ахтырку: те же бараки белёные да аллеи ухоженные.

Стреляли десятью патронами короткими очередями по трём мишеням. Первым появлялся «пулемётный расчёт» на пятнадцать секунд, а затем два раза грудная мишень выскакивала. Я даже мишеней толком не видел, поэтому все десять отстрелял в молоко, лишь взвихрив кубанскую пыль на бруствере, но что удивительно: стреляли мы из своих же караульных автоматов! Я даже не предполагал, что моя ржавчина стрелять может! Что ни говори, а танки и автоматы мы делать умеем. Факт.

Пока ждали машину, выяснили, что в третьем БОНе у нас много знакомых. Это, во-первых, те ребята, что попали в госпиталь, когда расформировывали нашу учебную роту, а во-вторых – наши рашпиля – сержанты из учебки. Им-то мы особенно обрадовались и на радостях «случайно» самому ретивому приклад на голову и уронили. Остальные успели рассеяться на местности.

Ребята из третьего БОНа рассказали, что поначалу служить было тяжело, пока не уехал на выезд в Чечню отмороженный призыв 2-9, а теперь полегчало. Жаловались только, что бушлатов им даже в караул не дают. Так и бегают в одних камках, мотая сопли на кулак. Словом, не зря съездили, хотя дивизион отстрелялся плохо, что нас не очень-то и огорчило.

Теперь о зарплате. Строго говоря, один раз нам её уже выдавали, но весьма своеобразно: старшина купил на июльскую зарплату мыло, мыльницы, зубные щётки и пасту, что на армейском сленге называется «рыльно-мыльными принадлежностями». Тогда мы были даже непротив, так как у нас действительно кроме мыльниц ничего уже не было, а у некоторых и зубных щёток тоже. В этот же раз за август должны выдать наш заслуженный тридцатник. Однако не тут-то было. Старшина поднял вой, что половина народа мыльницы растеряла, в батареях веников нет... Ну, и тому подобное. В результате нам выдали только по десятке.

Помнится, отец рассказывал, что его старшина перед зарплатой тоже выискивал разные предлоги, чтобы народу денег не выдавать. Видимо, старшины российских войск ничем друг от друга не отличаются, что на севере служат, что на юге, что в ВВ, что в ВМФ.

С деньгами же мы поступили просто: помянув старшину нехорошими словами, скооперировались с земляком Андрюхой Парамоновым и на двадцать рублей купили в чефане орешки с начинкой из сгущёнки, точно такие же, как дома пекли. О доме они нам и напомнили.

Замечаю за собой некоторые изменения. На гражданке я драться не любил. Да и сейчас, признаться, тоже, но стал бить, особо не задерживаясь с разговорами. Иначе нельзя: свои же на шею сядут. Примеров тут много. Как там у Солженицына: «Самый страшный враг зека – свой брат зек»? Вот-вот, к солдатам это тоже относится.

02.10.00 г. В казарме заканчиваются последние приготовления к зиме и ремонт: варим, белим, красим. Умеет армия учить таким вещам.

Служба идёт как обычно. Через день в караул, в промежутках – работы, но это даже хорошо: не замечаешь, как дни летят. По армейской иерархии считаюсь уже «бумажным слоном», о чём и печать имеется, ведь в «слоны» нас переводили солдатским ремнём по всем правилам. Словом, развлекаемся, как можем.

15.10.00 г. Сегодня воскресенье, и хотя свободное время было, пишу по привычке в карауле. В одном письме из дома обнаружил припрятанные там деньги. На них, как когда-то на зарплату, накупил орешков с начинкой, наложил их в подсумок рядом с патронами и смачно порешил, млея от удовольствия, но лучше к ним не привыкать – расслабляют.

Завтра опять на стрельбы погонят. Честно говоря, надоели они порядком. Намёрзнешься там за полдня, а потом ещё в караул заступать. Да и результат-то нулевой: дивизион упорно стреляет строго на двойку.

Во время очередной проверки караула начальство заметило, что в общей комнате караула имеется книжная полка, и возмутилось отсутствием на ней книг, а у нас во всей батарее из книг – только общевойсковой устав, да и тот сильно потрёпан. Командиры тут же притарабанили с десяток книжек. Я сразу же самые интересные отобрал и спрятал, а то ребята их быстро на сортир изведут. Из выбранных мною книг – пара про войну, одна – приключения, а самая интересная – сборник стихов древнего узбекского поэта. Занимательно будет почитать, что писали древние поэты.

22.10.00 г. Пришли письма из дома, а в них мамина фотография. Я её вклеил в свой солдатский блокнот. Мама всё переживает, что я тут «в глаз получаю», но напрасно. В солдатском коллективе достаточно (только сразу!) себя поставить, и больше ничего не надо – авторитет будет работать на тебя. На рожон я никогда не лез: слабых не обижаю, на сильных не наезжаю, а у старшего призыва пользуюсь даже некоторым уважением («Он на гражданке устав читал!»). Вооружённый нейтралитет, словом.

А ещё мама спрашивает, ем ли я жирное? Отвечаю: теперь я ем всё.

Во вторник опять были стрельбы. Я, как всегда, бодро и весело отстрелялся в Краснодарский край и с интересом наблюдал, как стреляют другие. У народа уже вырабатывается навык и даже вкус к стрельбе. Матереют воины. Поболтали с корешами, обменялись новостями и домой – караул ждёт. Только рашпилей своих мы больше не встречаем. Прячутся где-то. На днях их в полк привозили зачем-то, так в спортзале от нас прятали всю ночь. Даже в сортир не выпускали.

Вчера же вместо развода нас вдруг погнали в клуб. Оказывается, скоро будет итоговая проверка полка, и командир настойчиво призывал нас: учиться, учиться и учиться. После этого собрания народ высказал единодушную мысль, что теперь будут доставать приборками и строевыми занятиями.

Это плохо, так как строевой я уж и не помню, когда мы занимались. По-моему, ещё в славные ахтырские времена. Мы же постоянно или в карауле, или на работах. Поэтому «основа основ военной службы» у нас практически на нуле. Никто строевым шагом ходить не может, козырять не умеет, как к начальнику обращаться – не знает, а некоторые феномены до сих пор и погоны-то не различают, так как всю свою сознательную жизнь провели в наряде по столовой.

Позавчера нам выдали тёплое бельё: зимние портянки и «белки». Портянки толстенные, как полотенца, и греют хорошо. «Белки» тоже, слов нет, хороши, однако, думаю, намучаемся мы с их стиркой. Правда, как похолодало, мы перестали стирать даже портянки, так как сушилка в казарме не предусмотрена. Наверное, и с «белками» вопрос отпадёт сам собой.

На подходе уже новый призыв. Их тоже в Ахтырку повезут. Я им не завидую. В «Ахтырке» хорошо летом. Она и устроена как летний лагерь: неутеплённые строения, все удобства во дворе, да и с водой проблемы. Нас-то речка выручала, а как они умываться будут? Погода-то уже сейчас почти зимняя: дует холодный пронизывающий ветер, а по утрам кругом иней.

29.10.00 г. Приехала из Чечни партия на увольнение, а среди них зема из Знаменки Щигровского района. Там ещё, помнится, брат церковь строил. Он был зенитчиком на позиции Эрсеной под Ведено. Говорит, служить можно: артиллерия – не самое страшное место на войне... Передал с ним письма домой. Всё быстрее дойдут, чем через полковую почту, которой наши письма – лишняя головная боль.

Недавно ездили получать зимнюю форму. Скоро всё это нам должны выдать и поменять сапоги. Мои-то ещё держатся, а у некоторых ребят совсем развалились, только портянки и спасают. Правда, сейчас резко потеплело, в караул даже без бушлатов ходили, но по ночам такой плотный и густой туман, что на расстоянии четырёх-пяти метров ничего не видно. Я такого тумана не помню даже по Северам.

05.11.00 г. А я опять попал в санчасть. Вернее, сам забрался. На днях простыл и даже горло заболело. Я и решил под этим предлогом закосить в санчасть, а то постоянный караульный недосып стал вместе со службой сильно доставать.

Сейчас уже отоспался и проглотил за один день фадеевскую «Молодую гвардию», но, прочитав, так и не понял, почему она раньше такая популярная была. И в школе, говорят, её проходили.

Была и печальная встреча. Из госпиталя на комиссию привезли земляка. Мы с ним знакомы ещё по сборному пункту и в Ахтырке в одном взводе были. При расформировании учебной роты его забрали сначала в разведку, а потом в автороту. Я не знаю, что произошло с ним за эти четыре месяца, но это был уже совершенно другой человек, и смотреть на него было жалко и жутко. В тот же день его увезли обратно в Курск.

В полк стали возвращаться те, кто уезжал учиться на водителей БТРов. Из их рассказов выяснилось, что там сплошные физическая и строевая подготовки. Помню, отец рассказывал, что его друг, будучи в армии водителем танка, на всех занятиях учился «пеший по-танковому», а наших ребят, значит, «пеший по-БТРовски». Сколько лет прошло, а в армии ничего не изменилось.



КАЗАЗОВО

12.11.00 г. Пишу уже из батареи. Вернее, с полкового стрельбища, где мы всей батареей и находимся. В санчасти пролежал ровно неделю. Совместил приятное с полезным: здоровье поправил, отоспался и отъелся немного. Пока я отдыхал, в полку началась итоговая проверка. Она заключается в том, что все – от солдата до полковника – сдают зачёты по физо и стрельбе. И я прямо с корабля попал на бал, то есть на эти зачёты.

Уже подтягивались, бегали стометровку и кросс на три километра. Несложно, только мне после недельного неподвижного лежания пришлось туговато, но ещё интереснее было смотреть на наших командиров. Мы ведь одной толпой бегали. Бежим, а у них животы в разные стороны болтаются, но надо отдать им должное: они ещё и нас умудрялись матюгами подгонять.

Потом были стрельбы. Самое удивительное, что даже я отстрелялся на «отлично»! Повалил и грудную мишень, и «пулемётный расчёт». Правда, командир корректировал, но стрелял-то Я! Приятно, чёрт побери!

На стрельбах не обошлось без армейского дебилизма. Стрельбы у нас принимал генерал-майор ещё советской закалки. Про людей такого типа здесь говорят: «мозгоклюй». Он, действительно, довольно долго нам на мозги капал, рассказывая, как на огневой рубеж выходить да с какой ноги на какой бок ложиться. Мы, оказывается, не с той ноги всё это время ложились!

А мне вообще повезло. Только залёг, получил команду «огонь», дослал патрон, прицелился, а тут проверяющий в «матюгальник» орёт: «Газы!» Тут уж наш командир не выдержал и заорал на генерала, что противогазов у нас нет и быть не может! В общем, пока они таким образом это дело решали, мы дружно открыли огонь. Потом долго смеялись, вспоминая, как крутили во все стороны головами и стволами, туго соображая: что за газы такие? Так до сих пор и не знаю, что надо делать в такой ситуации: стрелять по противнику или защищаться от его газов?



КРАСНОДАР

21.11.00 г. Вовсю идёт проверка, поэтому и в казарму, и в караулку приходят всякие чины, чтобы сказать нам, что всё не так, всё неправильно, всё плохо. Одно непонятно: такие проверки происходят каждые полгода, но почему-то никто не может сделать всё так, правильно и хорошо. Прямо какая-то перманентная проверка получается! Постоянно шастают проверяющие генералы с полковниками (как их, оказывается, много!) и орут, что мы на корню загубили святое воинское дело. Весь этот ор уже порядком надоел.

Погода у нас держится днём ноль по Цельсию – немного минус, а сегодня ночью даже крупа сыпала. Так что, по-местному, вовсю началась зима.

Сегодня приехал старшина. Ездил за молодыми в Омск. Мы их, правда, не видели, так как их сразу же в Ахтырку увезли. Так что, какие они, эти сибиряки, мы не знаем. Хотя у нас есть парни из Тюмени, но это не то, они уже свои и про них мы всё знаем. Да и мёрзнут они так же, как и мы, а ещё сибиряками называются.

28.11.00 г. Вчера нас подняли по тревоге в пять утра, и мы как дежурное подразделение согласно боевому расписанию убыли на охрану передвижного КП, который состоит из машины связистов, нескольких КУНГов и легковушек, а также БТРа. БТР этот ремонтировали на моих глазах целый месяц под открытым небом. На нём-то нам и предстояло ехать.

Мы быстро погрузились в эту жестянку, на неё даже КПВТ поставили, и тут-то мы узнали, что вся эта колонна сейчас двинется в Казазово. Мы сразу приуныли: ехать в промёрзшей замазученной коробке – удовольствия мало. Да ещё и в Казазове мёрзнуть. Однако пугались мы напрасно: всё пошло чисто по-русски, то есть наперекосяк.

Во-первых, проехав сто метров от ворот части, мы выяснили, что БТР наш не то что в Казазово, а и в парк вернуться не сможет. Где-то там что-то лопнуло, и масло потекло из боевой машины широкой пенистой рекой.

Во-вторых, у БТР спустило колесо, и отказала рация.

В дополнение ко всему заглох один УАЗ, а машина связистов испуганно захлопала поздним зажиганием. Техника тоже не жаждала до полигона трястись.

Тогда подполковник-посредник принял командирское решение: проверять нас на месте, на глазах у изумлённой краснодарской публики. Всех выгрузили, построили, и началось...

Связисты развернули свою установку и первыми сели в лужу. Сначала у них не завелась переносная электростанция. Потом выяснилось, что они всё равно не могут связаться со штабом по причине незнания кодов, частот и позывных. Подпол плюнул и перешёл к сапёрам.

Однако у сапёров дело оказалось не лучше. Мой земляк Сашка Бокалдин долго и безуспешно пытался собрать миноискаталь, но давалось ему это с трудом, так как видел он его второй раз в жизни (первый – на картинке). Когда же с помощью командира взвода ему это всё-таки удалось, выяснилось, что никто толком не знает, как с ним обращаться дальше. Их же минно-розыскная собака совершенно не реагировала ни на мины, ни на подпола, а всё норовила сбежать на близлежащую свалку, чтобы погонять табунившихся там воробьёв. Расстроенный подпол перешёл к нам.

Здесь он ещё больше потерялся, увидев наш издыхающий БТР. В придачу из-за БТРа вдруг появился упакованный в ОЗК боец, слепой от запотевших очков противогаза, и стал тыкать флажками во все стороны. Это где-то рядом химики «воевали» и потеряли своего разведчика.

Когда же очумевший от увиденного подпол узнал, что охраняет всё это не стрелковое подразделение, а какие-то зенитчики-миномётчики, которые своих пушек не видели даже на картинке, то душевно так матюгнулся и уехал. Мы же, довольные, потопали обратно в казарму, а БТР взял на буксир вызванный из части трактор.

Такие вот учения – вроде и смешно, но, в то же время, очень грустно: неужели за все эти «игрушки» мы собой и платим?



МОЗДОК

30.11.00 г. Как только мы 28 ноября возвратились из караула, нас всех, кому исполнилось шесть месяцев службы, быстро экипировали, и на вокзал. Экипировка состояла в том, что надели мы на себя по две «белки», по два камка, ватные штаны и бушлаты. Обещали ещё поменять разбитые за полгода сапоги, да «забыли».

Набралось нас больше полусотни человек. На следующий день мы сошли с поезда где-то в Осетии, а оттуда электричкой до Моздока. Там же, отмахав несколько километров в обход города, мы прибыли на Моздокский аэродром.

Идти было бы совсем легко, поскольку у нас своих вещей никаких не было. Даже солдатских сидоров. Мы же живём по принципу «Omnia mea mecum porto» (Всё своё ношу с собой). Однако командиры от души нагрузили нас своими сумками, мешками и ящиками. Мне же досталось колесо от зенитки, которое кому-то понадобилось «на выезде». Все проезжающие мимо машины тут же останавливались, и водители, горя глазами, моё колесо осматривали, ощупывали и предлагали его тут же обменять на что-нибудь, солдату нужное. Как сознательный боец, я от всех предложений стойко и категорически отказывался.

Когда же мы оказались на Моздокском аэродроме, то выяснилось, что транспорта на ПВД не летают из-за плохой погоды, и нас направили в «отстойник-накопитель» – обнесённую колючкой площадку, где стоят несколько армейских палаток, бочка с водой на колёсах и туалет. Офицеры с «контрабасами» тут же оккупировали палатки и начали усиленную борьбу с зелёным змием. Вернее, они это дело просто продолжили, так как начали, едва поезд от Краснодара тронулся. К вечеру все палатки были завалены «синюхами».

А мы, натащив досок и распалив костры из покрышек, улеглись спать прямо под открытым небом. Чтобы кто-нибудь не свалился в костёр, назначили дневальных, но они не досмотрели, и у меня сгорела подошва на одном сапоге. Пришлось облазить все близлежащие свалки и найти что-нибудь к носке годное. Попался, однако, лишь сапог облегчённого образца. В нём-то я и ходил, приволакивая другую ногу, обутую в тяжёлый кирзач.

Исследуя свалки, я обнаружил на одной из них два ящика 30-мм снарядов. Вечером рассказал ребятам, что до войны ещё не доехали, а БПы уже под ногами валяются. Сидевший у нашего костра комендант лагеря, солдат-срочник, тут же упросил меня это место показать. Внимательно осмотрел находку и тщательно спрятал. Видимо, здесь всё имеет свою цену.

Утром выяснилось, что наш вылет задерживается на неопределённое время, а посему вводится жёсткий режим экономии сухого пайка, что на практике выглядит очень просто: господа офицеры и приближённые к ним лица продолжают давить синьку, смачно закусывая нашим сухпаем, а мы переходим на подножный корм.

Поскольку пастись на вытоптанном пятачке земли, да ещё в ноябре, затруднительно, мы прочёсывали палатки, как только командиры роняли «усталые» головы на «боевые карты». Добывались остатки нашего же пайка, но однажды ребята притащили ящик, увесистость которого дополнялась тросовой увязкой. Вскрыв его, мы обнаружили громадные куски перчёного сала, консервы, колбасу, конфеты. Чтобы досталось всем, добычу мелко покрошили и сварили в подобранной на свалке жестянке. После того как варево было выпито через край, в жестянке сварили кофе, банку которого нашли в этом же ящике. Остаток ящика и упаковок уничтожил огонь.

Утром «контрабасы», обнаружив пропажу (оказалось, что это посылка лично для замкомполка), затеяли следствие, и один из них взялся за меня. Он только успел повредить мне зуб и получить ответ, как гревшийся у нашего костра милиционер свистнул своих, а они быстро и умело того «контрабаса» замесили. Выбежавшие на шум наши «профи» подобрали на земле то, что от гориллы осталось, и утащили в палатку.

Зуба было, конечно, жаль, но ещё жальче, что менты не дали поплясать на сытой и наглой контрабасовой морде.

После этого отцы-командиры сообразили, что нас всё-таки надо кормить, и стали водить в столовую аэродромной обслуги, где мы доедали то, что от той обслуги осталось. Хотя две ложки каши, размазанные по крышке от котелка, сложно назвать пищей, но там можно было украсть хлеба, а это уже кое-что. И чуть было не съели козу, которую бабка опрометчиво привязала возле караульной вышки. Часовой помешал. (В таком режиме мы прожили до тех пор, пока установилась погода, и «коровой» нас вывезли в район СБЗ на ПВД – прим. автора).



Хроника веденских событий (конец 2000 года):

В Ведено 600 чеченцев, получив снаряжение и вооружение от российской армии, блокировали саратовский спецназ. «Прирученное» Ведено стало местом приюта лидеров боевиков.



ДЫШНЕ-ВЕДЕНО

07.12.00 г. Пишу вам уже с нового места службы, а, проще говоря, из Чечни. Хотелось бы написать, что попал сюда из-за нежелания прятаться за чужую спину или что-то подобное, но всё гораздо проще: оказался здесь по разнорядке. Добровольцев до кворума не хватило, вот нас до кучи и добросили. Прилетели мы сюда 4-го, и с этого дня защёлкал мой «боевой счётчик».

Чечня встретила нас прекрасной, почти летней, погодой. Места здесь удивительно красивые. Вокруг поросшие густым лесом горы, а южнее – заснеженные вершины, за которыми, говорят, уже Грузия.

Веденское ущелье представляет собой широкую долину, а по нему на много километров растянулось Ведено, которое делится на несколько частей. Перед нами – Дышне-Ведено. Село большое, есть мечеть, электричество. Ночью – прямо Лас-Вегас, а днём никого не видно. Даже собаки не лают, но школа работает, и по утрам видно, как дети в неё идут.

Прямо за Дышне-Ведено видно селение Джаной-Ведено, а справа на склоне горы – Ца-Ведено, над нами же сёла Эрсеной и Курчали. Слева за взлёткой – селение Центарой. Самое интересное из окружающих сёл – это Эрсеной: дома стоят на абсолютно голых камнях горной вершины. Даже удивительно, как они воду туда доставляют?!

В бинокль виден знаменитый дом Басаева. Вернее, его остатки. Комендатура взорвала его зачем-то, только кирпичный забор остался.

По прибытии нас сначала поселили при штабе АЗДн, а меня назначили посыльным. Вдвоём с командирским денщиком обеспечивали дровами штабную печку и бегали фельдъегерской связью. Ночью же у меня обязанность особая: отоспавшийся за день замполит с вечера начинал квас, а, насинившись, изливал мне душу, рыдая о разваленной державе и опущенной армии. Как-то приехал замполит полка и, выгнав нас из палатки, стал воспитывать нашего.

– До чего же вы докатились, – вежливо выговаривал старший зам младшему за тонким брезентом палатки. – Уже с прапорщиками водку пьёте!

Мы с денщиком переглянулись: если здесь прапоров за людей не держат, то кто же тогда мы?

Однажды замполит рассказал о своей мечте. На огромном полотне нарисовать свинью, загрызающую волка, и вывесить на обзор чехам. Волк – это эмблема боевиков. Она так и осталась нарисованной на трофейной БМП, которая вкопана в позиции полка недалеко от нас. Это добыча уже этой войны. А свинья... Вскоре нас, свиней, по позициям и раскидали.

Позиции нашего полка тянутся по сопкам вдоль ущелья и делятся на РОПы и ВОПы, представляющие собой небольшие крепости, которые соединены между собой рокадной дорогой.

На моём ВОП-9 нас чуть меньше взвода, но вооружение мощное: АК, ПКМС, СВД, АГС, РПГ. Артиллерию, помимо гранатомётов, представляет наша зенитка, автоматическая 23-мм спарка. В расчёте нас трое: один старшего призыва, я и мой друг Лёха Гостев из-под Волгограда. Здесь же, но уже в пехоте, оказался и мой одноклассник Олег Крюков.

Честно говоря, я теперь даже рад, что попал сюда. И деньги нам платят (по 800 с чем-то в сутки получают здесь солдаты-срочники), и день за два идёт. Выходит, что я уже в августе уволюсь. Все эти льготы – за тяжёлые условия службы, которые, по-моему, ничем не отличаются от деревенских: те же дрова, та же вода, грязь непролазная.

Живём мы все в одной большой землянке, в которой есть даже электричество от генератора, что стоит на КП полка, но включают его только ночью, а днём и так светло. С нами живёт и командир ВОПа, совсем ещё не старый старлей.

Перед тем как разбросать нас по ВОПам, отвезли на ВОП-6, где стоит миномётная батарея. Миномёты батальонного и полкового калибра – 82 и 120 мм – но 1939 года выпуска. Все войны прошли, однако стреляют исправно. Моя зенитка тоже немолода: 1967 года изготовления. На ВОП-6 нам показали, что и как стреляет, побросали гранаты и дымовые шашки, а остальному будем учиться на месте.

20.12.00 г. Служба уже установилась, набрала ровный темп. Дни идут одинаково, ничем друг от друга не отличаясь. За работой и службой не замечаем, как летит время, а подумаешь, что день за два идёт, – сердце радуется.

Кормят тут лучше, чем в Краснодаре. По Виктору Суворову: если солдата кормить разными деликатесами – он горы свернёт. А горы тут кругом. Правда, за пищей приходится ходить на КП полка, что делать по грязи не очень-то приятно, да ещё в полном снаряжении, так как передвигаться приходится по территории, контролируемой противником, но гораздо большей опасности мы подвергаемся в расположении полка: обязательно нарвёшься на кого-то в должности с его идиотскими приказами, типа «побрить голову». Или однажды, когда я с напарником пришёл за обедом, кому-то из РМО приглянулись мои ватные штаны. Я дико возмутился: дескать, со стволом тут хожу, а вы наезжаете! Этим нарушил свой собственный принцип – надо было сразу бить. Чья-то рука ловким ударом по защёлке выбила магазин из гнезда автомата. Я двинул ближнему в зубы и, работая автоматом, как сапёрной лопатой, эту тыловую шушеру стал окучивать, а от столовой, вращая тяжёлыми артиллерийскими кулаками, уже бежали ко мне КПешные АЗДеэньщики.

Драка получилась грандиозная, и зажравшихся РМОшников мы раскатали, как пельмени. Однако магазин с патронами они успели спрятать. Тогда я пообещал им, что задержусь здесь, благо, БК при мне, и сытая, тёплая жизнь у них кончится. Что-то в моих глазах было такое, что они сразу поверили, и магазин быстро нашёлся. Больше к моим штанам никто никогда не приставал.

Погода все эти дни стояла тёплая, мы даже без бушлатов ходили. Когда мне брили голову, я вообще сидел на позиции при форме одежды «голый торс». Но вчера из ущелий полез туман, а вместе с ним и снег. Так что, поутру вид вокруг был, как на Новый год. К нему мы тоже готовимся, но только ёлку не можем найти. Не растёт тут ничего игольчатого.

Зенитку свою знаю уже неплохо, уверенно разбираю и заряжаю. Что самое смешное: по книжке для разборки полагается куча инструментов, но на практике обходимся шомполом от своего же автомата и кувалдой. О, безотказная кувалда!

При обучении не обошлось без курьёзов. Оказалось, что никто, включая командира дивизиона, не знает, как пользоваться дальномером и стрелять по воздушным целям. Привыкли пользоваться прицелом для неподвижных наземных целей.

Служба становится заметно скучнее. Остаётся одно развлечение: с поста в бинокль разглядывать Ведено. Как раз напротив нашего ВОПа находится мечеть, откуда в строго определённое время разносятся призывы муллы на молитву, больше похожие на жалобные завывания. Интересно заметить, что мечеть построена из того же красного кирпича, что и часовня на привокзальной площади в Щиграх. Да и проект тот же. Только у щигровской часовни купол золотистый, а у мечети – серебристый.

Хотя село начинается прямо у подножия сопки, на которой стоит наш ВОП, с местным населением практически не встречаемся. Только когда спускаемся вниз за дровами, местная детвора сбивается в стаи и громко кричит, обзывая нас «русскими свиньями». Мы смеёмся и грозим им стволами. Ребятня разбегается и дразнит нас уже из укрытий.

Связь с селом осуществляется только через КамАЗ, который каждые два дня ездит туда за водой. Через него же те, у кого есть деньги, заказывают покупки на местном базаре. Деньги же сердобольные родители присылают в письмах. Хотя их и потрошат безбожно, некоторые купюры всё-таки доходят. Других денежных поступлений у нас нет, так как денежного довольствия нам давно уже не платят.

Ещё для связи с селом у нас есть чех Саид, который тайно ходит к нам на ВОП для коммерции: выполняет заказы на покупки, делает обменные операции. Человек он немногословный, но однажды рассказал, что тоже служил в армии, но пятнадцать лет назад и на Дальнем Востоке. Минёры специально для него оставили проход в минных полях, лишь утыкав их спотыкалками.

Я однажды спросил Саида, как относятся в селе к его походам к нам, на что он ответил: грозятся убить, но семью-то кормить надо. Однажды Саид принёс на обмен НАТОвский камок, на подкладке фуражки которого было написано: «Шамиль». Мы смеялись: не с царского ли плеча Басаева одежонка? Кто-то из «контрабасов» его купил.

30.12.00 г. Из хроники: В течение суток производился обстрел Веденского ущелья артиллерией федеральных сил.

02.01.01 г. Новый год мы отметили громко и красиво. Правда, и в новогоднюю ночь пришлось своё время отстоять на посту.

Погода здесь стоит совсем не новогодняя, снега нет совершенно. За два дня до праздника с гор вдруг подул очень сильный и тёплый ветер, который не только мгновенно растопил снег, но и тут же высушил землю. А в новогоднюю ночь небеса разверзлись, и хлынул дождь. Поэтому утро Нового года застало меня в затопленном окопе, где я пытался спустить воду через стоки.

Накануне нам выдали подарки. Это коробка на двоих, в которой были: банка консервированных персиков, банка шпрот, палка колбасы, плитка шоколада, три пакетика растворимого кофе, три пакета сушёных абрикосов, пачка печенья и жевательная резинка. Всё это пошло на общий стол. Да ещё командир прикупил у чехов лимонада и наш повар расстарался. Словом, кое-что на столе было, на наш маленький гарнизон вполне достаточно.

Однако главным подарком были письма из дома! Я получил только одно, хотя, судя по содержанию, их должно было быть больше. Видимо, сволочи-писаря их потеряли. У них к письмам отношение самое безалаберное. Сам видел.

А Миллениум мы отметили так: до двенадцати посидели за столом, а в двенадцать поднялись наверх. Там же чёрт-те что творилось! Били в воздух из всего, что стреляло, – по всей Чечне, наверное! Светло было, как днём, так как миномётчики пускали осветительные мины-люстры, а все остальные стреляли трассерами.

И с БТРов били, и армейцы из танков. Мы тоже не остались в стороне от святого дела: ребята из взвода прикрытия стреляли из автоматов и пускали ракеты, а мы, зенитчики, высадили два короба трассирующих снарядов в гулкое чеченское небо... Словом, было дико красиво.

Потом немного погрустили, что не дома такой праздник встречаем (новое тысячелетие, как-никак!), попредставляли, как этот праздник выглядит дома. И по постам. Сейчас праздник кончился, начались обычные трудовые будни: чистим осыпающиеся окопы, таскаем воду, пилим дрова... Дрова здесь пилят совершенно по-варварски. Валят дерево, и в дело идёт только та часть, где нет сучьев, а остальное отбрасывается. Я попытался было исправить дело, но потом махнул рукой. Что мне, больше всех надо?

А леса здесь немереные. И деревья-то замечательные – орех, бук, граб.

Вообще-то, как я понял, на войне пила, топор, лопата дороже и ценнее любого оружия. Тем более, оружия здесь навалом.

В нашем расчёте теперь все три человека одного призыва: командир расчёта мой друг Лёха, я – наводчик, а заряжающий – боец Маркелов из Самары. Он только-только приехал. Служим исправно и часто стреляем.

Пока писал, с севера пополз густейший туман. Надо повысить бдительность, а то среди ночи прибежал ко мне весь в панике АГСник с соседнего поста и рассказал, что к нему в окоп заглянул кто-то на длинных ногах, в чёрной накидке и с волчьей мордой. Привиделось, наверное, спросонок, однако к себе он больше не пошёл. До самой смены у меня прятался.

06.01.01 г. Погода сейчас какая-то неустойчивая. Днём так тепло, что ходим в одних тельниках, а к ночи из ущелий наползает такой плотный туман, что буквально в двух шагах ничего не видно. Сразу становится промозгло и холодно. Из-за этого приходится поверх брони надевать ещё и бараний тулуп. Прав Суворов (который Резун, а не тот, что через Альпы): тулуп – оружие стратегическое. Ещё и обувь сегодня поменяли, а то я ещё с Моздока ходил в разных сапогах, половина же местного населения носила резиновые. Это прилетела «корова», под завязку набитая сапогами.

Сегодня погода сделала всё наоборот. Весь день был жуткий туман, думали, дождь пойдёт, но к ночи туман убрался в ущелья и низины и лежит там, освещённый полной луной, будто озеро. Изумительно красиво!

Вообще, природа здесь отчаянно красива, и горько становится, что всё загажено войной. В лес нельзя сунуться без миноискателя, потому что мин и растяжек там уйма. И наших, и чеченских. Прямо же напротив моей зенитки, метрах в шестидесяти, находится чудная поляна, а на ней сгоревшая БМП. Досталось тут ребятам. А недавно при рытье хода сообщения наткнулись на могилу. Судя по остаткам амуниции, кто-то из наших. И не старый ещё: зубы крепкие.

Да и само Ведено носит следы войны. С виду село как село, а в бинокль видно, что половина домов без окон и крыш, от школы одни руины остались. Однако народ живёт.

На ВОПе служба протекает ровно и спокойно. Все срочники теперь одного призыва, так что живём дружно. Правда, сегодня привезли сержанта 2-9, и он поначалу стал пальцы загибать, но ему быстро объяснили, что здесь не Краснодар. Теперь он просто сержант, нормальный.

08.01.01 г. Из хроники: В райцентре Ведено местные жители, собравшись у комендатуры, требовали освобождения заложников и прекращения обстрелов.

17.01.01 г. Дни идут настолько одинаковые, что даже маленькие события становятся значимыми. Например, после тёплого Нового года и Рождества наступили сильные холода, а у нас, как назло, заполнился туалет типа сортир. На общем собрании было решено, что вычерпать старый легче, чем долбить мёрзлую землю под новый. Теперь я с уверенностью могу сказать, что, как Геракл, видел Авгиевы конюшни. Работа, конечно, не из приятных, но насмеялись на неделю вперёд.

Ещё одно заметное событие – затмение Луны. Как только оно началось, в лесу вдруг страшно завыли волки, заорали дурными голосами птицы, а в Ведено на мечети муллы так заголосили, что на наших стриженых головах волосёнки встали дыбом, приподнимая каски.

Большую часть суток провожу в одиночестве на посту, поэтому много вспоминаю, что раньше было, да мечтаю, что впереди будет и как жизнь устроить. Помню, когда маленьким был, всё мечтал пострелять из чего-нибудь, а теперь на оружие и смотреть не хочется. Настрелялся уже из всего, что на ВОПе есть. Вчера из РПГ бил. Штука мощная. Однако даже собственный АК надоел до чёртиков. Капитан, который нас из Курска вёз, говорил, что после армии никакое оружие в руки брать не захочется. Прав капитан – становлюсь пацифистом.

23.01.01 г. Из хроники: В Веденском ущелье обнаружено несколько отрядов боевиков, по которым нанесены артиллерийские удары в окрестностях Ведено.

31.01.01 г. Армейская артиллерия бьёт куда-то в горы постоянно. Там десантники воюют. Нас, возможно, тоже сорвали бы на операции, но у нас такой дикий некомплект в людях и технике, что себя-то еле-еле обслуживаем. Правда, ходят слухи, что полк будут переводить вглубь ущелья, но нет средств нас отсюда выдернуть, а мы и рады. Там же придётся всё строить заново, а здесь мы даже собственный ПХД отстроили, и теперь у нашего ВОПа полная автономность.

Среди «гансов» у нас оказалось целых три дипломированных повара, и они теперь изо всех сил стараются. Было бы только из чего: несколько вертушек подряд пришли без продовольствия.

Недавно к нам перевели трёх ребят из Грозного. Рассказывают, что город весь в руинах, но народ помаленьку налаживает жизнь. И удивительно мало стреляют.

Погода установилась на удивление тёплая, как летом, а ещё недавно стояли жуткие морозы и снега было очень много. Сейчас же всё потаяло. Осталась одна непролазная грязь. От сырости началась стряпуха. И «бэтэры» зажрали. Довели, гады, до того, что в ярости спалил в печке новую «белку», о чём потом сильно жалел.

05.02.01 г. Из хроники: В Веденском ущелье отмечается усиление активности боевиков, участились случаи нападений на военные колонны и объекты.



ХАТУНИ

08.02.01 г. Поступил приказ: 1-му БОНу и приданым подразделениям – «мине» и нам, ЗУкам – сниматься с насиженных мест и отбыть в Хатуни со всем своим вооружением и скарбом. Имущества набралось много, потому что, не зная, что нас ждёт на новом месте, мы разобрали здесь всё, что только можно. Даже доски, которыми были обшиты стены блиндажа, забрали с собой. Мы бы и накат разобрали, но не было сил: на ВОПах вовсю свирепствовал голод. Ещё месяц назад я один поднимал пятидесятипятикилограммовые ящики со снарядами, а теперь мы один ящик тащили вчетвером, да и то часто отдыхали, дожидаясь, пока перед глазами перестанут мельтешить разноцветные круги.

Хатуни находится километрах в сорока от Ведено, однако ехали мы туда целый день из-за частых остановок. Наш расчёт ехал на бронированном «Урале» веденской комендатуры. Дорогу через бойницы было не рассмотреть, да мы особо и не стремились, а упластавшись с погрузкой, завалились плотной кучей на груду ящиков с БП и спали. Однако одно место всё-таки удалось разглядеть: на фоне разбитых домов и искорёженных заборов красовалась стелла, на которой почему-то по-английски было написано: «Добро пожаловать в Зелемхан-Юрт!» Ниже шёл русский перевод.

По дороге к нам со своей зениткой присоединился расчёт из селения Харачой. У них там была совсем крохотная застава, охраняющая отдел милиции, а стояли они рядом с десантовским ВОПом, который чехи полностью вырезали.

К вечеру прибыли в Хатуни и разместились в помещениях бывшего совхоза «Прогресс», о чём свидетельствовала уцелевшая вывеска. Тут раньше делали сливовый сок, поэтому все углы развалин были завалены этикетками и крышками для закатывания банок. Само село Хатуни довольно большое, но много пустых и разбитых домов, что для нас не так уж и плохо: стройматериалы всегда под рукой.

Нас присоединили к «миномётке» и дальше мы действовали вместе, строя в помещениях совхоза РОП, КП первого БОНа, ПХД, КХБП и всё прочее, что должно составить основную базу 1-го БОНа.

Поначалу от голода мы просто качались на ломах и апатия давила к земле, но вдруг на взлётку одна за другой стали садиться «коровы» – это пришла еда!!!.. Впервые за долгое время увидел книгу «Самоубийство» Виктора Суворова. Почитать, конечно, не дали, но фотографии посмотреть успел. Похоже, он всё ту же тему роет, но уже с той, с немецкой, стороны.



КИРОВ-ЮРТ

17.02.01 г. Работая, как звери, день и ночь, мы отрыли позицию и установили харачоевскую зенитку, отстроили позицию СПГ, оборудовали посты для их расчётов и всё необходимое для жизни батальона. Пристреляв установленную зенитку, оставив одно СПГ с расчётом, мы в составе 1 мсв, миномётной батареи, СПГ с его расчётом и нашей зенитки отправились в Киров- Юрт, где будем строить новую заставу. Везёт же мне на фортификацию!

Там же, на РОПе, осталась и основная масса продовольствия, поэтому, по опыту зная, что голод – не тётка, мы прежде всего забили всех собак, которые рискнули попасть в поле нашего зрения. А однажды ночью дозорные засекли движение в ближайшем лесочке и обработали его пулемётами. Утром разведка обнаружила там убитую лошадь. Поскольку мясо не годилось для заготовки впрок, тушу съели в один день. Это был, конечно, праздник живота, но потом мы шибко болели.

Остались в Хатуни и те ребята, что служили с нами на 9-ом ВОПе в Ведено. Жаль, конечно, расставаться, сжились уже как-то, хотя Киров-Юрт находится всего в километре от Хатуни. С наших новых позиций видны их мечеть и тополя.

С населением на новом месте дислокации установились поначалу «мир-дружба-фестиваль», и глава местной администрации в знак этого подарил нам новую двуручную пилу. Мы его тоже чем-то отблагодарили. Однако быстро выяснилось, что под звон бокалов и речей на выезде с заставы был установлен фугас, который тут же контузил водителя нашего КамАЗа (повезло, что из четырёх снарядов, входивших в состав фугаса, сработал только один), а глава администрации мгновенно исчез, так как находился в федеральном розыске. Отношения перешли в привычное русло – через прицелы.

22.02.01 г. Из хроники: У села Хатуни задержана журналист Анна Политковская после посещения ею селений Махкеты и Товзини.

13.03.01 г. Произошло великое событие: поменялся командир первого БОНа, с одним из взводов которого мы стоим. Комбат заехал и к нам. Привёз 120-мм миномёт, продуктов на месяц и, главное, письма, которые мы не получали уже месяца полтора-два! Новостей из дома – море! Все они трёхмесячной давности, мы же рады и таким, ведь пока читаешь – будто дома побывал.

На службе изменений мало. Уже месяц зарываемся в землю днём и сторожим себя ночью. Хотя за работой и службой время летит довольно быстро, но от службы и войны начинаю уставать. Автоматы ржавеют, бронежилеты рвутся... Броню мы заколебались штопать – заплата на заплате. Да и вся эта военно-полевая жизнь надоедает уже на второй день.

Мне, родившемуся на краю гарнизонного стрельбища, научившемуся говорить сначала «стреляют», а потом «мама», выросшему среди чёрных шинелей, матросских бушлатов и стреляных гильз, армия была не в диковинку, и относился я к ней, как к долгу, который Родине лучше отдать – всё равно с живого не слезет, – но с самой Ахтырки меня всё чаще посещает мысль: «А на кой чёрт мне всё это надо?!»

Не зря, значит, офицеры здесь больше двух месяцев стараются не задерживаться: нервы у них не выдерживают. Нервы у них действительно слабоваты. Старлей Мозгунов по прибытии на заставу выяснил вдруг, что наша боеготовность никуда не годится, и в «свободное» от рытья окопов время стал устраивать нам тренировки. Однако уложиться в его нормативы мы никак не могли... Изумившись нашей бестолковости, он (наконец-то!) отправил нас спать.

Среди ночи над заставой раздался вдруг страшный грохот! Мы мигом слетели с нар и разбежались по ячейкам и позициям, но изготовившись к бою... проснулись и быстро выяснили, что это грохочет «Град», которым десантники решили поработать среди ночи прямо поверх наших голов.

Чертыхнувшись, мы пошли досыпать, но в палатке обнаружили корчившихся от смеха дневальных, которые рассказали, что, во-первых, мы перекрыли все нормативы, во-вторых, грохот сбросил нашего «боевого» командира под койку, откуда он махал нам ручонкой и «командовал» трясущимися губами: «Скорее... Скорее...»

Мы снисходительно ухмыльнулись: «Учись военному делу настоящим образом, товарищ». Так что, бывают здесь и светлые минутки.

18.03.01 г. Ждём прибытия вертолёта с КП полка. Он должен забрать двух дембелей, с которыми мы и отправим письма. Поэтому все сейчас только тем и заняты, что строчат их.

Новости у нас прежние: копаем, строим да на постах стоим. Недавно приезжал командир АЗДна старлей Злобин и довёл до нас президентскую бумагу, по которой будут «день за два» и боевые выплаты идти. Там двенадцать пунктов, и мы, здесь находящиеся, попадаем под один: «Несение боевого дежурства». Правда, комдив добавил, что эта бумага действует до 15 мая, а потом будут пересматривать и выплаты скорее всего урежут, но «день за два» никак отменить не могут, так как условия службы у нас прежние, а стреляем мы намного больше, чем когда под Ведено стояли...

Март 2001 г. Из хроники. Тела убитых в Чечне военнослужащих перестали возить в ростовскую лабораторию – война окончена, забудьте.

25.03.01 г. Сегодня воскресенье. Начальство смилостивилось и объявило выходной, выделив нам даже час для написания писем, хотя отправить их скоро не получится. Говорят, что к нам идёт колонна, она письма и заберёт, а, может, даже привезёт письма из дома.

Здесь же у нас настоящее горе: позавчера получили телефонограмму, в которой говорится, что с 1 марта (!) мы, оказывается, служим «день за день». Пилюлю подсластили, увеличив боевые выплаты (оказалось враньём – прим. автора), да только нам от этого не легче. Ведь всего четыре месяца служить оставалось!

Мы сначала даже не поверили, но к вечеру приехал комбат и всё подтвердил. Поначалу, конечно, растерялись. Потом была буря протестов. Теперь кто как. Кто решил, зная в какой стране живёт, беречь нервы и не дёргаться. Кто рапорта пишет об отправке в Краснодар, но насчёт этого нам отцы-командиры прямо (по-моему, это был единственный случай за всю мою службу, когда нам что-то сказали прямо – прим. автора) сказали: номер не пройдёт. Для того-то «день за два» и отменили, чтобы нас здесь побольше было и мы бы подольше задерживались.

Расстройства, конечно, много, и сам-то уже успокоился вроде, а вот домашним ещё тяжелее станет ждать. Любит Родина под дых бить. И умело.

В остальном служба идёт по-прежнему. В расчёте нас осталось двое: я – наводчик, Лёха – командир. Так что мы – полновластные хозяева зенитки. Лёха Гостев родом из-под Волгограда. Рвался во флот, но военкомат обнаружил у него недостаточный для флота вес и забраковал. Скорее всего, просто у военкомата был план на войну и то, что Лёха по профессии рулевой-моторист, роли уже не играло.

Новый комбат распорядился передать наш расчёт и два расчёта СПГ из ведения миномётной батареи в подчинение первому взводу. Миномётный старшина был рад от нас избавиться, а пехотный никак за нас браться не хочет – своих обалдуев хватает. Мы этим незамедлительно воспользовались, и теперь над нами никакого контроля, а снабжение двойное. От работы то у «гансов», то у «мины» прячемся, а сигареты и там, и там получаем. Чуть старшины нас прижмут, мы командиру заставы плачемся: мы-де бедные, да несчастные, да никому ненужные... Словом, живём обычной солдатской жизнью.

Как говорится в одном солдатском стишке: «Масло съели, рыбу съели – две недели пролетели». Правда, ни масла, ни рыбы здесь солдаты не едят. Привезли как-то блок испорченного масла, и повара растопили его вместе с плесенью для заправки каши, а вместо рыбы здесь страшно солёная дагестанская килька в томате. Спасибо Родине и за это, а то собаки в округе уже кончились.

Погода в последние дни стояла прямо летняя. Мы уже раздетые ходили и загорать пытались, но вчера внезапно пошёл дождь, а к утру и снега насыпало. Северный Кавказ, чёрт бы его побрал!

Тут ещё у народа водянка началась, как у блокадников, и фельдшер пытается её лечить, хотя даже я знаю, что лечить надо не болезнь, а причины, её вызвавшие. Это уже с почками что-то связано. Однако медицине виднее. На то она и медицина.

02.04.01 г. Из хроники. В мечети селения Киров-Юрт обнаружен большой склад оружия и боеприпасов без следов консервации.

14.04.01 г. Наконец-то случилось великое счастье: пошёл проливной дождь. Поэтому все работы прекращены, сидим в палатке, просушиваемся. Еле-еле нашёл кусочек чистого листа, и сейчас все выпали спать, а я пристроился писать по всем правилам армейской романтики – на каске.

У нас всё по-прежнему: работаем, работаем и ещё раз работаем. Тем более, что все работы пришлось начинать заново. Дело в том, что новый комбат усмотрел (наконец-то!) непорядок. Наша застава была расположена в низине, прямо на берегу речки Басс, и прекрасно просматривалась с окрестных высоток. Тут как-то три ночи подряд воевали, так чехи настолько близко били, что головы было не поднять, а по сёлам и не шарахнуть толком, так как Махкеты, хотя и лежат впереди за речкой, но лесистый берег их скрывает. Киров-Юрт вообще позади за полем. На кой чёрт нас сюда с самого начала загнали – ума не приложу.

Комбат приказал подняться выше, и теперь мы расположились в здании бывшего РСУ, но уже над сёлами. Кроме того, с нового места нам видны Хатуни, мост через речку Басс, а на склоне горы виден Сельментаузен. Слева в сотне метров от нас стоят десантники 119-й Тульской дивизии, а на горе – их ВОП.

Позиция, конечно, гораздо лучше, но могли бы об этом и раньше догадаться. Ведь все окопы были отрыты, все посты отстроены, а здесь всё надо начинать сначала. Да ещё и своё заставное начальство мозги пудрит. По их приказам позицию зенитки уже три раза меняли. Только окопаемся, пост отстроим – приказ: передвинуться на новое место! А ведь это ещё и саму зенитку поднять, перекатить, на тарелки опустить. Был бы у нас полный расчёт, тогда полегче было б, а то вдвоём с Лёхой паримся.

Вчера ещё прапор привязался: надо, мол, зенитку почистить. А чистить-то и нечем. Ружейного масла я с Краснодара не видел. Пришлось по-тихому солярку с десовской машины слить. Благо, на ней водилой – земляк из Железногорска. Да я ещё полцинка литола слил с какого-то трактора. С тем и приступили. Провозились целый день! Ведь полную разборку делали первый раз в жизни. Разобрать-то ещё разобрали, а собрать – никак! Нас ведь никто ничему не учил, да и спросить не у кого. Кругом такие же «спецы». Однако к ночи всё-таки управились.

Из служебных новостей только одна, да и та плохая: отменили не только выслугу, но и боевые выплаты. Служим мы здесь теперь так же, как в Курске или Краснодаре, на асфальте. Тоска, словом, но: «Мы были выше и упрямей своей зачуханной судьбы».

Здесь уже наступила настоящая весна. Погода тёплая, трава зелёная, чеховские коровы пасутся возле наших минных полей, а по утрам в сёлах петухи поют. Полная деревенская идиллия, если бы не перестрелки и обстрелы.

Весна 2001 года. Из хроники. Старейшины сёл Веденского района выступили посредниками в переговорах между А. Кадыровым и Ш. Басаевым.

22.04.01 г. На прошлой неделе к нашим соседям-десантникам приезжал Путин. Мы, правда, об этом узнали только на следующий день, а тогда всё удивлялись: что это столько вертушек над нами вертится? У десантников ему задали вопрос насчёт выслуги и выплат, но он ответил, что ничего сказать не может, а будут этот вопрос решать в Кремле. Во, армия: даже Главковерх в ней ничего не знает!

А вчера приехали офицеры из Хатуни и говорят, что по телевизору передавали и в полк «телега» пришла о том, что выслугу «день за два» и боевые выплаты оставили до 1 июня. У всех сразу настроение резко подскочило, ещё бы: дембель в октябре! Как мало солдату для счастья надо. В общем, живём надеждой, что всё это правда. (Потом выяснится, что это опять очередная командирская брехня. – прим. автора).

Приехала долгожданная партия новеньких. Нам в расчёт подкинули двоих. Один – земляк Андрюха Парамонов из Фатежа. Мы и призывались, и на СБЗ вместе приехали. Только он на КП полка зениткой правил, а как привезли новеньких, его и перебросили на дальнюю заставу. Второй – волгоградец, только-только приехал, хотя и нашего призыва.

Они нарассказывали много новостей. Многим из тех, с кем мы на СБЗ вместе приехали, ко Дню ВВ надавали ефрейторов и сержантов, а про нас забыли. С глаз долой – из сердца вон. Чёрт с ними, мы и без лычек проживём, тем более что их тут никто не носит. Однако, честно говоря, обидно.

Ещё рассказали, что двое из нашей партии уже успели и здесь из армии сбежать. Одного я хорошо знаю. Мы с ним, помнится, не одну тележку грязной посуды в наряде перемыли. Парень нормальный был, что же это его на побег-то могло толкнуть?

По веденским горам они бегали недолго. Чехи их сами отловили и поменяли у комполка на соляру. Теперь у ребят не служба, а сплошной зиндан, из которого их выпускают только для вычерпывания выгребных и сливных ям, а их в полку много. Издеваться у нас умеют. И с удовольствием.

Новости-то они привезли, но не привезли главного – писем. Писем с этой партией шло много, но чёртов дух потерял их в Моздоке во время погрузок-перегрузок. Небеса содрогнулись от раскатов отборного мата: ведь мы так этих писем ждали! Хотя, если разобраться, тот парнишка и виноват-то меньше всех. Загоняли, поди, стригунка командирское барахло таскать, вот он письма из виду и упустил.

У нас же всё по-старому: окапываемся, обустраиваемся... Правда, этому мешают частые проливные дожди. Так бы всё ничего, ведь в дождь работать не надо, но как только начинается ливень, мы проклинаем полевые условия жизни. Палатка течёт, растяжки гнилые лопаются, дров нет... Однако как только дождь пройдёт, выглянет солнце – настроение сразу поднимается. Кругом такая красота! Чисто вымытые горы все в зелени, речка сразу водой наполняется, шумит круглые сутки.

Вокруг заставы прёт крапива. Старшина это дело просёк и сегодня на обед обещает крапивные щи. Подозреваю, кормить будут ими часто. Продукт, как говориться, дешёвый и всегда в изобилии. Лучше уж крапива, чем осточертевший овёс. Да и от недостатка витаминов становятся рыхлыми пальцы, гниют и выпадают ногти.

С некоторых пор наших ребят стали брать на зачистки. Что представляет собой зачистка, сейчас опишу. Вооружённая толпа во главе с командиром окружает дом в селе и начинает переворачивать всё в нём вверх дном. Естественно, к рукам бойцов многое прилипает, и хотя начальство устраивает потом несколько обысков, многие уже обзавелись ножами, фонариками и инструментом, но первым долгом «чистильщики» поменяли свои корявые солдатские ложки на нержавеющие с красивыми витыми узорчатыми ручками.

На последней зачистке зачистили заодно и соседний магазин. Бойцы добывают конфеты да сигареты, а отцы-командиры – телевизоры и магнитофоны. Как-то с зачистки мимо нашей заставы БТРы проволокли на буксире ещё и две легковушки – «Волгу» и иномарку какую-то.

02.05.01 г. Из хроники. В селении Махкеты обнаружен тайник с оружием.

06.05.01 г. Сегодня воскресенье, и начальство объявило «час письма». Правда, и так целый день идёт дождь, и ночью даже гроза бушевала с молниями. Во время обеда жгут молнии ударил в землю прямо перед нашей столовой (это обгорелый строительный вагончик с дырявой крышей). Не выпуская котелков из рук, народ мгновенно упал вниз и затаился, оценивая обстановку. Однако быстро успокоились, сообразив, что небесный снайпер тоже, бывает, промахивается. Только у парня, что сидел возле самого выхода, коротко стриженые волосы встали пушистым ёжиком, а по ним голубыми всполохами бегали искры...

07.05.01 г. Вчера так и не удалось дописать. Начальство нашло-таки работу – под дождём дрова рубить. Хорошо, что живущие с нами менты привезли бензопилу, и теперь основная наша работа – чурбаки колоть.

Недавно перешли на летнюю форму одежды, а то жара стоит, мы же в шапках паримся. Выдали камки, сапоги, кепи, а вот тельников нашему расчёту не досталось. Мы же приданое подразделение, и снабжение у нас – что от взвода осталось. Но это, как говорится, мелочи жизни.

Правда, они-то жить и мешают. После первого же дождя камки развалились, так как были предназначены для одного раза – похорон. Старшина раздобыл где-то по дешёвке «разуху» и нам её впарил. Чёрный, однако, у старшины юмор.

Чехи прямо перед нашей позицией за речкой распахали огород и сажают картошку, но я сомневаюсь, что им что-то достанется от урожая. Ребята уже сейчас предвкушают аппетитные блюда из той картошки. А так чехов в селе видно редко, хотя село большое и богатое. Все дома здоровенные, крыты железом – настоящие дворцы. Не у всякого начальника в России такой особняк увидишь.

Погода сегодня замечательная. От вчерашней грозы не осталось и следа, земля высохла моментально, но жары нет. Даже работа в удовольствие. Я покопал окопы и заступил на пост, где и пишу, напарник же окрестности осматривает, а из амбразуры горячий ветерок дует, выгоняя из наших костей зимнюю стужу.

Сегодня приезжал БТР из Хатуни, и ребята рассказали, что на РОПе ждут какую-то большую шишку с проверкой, поэтому спешно делают клумбы цветочные, сажают аллеи, дорожки посыпают гравием и трамбуют их кувалдами... Всё это на фоне окопов, ходов сообщения, огневых позиций. Неужели все эти «проверяйки» не могут по нормальной земле несколько метров пройти? Или наши лизоблюды уже остановиться не могут?..

Сейчас, наверное, ко Дню Победы по телевизору много военных фильмов крутят, а у нас хотя и есть телевизор, но из-за окружающих гор нет никакого приёма. Мы-то находимся на высоте восемьсот семьдесят метров, но горы вокруг ещё выше.

19.05.01 г. Наконец-то пришла партия из Краснодара и привезла письма! Настоящий праздник души! Единственное, что этот праздник омрачает, так это устные новости. В Краснодаре ребятам перед отправкой полкан клялся и божился, что «день за два» как шёл, так и идёт, а в Ведено сразу «обрадовали», что всё давно отменено. Никто ничего толком не знает, а кто знает – не говорит или врёт.

Продолжаем строить заставу: копаем окопы, траншеи, позиции, капониры, строим КХБ, ПХД, баню, рубим дрова, таскаем воду, а в промежутках между всеми этими делами стоим на постах и «обрабатываем местность». Стреляем, значит...

Метрах в ста от нас стоит полк Тульской дивизии ВДВ, но тесно с ними не общаемся, хотя живём рядом, и они нам каждый день воду привозят. Мы же разной ведомственной принадлежности, а это у нас в стране очень важно даже на войне.

Основная задача нашей заставы – охрана и содействие поселковому отделению милиции, которое представлено небольшим отрядом милиционеров. Раньше менты были из Перми, а недавно их сменили самарские. Пермские были все молодые, только и делали, что водку жрали да в футбол играли. Самарские же – люди солидного возраста, всё какими-то своими милицейскими делами заняты, но и водку жрут исправно. Наши командиры с самарскими водиться не любят, потому что, хотя и пьют все вместе, но всё под пьяную руку сказанное менты «заточковывают». Службу бдят, словом. Ещё менты берут наших ребят в качестве охраны на выезды да на «зачистки-обчистки» гоняют.

На прошлой неделе при рытье хода сообщения откопали карабин 1954 года выпуска. Карабин вполне исправный, только штык откручен. Правда, испытать мы его не смогли, так как для него нужен автоматный патрон калибра 7,62 мм. У нас таких нет, и у чехов, видимо, кончились, потому карабин и зарыли явно в эту уже войну. Про запас, наверное.

С этой партией нам привезли ещё одного зенитчика. Он рассказал, что в Краснодаре нашего призыва не осталось никого. «На выезд» (в Чечню – прим. автора) отправили даже тех, на кого список в медчасти вели, что им оружие ни в коем случае доверять нельзя, и в караул не допускали, как «инвалидов по голове». С 28-го мая на выезд поедут ребята уже следующего за нами осеннего призыва. Здесь же на заставе старшего призыва не осталось никого. Мы – ветераны.

24.05.01 г. Каждый день – точное повторение предыдущего. Всё те же работы, те же посты. Даже погода повторяется: до обеда – дождь проливной, потом – жара, как в парилке, а бывает и наоборот. Ходим вечно мокрые, грязные, от пота липкие, сами себе противные. Окопы тоже сырые, осклизлые. И так каждый день... Грустно как-то. Это, наверное, из-за ЧП: на заставе застрелился солдат.

Дело в том, что из-за тяжёлой работы днём и куража пьяных «шакалов» ночью с нами начали происходить странные вещи: кто вдруг замирает стоя и с открытыми глазами, кто с каменным выражением лица начинает нести какую-то околесицу, а я, например, как-то принялся ни с того ни с сего издавать утробно-тукающие звуки, пока напарник меня к действительности возвращал. Я где-то читал, что это мозг, пытаясь спасти психику от перенапряжения, отключает сознание. Однако у парня, видимо, напряжение продолжало расти, вот он и сломался. Написал: «Прости, мама. Больше не могу»... И нажал на курок... Несмотря на страшную рану, он жил ещё долго и умер у десантников, когда они пытались перебросить его своим транспортом в госпиталь.

Поначалу командиры хотели свалить всё на чехов, но десантники не стали покрывать чужие грехи – своих хватает. Поэтому дело получило огласку, и даже началось следствие, для чего командира заставы отправили в Россию. Десантники поставили нам в укор лёгкость, с которой капитан отсюда свалил. Сказали, что такие вопросы надо решать здесь. И предложили «левые» патроны. (Потом мы узнали, что командир заставы капитан Осипенко был по-тихому уволен из ВВ и с повышением звания отправлен «укреплять милицию боевыми кадрами». Теперь он, наверное, уже полковник. Такие люди быстро идут вверх. – прим. автора).

26.05.01 г. Из хроники. На горной дороге возле селения Джаной-Ведено группа чеченцев напала на военную колонну.

05.06.01 г. Со сменой командира заставы резко поменялся режим. Работаем теперь только до обеда, после которого все отбиваются спать до ужина, а потом кто на посты идёт, кто дальше спит – им ночью стоять. Теперь-то жить можно, но в первый день у меня была дикая ломка. Дело в том, что я уже и не помню, когда был без брони больше двух часов подряд. Поэтому в первую же ночь кости, не ощутив привычной тяжести бронежилета, стали вольно и безмятежно располагаться в суставах, и меня разбудила страшная боль в шее, спине и боках. Ощущения были такими, будто по телу целый день палками колошматили. Теперь-то сплю хорошо, и это хорошая новость.

Есть и неприятные. Сначала от нас уехали менты и увезли с собой гапчик и бензопилу, но это ещё полбеды. Беда же в том, что нас опять собираются перебрасывать. На этот раз в Сельментаузен. Это неподалёку (здесь вообще все сёла на расстоянии один-два километра друг от друга), но рыть-то придётся всё заново! Мы как-то замерили: за время, прошедшее с момента нашей переброски из Ведено, ломы стали на пять сантиметров короче! Здесь же не земля, а смесь глины, песка и щебня. Да и обидно бросать такое обжитое место.

Позавчера впервые за всё время пребывания в Чечне ходил в село. После отъезда ментов с генератором нашему начальству очень не понравилось без света жить, вот мы и тянули линию до поселкового трансформатора. Я же ходил боевым охранением.

Село красивое. Широкие, обсаженные деревьями улицы, большие кирпичные дома, просторные дворы. Ворота у всех железные и витые заборы к ним. После шестимесячного пребывания в блиндажах и палатках всё это – а также коровы возле домов, люди в штатском – было непривычно. И вдруг так захотелось домой, что хоть волком вой! Как только ушли оттуда – враз полегчало. Дом нам пока лишь может сниться. Что он и делает, но редко...

На днях при колке дров у парня сорвался топор и начисто снёс ему большой палец на руке. Руку мы ему быстро зажгутовали, а командир влил в раненого пол полторашки чачи. Остальное отдал сопровождающему, чтобы доливал по мере надобности. Первое, что спросил пришедший в себя парень – отправят ли его теперь назад, в Россию? Хорошо, что у командира водка ещё не кончилась, а то в прошлый раз, когда при «абортировании» стодвадцатки парню стабилизатором мины порвало руку, он от боли на стенку лез. Промедол ведь в войсках существует лишь теоретически.

Погода весь май была нестабильная: день жара стоит, а на следующий – дождь или туман. Сразу становится холодно, как осенью. Последнюю же неделю стоит жара за тридцать, но только днём, а ночью на постах стоим в бушлатах и о горячем чае мечтаем. Пробовали из тубусов от «градов», пластиковых бутылок и песка делать термосы, но они тепло плохо держат.

27.06.01 г. Из хроники. В селении Сельментаузен обстреляна позиция федеральных сил.

29.06.01 г. Сегодня погода, как в Заполярье: туман и мелкий промозглый дождик. А ещё вчера была жарища. Все сразу вспомнили про бушлаты и мечутся-ищут куда подевали. Мне эти метания побоку – мой всегда на штатном месте. Поэтому я тихо и тактично слинял на пост, где и пишу.

Пост для нас – второй дом. Здесь мы проводим основную часть суток. У нас здесь есть и шашки, и карты, и домино, а в данный момент напарник трудится над шахматами. Всё это делаем миниатюрных размеров, чтобы моментально спрятать при проверке. Здесь же прячем книги и газеты, какие удаётся достать. Словом, живём, как полагается, своей солдатской жизнью.

Вчера у нас была баня. Мы здесь построили шикарную по полевым понятиям баньку. Правда, она из шлакоблоков, но с парилкой, мыльной, предбанником. Парилка крохотная, а народа набивается много, и толком-то не попаришься. Тогда я придумал способ выкуривания парного населения. Захожу в парилку с котелком горячей воды и начинаю поливать каменку... Меньше минуты надо, чтобы в парилке стало просторно, а народ с матюгами вывалился вон. Так что я вчера попарился от души, помылся неспеша, да ещё и постираться успел. Сразу вкусно запахло жизнью, и стала она бесконечно огромной.

Стрессов тут, конечно, хватает, но снимать их водкой или наркотой что-то не тянет, хотя мог бы: от мака все луга вокруг красные, а конопля прямо у нас перед постом растёт. Как-то десы за то, что попались на наших «угодьях», притащили целый ящик беломора. Радости наших курильщиков не было предела.

В поле сейчас хорошо. Мы недавно копали через него ход сообщения, так, будто дома на покос вышел. Цветы под ноги стелятся, бабочки порхают, мятой пахнет... Мятой мы постоянно чай завариваем. Только с сахаром в стране напряжёнка. В понедельник же прямо с поста в пойме реки подстрелили двух зайцев. Оба тут же пошли в общий котёл.

Пока я писал, напарник сел в каску и тихо спал в уголке, но вдруг вскочил и стал метаться по посту, дико озираясь, странно подвывая и шарахаясь по углам. Немного придя в себя, он рассказал, что приснилось ему, будто нас всех прямо с заставы в том виде, в каком мы есть, погрузили в машины и куда-то повезли. Как всегда никто не знает куда, но все почему-то уверены, что на дембель. Эта мысль тихо греет нас, и мы блаженно дремлем, покачиваясь в такт движению машины... Наконец, машина останавливается, все с интересом смотрят вперёд и видят плакат «Добро пожаловать», а под ним... «родные» ворота Ахтырки! «Господи!!! Неужели опять КМБ!!! И служба по новой?!!» – трясясь всем телом, рассказывал напарник. Я долго хохотал, а он всё тряс головой и недоверчиво осматривался, не до конца веря, что тот кошмар ему просто приснился. Видно, досталось парню по «духанке», хотя, обсудив вечером этот сон, народ пришёл к единому мнению: это было бы для нас настоящим кошмаром.

01.07.01 г. Из хроники. Российская авиация уничтожила базу боевиков в лесном массиве вблизи селения Махкеты.

08.07.01 г. Вчера приехала смена командиру миномётной батареи, и он сказал, что партия от АЗДНа поедет в конце июля, а значит к нам она попадёт лишь в середине августа. Так что письма нам ждать ещё целый месяц. Сам же комбат наши письма не захватил. Не возжелало «их благородие»... Ну что ж, шакал он и есть шакал.

На службе всё по-старому: работа да посты, но недавно произошёл довольно забавный случай. Поскольку наша зенитка произведена в далёком 1967 году и прошла не одну войну, то теперь она постепенно сыплется. То одно сломается, то другое, но всё-таки с поломками справлялись, а тут вдруг накрылись оба бойка. Как оказалось, запасных и в природе не существует. Даже у десов, хотя они по снабжению гораздо лучше нас.

Тогда мы сломанным напильником из двух ржавых гвоздей, которые вытащили из ближайшего забора, выточили бойки сами. Поставили, проверили – и ведь работают! Но гвозди не калёные, поэтому быстро затупились. Тогда мы выбили две шпонки из механизмов, что остались ещё от РСУ, и выточили бойки снова. Правда, напильник от такой работы стал абсолютно гладким, но теперь наша зенитка молотит на самодельных бойках и не кашляет. Прямо мастера-оружейники, а ещё недавно не знали, с какой стороны к зенитке и подходить. Гордость прямо распирает, чёрт возьми!

Как-то лётчики работали по окрестным горам, и одна «сушка», заходя на бомбёжку, уронила бомбу прямо напротив нас возле речки. Мы сначала хотели долбануть по ней трассером, но потом раздумали: чёрт её знает, куда она свои осколки добросит? Так и лежит она во славу Родине, на страх врагам.

Погода сейчас установилась комфортная. Не особо жарко, но и не холодно. Правда, три дня назад ударил ливень с очень крупным градом, и думаю, что у наших чехов на огороде всё побило. А жаль…

15.07.01 г. Обстановка на заставе стала намного спокойнее. Сейчас со стороны посмотреть, и не скажешь, что мы на ПВД. Рядом с нами живут десантники, и когда они приходят к нам, то буквально выпадают в осадок. Сами-то они живут обычной фронтовой жизнью, то есть где живут – там и... Они и воюют по-чёрному: из зачисток не вылазят, и чехи их колонны постоянно рвут, хотя и танки, и САУ, и авиация их поддерживают по первому требованию, а их «грады» снабжают вёдрами всю округу.

У нас же на весь первый БОН – дышащий на ладан БТР и битый-перебитый КамАЗ. Правда, новый комбат рассказал, что наш полк расформировывают, а на его базе создадут горно-егерский батальон. Егеря мы, конечно, ещё те: я-то хотя бы в детстве по заполярным сопкам побегал, а большинство наших ребят выше бугра за околицей никаких восхождений не делало. Но Родина прикажет...

В промежутке между ужином и вечерней поверкой мы стали собираться на песенные посиделки. Репертуар в основном тюремный. Например, «Таганку» я даже на бис исполняю. Хорошо слушается чапаевский «Чёрный ворон», а от расторгуевского «Коня» народ впадает в тяжёлую мужицкую тоску. Ведь большинство ребят здесь из деревень или очень маленьких городков.

Для хорового пения хорошо идут различные армейские речёвки или «Бумбараш», но кроме «Наплявать, наплявать, надоело ваявать...» слов никто не помнит, а то, что мы пытаемся досочинить – дичайшая нецензурщина. Но несомненный хит заставы – песня времён ещё афганской войны: «Взвоет ветер над бараками, и БМП вдруг лязгнет траками... Домой, домой... Пора домой...»

18.07.01 г. В Веденском ущелье обстреляна застава полка оперативного назначения внутренних войск МВД.

19.07.01 г. Сегодня приехала смена командиру заставы, и старый приказал нам срочно писать письма. Он их и заберёт. Вчера прилетела долгожданная партия от первого БОНа. Нам, зенитчикам и миномётчикам, она писем не привезла, но привезла сигареты и спички. Сигарет народ не видел уже недели две. Даже табачный мусор из всех карманов повытряхивали. А уж про спички я вообще молчу. Когда нужен огонь, разбирается патрон, и порох поджигается с помощью линзы от оптического прицела и солнца. Такая вот фронтовая экзотика в полном объёме. Тем более, уж чего-чего, а солнца тут много.

Дождей уже давно не было. Даже речка стала пересыхать. Я практически всё время на воздухе, поэтому загорел не хуже негра. Жара здесь переносится намного легче, чем дома. Из-за высокогорья, наверное. Горы за день так раскаляются, что в мареве и дымке кажется, будто они качаются.

Из-за жары я непроизвольно, но точно воспроизвёл сюжет из фильма «Блокпост» в жизни. Заступил на пост днём и, чтобы не утруждать себя лишней сбруей, развесил её на зенитке, а сам стал озирать окрестности в поисках супостата. Вдруг вижу: в неурочный час от Хатуни подъезжает КамАЗ, выгружаются из него какие-то «проверяйки» и топают прямо ко мне на пост. Быстро сгребаюсь в кучу и замираю, поедая глазами начальство. Однако командир заставы почему-то хмурится, а «проверяйка» странно пучит глаза. Только тогда я соображаю, что из одежды на мне лишь каска, бронежилет, автомат и тапочки из «кирзачей»! Как выяснилось, аналогичную ситуацию наблюдали проверяющие и на всех остальных постах. Командир издал приказ: «Впредь перед проверяющими одевать хотя бы штаны».

Ночью проводили обработку местности, и в самый разгар боя ломается ручка вертикальной наводки нашей древней зенитки. Командир заставы орёт благим матом: почему, дескать, не стреляете? Ухватились мы тогда вдвоём за ограждение стволов и двигали их таким макаром, пока добивали короба. Потом меняли стволы и били снова. Оглушило сильно, однако к утру более-менее прошло. К утру же мы и зенитку отремонтировали из подручных материалов. Так что, и в армии можно кое-чему научиться.

С этой вертушкой улетают домой последние батальонные дембеля 2-9, которые приехали на выезд вместе с нами. Очень грустно и завидно на них смотреть. С ними же улетает и парень нашего призыва. У него от водянки полностью разложились пальцы на правой руке. Если не сумеют вылечить, придётся парню менять профессию: он – гитарист.

30.07.01 г. Стало больше свободного времени, поэтому и пишу чаще. На прошлой неделе сменился командир заставы. Старый только-только отпраздновал своё 25-летие, как ему и смена пришла. Мой напарник как раз ко дню его рождения подстрелил зайца, который и пошёл на праздничный стол. Несмотря на молодость, командир уже успел побывать не на одной войне и был единственным боевым старлеем среди шакало-синюшного сброда. Правда, от пьяного куража его спасает то, что по молодости лет он вырубается быстрее, чем до него доходит.

Новый командир оказался ещё моложе. Ему всего 23 года. Сам ещё недавно был курсантом, и эта командировка у него первая. Работой он нас не напрягает. Да и работы той: только-то дрова заготовить для кухни и бани, а этим весь взвод не займёшь. Поэтому все, кому не нашлось полезного дела, выходят с лопатами в окопы и делают вид, что работают. Так продолжается до обеда, после которого все отбиваются спать.

Так что свободного времени предостаточно, и я теперь даже книги почитываю, хотя достать что-либо чрезвычайно трудно. Мне попался сборник рассказов и повестей Пришвина. До армии я, помниться, подобные книги не очень-то жаловал, а тут каждой страницей упиваюсь. Особенно забавно он жизнь лопарей описал. Жаль, что во времена моего детства их уже не было. Уничтожили северных гномиков советская власть плюс военизация Заполярья.

Как я заметил, ребята все поголовно стали «читалками». Даже те, кто и букварь-то до конца не дочитал. Взрослеем, наверное. Не мудрено: день за два живём. Даже если и отменили.

На заставе у часовых появилась дополнительная обязанность: следить, чтобы старшина не вынес что-нибудь за территорию и не загнал чехам. Дело в том, что у старшины уже второй месяц запой, но ни пресечь, ни отправить его в Россию командир не может. В результате на старшину уже и смотреть страшно. Опух, как чёрт. Да ещё и продать готов всё, что угодно, лишь бы водки достать. Страшное всё-таки дело – запой. Был мужик как мужик, а теперь даже на рожу смотреть противно.

01.08.01 г. К нам на заставу поселили фейсов. Снаряжение и оружие у них – одно загляденье, но почему-то импортный «Магнум», а где же отечественные «родственники АКашникова»? Правда, один грамотный контрабас просветил, что АК не является нашей национальной гордостью, поскольку он всего лишь калька с немецкого «Шмайсера» 30-х годов, а то, из чего фашисты любят убивать героев в наших фильмах, 9-мм пистолет-автомат «Эрма», которым вооружали в вермахте лишь парашютистов и танкистов элитных частей. (Недавно нашёл подтверждение этому в советском «Военно-энциклопедическом словаре» и журнале «Наука и жизнь» за 1985 год – прим. автора).

В то же время фейсы были в шоке, когда узнали, что нашей зенитке уже почти сорок лет, а запчасти для неё мы вытачиваем сами из металлолома. В общем, удивили мы друг друга.

Фейсы выискивали по округе снайперские лёжки и ставили там фугасы. Как-то один из них сработал. Взрыв был настолько мощным, что развалины, где фугас был установлен, подпрыгнули и с грохотом ссыпались в образовавшуюся воронку. Разбирать завал с целью установления причины взрыва разведка не стала. Так и числится у нас эта груда камней – «ориентир Могила Воина Ислама».

На досуге фейсы учат нас минному делу. Показывают, какие мины у чехов, и наши МОНы. Учат ставить и снимать растяжки, фугасы обезвреживать. Мне, надеюсь, не понадобится, но интересно.

Погода у нас – жара под сорок, а дождей за весь июль ни одного! Поэтому выставив боевое охранение, мы иногда купаемся в речке напротив зенитной позиции, но вода такая ледяная, что долго в ней не поплещешься. Здесь же в речке берём воду, когда надоедает пить голую хлорку, которую нам привозят десы в бочках из-под солярки.

01.08.01 г. Недавно среди ночи на нескольких постах одновременно затрещали автоматы, а это здесь – сигнал тревоги. На одиночные-то выстрелы никто не обращает внимания.

Мы заняли позиции и начали обработку местности. Однако по нам довольно плотно ударили со стороны Киров-Юрта, а потом и от Махкеты. Не то чтобы нас это обескуражило, а скорее обрадовало: противник ясен, виден и понятен. Быстро разобрав сектора и цели, мы обрушили на них всю нашу огневую мощь.

За время боя половину наших автоматов заклинило, у моего расплавилось цевьё, а у РПК оно просто загорелось, и в самый разгар перестрелки его пришлось срочно тушить. На нашей зенитке поначалу забивало звеньеотвод, но с этим мы справлялись быстро, а когда, несмотря на смену стволов, она стала просто выплёвывать снаряды за бруствер, мы уже ничего поделать не смогли.

Ещё в начале боя командир заставы связался с Хатуни по портативной рации, стал докладывать обстановку, но вдруг грохнула 120-ка. От неожиданности командир рацию выронил и в темноте не смог её нашарить. Полночи включённая рация гнала в эфир грохот боя и матюги миномётной обслуги, сильно напоминающие звуки рукопашной схватки, но никто даже не дрогнул, чтобы разобраться в ситуации и поддержать огнём. Более того, как рассказывали потом ребята из Хатуни, – когда рация, захрипев, наконец, смолкла, все были уверены, что нас добивают.

Правда, ребята-десантники кричали из окопов своего боевого охранения миномётчикам: «Менты! Помощь нужна?» «Мина» гордо ту помощь отклонила: сами, мол, с усами.

Только когда совсем рассвело, от Хатуни осторожно подъехал КамАЗ, и прибывший с ним народ был сильно удивлён тем, что застава, выставив посты, безмятежно спит.

Днём разведка прочесала местность, но чехи умеют за собой «подметать». Только произведёнными в тысяча лохматом году 82-мм минами были утыканы все чеховские огороды. Неразорвавшиеся снаряды и мины мы собираем и загоняем ментам, которые формируют из них «бандитские схроны» и получают благодарности от своего начальства. Если же кто-то хочет слупить с ментов больше, то эти боеприпасы разбираются и из их компонентов изготавливается фугас. Благо, фейсы нас этому неплохо обучили. Фугасы менты хватают, не торгуясь. На выручку берём кто хлеб, кто водку.

(А командира заставы за этот бой сняли, обвинив в перерасходе боеприпасов – порядка 11.000 единиц, – хотя их тут отродясь никто не считал. Клима было жалко – неплохой мужик, но – «не жилец». Комбат на него с самого начала наезжал, даже нас, солдат, не стесняясь, а тут вдруг удобный повод. – прим. автора).

Из-за жары речка совсем пересохла. По ночам слышно громыхание вёдер о её камни. Это ребята из взвода бегают на чеховский огород за картошкой. Мы их прикрываем.

05.08.01 г. Из хроники. На дороге, ведущей в селение Махкеты, расстрелян из гранатомёта БТР внутренних войск.

08.08.01 г. Прилетела вертушка из Ведено, а на ней два солдата и офицер. Привезли письма, но только на первый БОН, а нам ничего. Привезли ещё и денежное довольствие, но на руки выдали только офицерам и контрабасам, а срочникам купили рыльно-мыльных рублей на двадцать, а остальные деньги растворились. Но это проблемы батальона, а нам, артиллерии, ничего не привозят даже для видимости. И без нас есть, кому пропить.

Позавчера колонна десантников недалеко от Киров-Юрта напоролась на засаду и целый день долбилась с чехами у моста. Мы тоже изготовились к бою, но десанты просили огня не открывать, чтобы не попасть под наше же молотилово. Поэтому мы лишь наблюдали за ходом боя. Зрелище довольно захватывающее и по-своему красивое.

Вчера же получили информацию, что в Киров-Юрт пришёл Хаттаб и привёл много боевиков. Наши «самоходчики» утверждают, что видели даже арабов в платках. Поэтому всю эту ночь мы простояли в усилении, а десы подогнали нам подмогу: несколько БМД и роту пехоты.

А сегодня с утра весь наш 1 мсв вместе с батальоном десантов уехали на зачистки в Махкеты и Киров-Юрт. Под прикрытие наших огневых средств на весь день перебрался штаб десантного батальона, а позиции взвода прикрытия заняла их разведрота. Все ребята на подбор, здоровенные, как трактора. Мы с ними сошлись быстро, так как все они одного с нами призыва оказались, но на выезде меньше. Тут же по дружбе выпросили у них две эфки, а то у нас с этим слабо (мужикам уже в самоход не с чем стало ходить), у них же этого добра без счёта. Они и сигарет нашим ребятам подогнали, а то мужики без курева уже месяц пухнут.

Вообще-то отношения с десантниками у нас установились давно, а началось с собаки. Когда мы только начали земляные работы, то нашли гвардейский знак, что остался, видимо, от десов, которые стояли тут раньше. Мы тут же наградили им собаку, которая по причине своей маломерности до сих пор не попала в наши котлы и безмятежно жила на заставе (её потом застрелили за то, что она своим воем выдавала противнику расположение наших постов – прим. автора). Так и бегала она, весьма своей наградой довольная, пока ни попалась на глаза десу-водовозу. Тут же у нас в расположении появилась делегация десантников с настоятельной просьбой собачонку «разнаградить», усмотрев в этом приколе намёк на себя. Просьбу мы, конечно, исполнили, хотя обе стороны согласились с тем, что Родина лучше б кормила посытнее, одевала потеплее, а потом бы уже могла и значками озаботиться.

С тех пор мы стали ходить друг к другу по разным солдатским делам. Однако командование обоих родов войск было почему-то категорически против этого, поэтому ту стометровку, что разделяет наши окопы, мы преодолевали так, будто по ней без передыха садят чеховские пулемёты. Попав же в располагу друг к другу, мы тут же смешивались с такими же замызганными и оборванными парнями так, что некоторые умудрялись получать приказания от не своих командиров и по-уставному быстро спешили их «выполнять», радуя такой исполнительностью командирские сердца. Только оружие ни мы, ни десы в гости никогда не берём: по автоматам легко устанавливается наша принадлежность.

Вечером ребята, приехав с зачистки, рассказали, что оружия нашли очень много, а задержали кого или нет – не знают. Задерживают спецы – это их работа.

Сейчас наступил сезон созревания конопли, и теперь любая заготовка дров превращается в анашекос. После такой косьбы на заставе сплошное веселье. Употребляют её в разных видах: и просто курят, и через кальян, «кузмича» делают, но чтобы у народа начало крышу рвать, до этого не доходит. Понимает братва, что не на курорте.

На днях ребята ходили снимать запчасти с БТРа, подбитого возле Махкеты. Взрывом разворотило пол-БТРа и парнишке-водителю снесло голову. Поначалу ребятам было не по себе работать в месиве из крови, мозгов и металла, но солдат привыкает ко всему. Привыкли и к этому. Хотя погибший водитель был из второго БОНа, но КМБ и присягу мы проходили вместе, а я, сколько ни пытался, так и не смог его вспомнить. Как быстро исчезают люди!

11.08.01 г. Из хроники. Возле селения Хатуни произошёл встречный бой разведгруппы с отрядом боевиков.

16.08.01 г. Пришла «телега» из полка: в деле распределения войны наведён революционный порядок. Теперь её всем будет хватать, как колбасы при Советах. Схема простая: на полк выделяется определённое количество «боевых дней», которые делятся сверху вниз. Командиры-единоначальники огребают, естественно, по максимуму, не отстают от них и близлежащие структуры... Словом, когда эта «колбаса» доходит до окопов, то от неё остаётся с гулькин нос. Или что там ещё на три буквы у гульки есть? Нам, на 70 с лишним солдат-срочников, выделили... шесть дней! Поделили их по-братски: четверым – по дню, а одному миномётчику – сразу два. Мы их поздравляем, а они нас утешают, что война, дескать, большая, может и другим что-нибудь достанется. Интересно, как командиры в боевых донесениях объясняют, что месяцами отбиваются от врагов в одиночку, без солдат? Мы-то что в это время делаем?

Чехи нервничают. Недавно после обработки местности к нам заявился раздосадованный на что-то чех. Попадись он десам, давно бы на ТАшке вытряхивал всё, что надо и не надо, а «добросердечные» ВВешники лишь отогнали его выстрелами. Однако чех оказался упорным, как танк КВ-2 на линии Маннергейма, и вынудил действовать решительно: был обезврежен и брошен в зиндан. Тут же на заставу пошли атакой его родственники. Атакующая толпа чётко организована: впереди детвора под руководством подростков, за ними разновозрастные женщины с малышами на руках, а уже за их спинами мелькают папахи и небритые лица.

Командир по рации запросил инструкции из РОПа, на что получил совет: чеха выпустить, толпу рассеять. Чеха выпустили. Толпа рассеялась сама. Мы облегчённо выдохнули.

У соседей-десантников была стычка с боевиками и погиб парень нашего призыва. Погиб глупо. По словам десантников, дело было так. Отряд боевиков, не заметив в сумерках разведку, вклинился между разведгруппой и её авангардом. Десантники в обстановке разобрались быстро и стали крошить чехов. При этом авангард, чтобы не попасть под огонь своих, залёг и затаился у боевиков за спиной. Откатываясь, боевики перебегали буквально в двух шагах от них. Видимо, у парня нервы не выдержали, он вскочил и был срезан автоматной очередью...

Наша разведка тоже наскочила на блокпост боевиков возле Ца-Ведено, и не повезло парню из нашей партии. Я его знал по Ахтырке и здесь пару раз видел. Здоровенный такой детинушка из-под Липецка, кажется. Не отмени президент войну, он бы уже дома был. Ребята говорят, что пока его до медчасти довезли, он истёк кровью. Кто бы знал, как ту кровь останавливать. Мы ж до войны всё устав караульный учили.

01.09.01 г. Сегодня до обеда была баня и стирка, после чего я на пост заступил весь вымытый и выстиранный. Сейчас пишу, а напарник, Димка Чернышов, разрезает парашют осветительной мины на подшиву. Эта мина вчера ночью, уже прогоревшая, плюхнулась прямо к нам на позицию. Так что мы теперь надолго обеспечены франтовской подшивой из парашютного шёлка.

Приезжал комендант Веденского района. По слухам, боевики пытались взять Ведено, и теперь он выясняет, почему это чуть было не случилось. Чтобы мы не раздражали его своим недокормленным видом, нам было приказано исчезнуть в ходах сообщения, постах и окопах. Однако самый худой и бледный сумел-таки попасться ему на глаза. Командира заставы драли так, что было слышно на всех постах, лишая его званий, привилегий и тринадцатой зарплаты. Мяса в наши котлы это, конечно, не добавило, но парню повезло: поставили в наряд по кухне для откорма.

А сегодня ещё и праздник – День знаний. Все только и вспоминают, как Первое сентября проводили там, в России. Где-то сейчас линейки в школах, цветы, речи, лупоглазые первоклашки, девчонки в коротких юбчонках... В Махкеты, почти напротив нашей зенитки, тоже есть школа. Она даже служит ориентиром на карточке огня. Однако там никаких шевелений не слышно и не видно. Да и какие там могут быть шевеления, если я сам за эти месяцы не один короб осколочных туда всадил. Там и стены-то ни одной целой нет.

Вообще, все окрестные сёла живут своей жизнью. Днём там ещё сохраняется видимость «советской власти», а ночью туда лучше не соваться. Да мы, собственно, и не стремимся. Только изредка большой вооружённой толпой ходим на местный базар. А так там только менты на своём УАЗике носятся. Недавно доносились – налетели на фугас. Слава богу, никого не убило, но многих ранило. Съездили, называется, за водкой. Хорошо ещё, что в поездки за бухалом они наших ребят для охраны не берут, чтобы не делиться.

У нас на заставе тоже есть искатели приключений. В «гражданку» переодеваются, гранату в карман, и в село. Недавно к одному такому самоходчику прицепились в селе четыре чеха нашего возраста. Чего хотели – наш не понял, так как двинул одному гранатой по лбу, остальные сами разбежались. Да и наш самоходчик не стал долго задерживаться, а ноги в руки, и рысью на родную заставу. Может чехи ничего плохого и не замышляли, но уточнять тут как-то не принято.

07.09.01 г. Вчера приехала партия от первого БОНа. Партия – это громко сказано. Просто очередная смена офицеров. Они же приезжают в Чечню на два-три месяца, а на большее у них здоровья не хватает. Да оно и правильно: так пить, как они тут пьют, никакого здоровья не хватит. На флоте, как я знаю, тоже «подшиваются», но гораздо слабее.

Но главное, что они привезли письма, которые шли через батальон, а те, что шли через «родной АЗДН», опять канули в неизвестность. Так что, лучше всего письма доходят через Саню Слесарёва – это мой друг из взвода прикрытия. Он родом из Волгограда и там до армии работал ди-джеем на одной из волгоградских радиостанций. Парень он ничего, но профессия накладывает отпечаток. Ни о чём не может говорить серьёзно, а всё со смехом и приколами.

Нас, срочников, на заставе семьдесят пять человек: пехотинцы, миномётчики, гранатомётчики, зенитчики. Есть ещё два повара и один писарь, но они тоже стрелки и по боевому расписанию своё место в окопах у них есть.

Есть два офицера (командир заставы и командир миномётной батареи) и один контрактник – старшина миномётки. Был ещё прапорщик – пехотный старшина и контрактница – фельдшер, но старшина уехал в Россию без смены, а фельдшера забрали на РОП. У нас же медицину обозначает солдат-срочник, но аптекой заведует лично командир заставы, так как свои жизни и убитые в хлам тела отцы-командиры нам доверяют, а «колёса» – нет. Правда, о назначении тех или иных таблеток командир всё равно консультируется у наших нариков.

Дедовщины у нас нет, так как здесь собран только наш призыв. Есть, правда, ещё три сержанта 2-9, но они теряются на фоне солдатской массы, так как лычки по местным правилам носить не полагается. Да и на выезде они намного меньше нас. Один сержант как-то попытался показать свою крутость, но когда ему влепили возле ног очередью из автомата, сообразил, что Россия далеко, а здесь все под одним аллахом ходим.

Есть ещё у нас «золотой дух» – парень призыва 2-0, но он в единственном числе, поэтому претензий к нему никаких, а скорее наоборот: он нам душу греет. Этот парень – даг, он и родом из Дагестана, но когда наши мусульманские братья по разуму ещё только начинали хвататься за стволы, он сбежал в Сургут. Однако Родина его там отловила и пригнала воевать в родные места.

Отношения у нас нормальные, армейские: кто посильнее – давит тех, кто слабее, но большинство относится к категории средних. Это те, кто и себя в обиду не даёт, и других не трогает. Да и споры тут решаются довольно быстро. Например, как-то в ожидании противника мы срочно окапываемся в полном снаряжении. Одному бойцу что-то не понравилось в поведении другого, и он стал на него наезжать. Парень, не долго думая, со всей дури ребром БСЛ его по голове и хрястнул. Каска выдержала, только погнулась немного (БСЛ – штука серьёзная), а её хозяин долго сидел на дне окопа, сводя глаза к единому знаменателю. Спорить стало не о чем.

Живём мы в палатках, которые разбиты прямо в зданиях бывшего дорстройуправления, о чём говорят наваленные вокруг румынские экскаваторы и советские бульдозеры, поставляющие нашей боевой технике необходимые запчасти. От зданий остались только стены и бетонный пол. Стены спасают нас от обстрелов, а пол – от грязи. За лето мы тут так всё обустроили, что и зимовать можно, но я-то к тому времени уже дома буду.

Разговоры здесь только о доме. Кто как до армии жил, чем занимался, как дальше жить будет. Хотя за эти месяцы мы рассказали друг другу всё, что только знали, поэтому даже в курилке все больше молча сидят.

В основной массе ребята здесь из южных губерний: волгоградские, ростовские, краснодарские, но разбавлены средней Россией. Есть и тюменские, и самарские, и даже один москвич. Однако его-то Москва уж лучше бы себе оставила. Ворюга несусветный! Народ уже все кулаки поотшибал, его воспитывая, а он всё за своё. Наверное, такой уж он, этот «московский менталитет».

В зенитном расчёте нас сейчас пятеро. Трое курских и два волгоградца. Командир расчёта по-прежнему Лёха Гостев, я – заряжающий левого автомата, но у нас полная взаимозаменяемость, хотя есть и штатный наводчик – Санька Поляков из курской Медвединки.

Моя зенитка представляет собой два автомата калибра 23 мм с двумя коробами побортно на полсотни патронов каждый. Патроны скобами сшиваются в ленты по схеме: четыре осколочно-фугасных – один трассер, чтобы поражение цели было эффективнее.

Патриотизмом и героизмом здесь никто не озадачен. Все, кто на контракте, воюют за деньги, мы же, срочники – за ДМБ. Хотя деньги нам тоже не помешали бы. По моим наблюдениям, чехи тоже на контракте и больше всех в этой войне заинтересованы, так как с неё и живут, а работать-то кому охота?

11.09.01 г. Террористы, захватив самолёты, обрушили их на небоскрёбы Нью-Йорка и здание Пентагона в Вашингтоне.

Эту новость нам привезли камазисты из Хатуни. У них с цивилизацией больше связи. Значит, опять война, новая и мировая. На этот раз – Третья. Чеченских войн столько же.

Часто стал сниться один и тот же сон: на позицию лезут чехи, я в них стреляю, а они скалят свои небритые рожи и всё лезут, лезут... Самое удивительное, что многим на заставе снится тот же сон! Только небольшие вариации: у одних при стрельбе заклинивает автомат, у других – кончаются патроны, а у меня пули, вылетая из ствола, тут же падают чехам под ноги, не причиняя вреда... Что-то с нами происходит, но что – спросить не у кого. Остаётся одно – стрелять.

На заставе второго БОНа в Махкеты опять потери: боевики обстреляли и двух ребят положили. Застава ответила шквальным огнём по селу, а наша артиллерия оказывала им огневую поддержку. Миномётчики неплохо помогли, накрыв пулемётную точку, расположенную прямо в жилом доме. Правда, одной миной долбанули-таки и по заставе, но ребята уже в окопах были, и вреда та мина принесла немного.

Мы же били по площадям, обрабатывая пути отхода в горы, так как из зенитки сложно стрелять прицельно. Она же предназначена для стрельбы вверх, а при работе по горизонту прыгает, как сумасшедшая. Потом мы её ломами возвращаем на место.

А ещё вспышка выстрела сильно слепит наводчика, и пороховая гарь шурует в лицо так, что после боя весь расчёт – как черти из преисподней.

Пока зенитка работает, все свободные номера расчёта бьют из автоматов, но это не наша работа, а взвода прикрытия. Да и магазинов у нас мало, поэтому их постоянно приходится набивать. Сначала даже мозоль на большом пальце натиралась, но потом десантники научили снаряжать магазины, ударяя их нижней крышкой о ящик. Дело пошло быстрее, но для нас не это главное, а обслуживание зенитки: смена коробов, стволов и наводчика, если он вдруг из строя выйдет, поскольку открыт всем ветрам и смертям. Такая у нас работа. Что поделаешь – какая есть.

19.09.01 г. В очередной раз сменился командир батальона, и новый привёз с собой «новую» идею: перебросить нас в Махкеты. Народ в ужасе! Память о предыдущих передислокациях самая кошмарная: много тяжёлой, зачастую бессмысленной работы, холод, голод и дикий недосып. Недосып – самое страшное.

Сейчас с этим переездом поутихло. «Пока пьют командиры – спокойно спит солдат». Командирский идиотизм поражает. То вдруг попадает под его «заботу» наш наводчик. Для его безопасности приказано насыпать вокруг зенитки огромные брустверы, хотя снайперы работают от села, и эти брустверы им побоку. Сектор же стрельбы у зенитки сужается настолько, что в цель мы сможем попасть лишь в том случае, если боевик заглянёт к нам в ствол и спросит: «А чё вы тут делаете?»

А то вдруг получаем приказ: стрелковые ячейки красиво обложить дёрном и поливать водой, чтобы трава не пожухла. На фоне выбеленных солнцем брустверов ярко-зелёные края ячеек становятся прекрасным ориентиром для снайперов, но не для командирской головы эта очевидная мысль.

Ещё интереснее – это «сушка боезапаса». Для этого ящики со снарядами надо из КХБ вытащить, содержимое вытряхнуть и на солнце разложить. Это чтобы разведка противника не сомневалась в наличии у нас боезапаса, определила количество оного и уточнила его местонахождение. Заодно проверяем: взорвутся ли снаряды, если их хорошенько на солнышке разогреть?

Я не знаю – их в академиях этому учат или специально по стране таких отлавливают, но если бы не наша «исполнительность», то чехи нами давно бы огороды удобряли. Понятно, что вид безработного солдата вызывает у командиров приступ яростного идиотизма, но не до такой же степени!

Получили усиление. Дали ещё один СПГ, БТР и кашёлку – фургон с радиоаппаратурой. Связюки хотя и относятся к солдатской элите, снобизмом не страдают. Да и оба оказались нашего призыва. Поэтому всю электронно-техническую сторону нашей жизни они взяли на себя, и теперь у нас нет проблем с её ремонтом. Кроме того, как выяснилось, у них есть машинка для стрижки волос, поэтому при кашёлке тут же был торжественно открыт постоянно действующий «парикмахерский салон». Причёски – чаще всего беспроблемная лысина, но некоторые делают и «таблетку», хотя она только спецназёрам положена, но спецы тут не ходят. Одно время пошла мода на чубы. Чем круче характер, тем длиннее должен быть чуб. Здесь всё имеет своё значение.

Водитель БТРа тоже 1-0 призыва, а со стрелком-наводчиком повезло уже нашему «золотому духу». Гранатомётчики же так быстро влились в общую солдатскую массу, что скоро уже никто не отличал, где «свои», где «чужие».

БТР нам достался ничего, ещё бегает. Хотя мы уже успели порвать на нём сцепление, таская бетонные блоки, и теперь его экипаж, водитель и наводчик, матюгая своего БТРовского бога, вторые сутки заняты ремонтом.

Самое смешное, что БТР потаскал блоки и сломался, а мы вручную их двигали и поднимали на ломах, выкладывая стену полутораметровой высоты. Эта стена нас несколько успокоила: видимо отложили всё-таки передислокацию. Раньше в Махкеты стоял РОП второго БОНа, а застава нашего типа была в Сельментаузене, но в августе их перебросили в Ведено гасить там большую заварушку, и оттуда они уже не вернулись.

Авиация часто долбит по окрестным горам, но это уже не воспринимается как война. Недавно, например, чтобы не сидеть в душной столовой, вынесли мы лавки и столы на наш обрыв и обедаем. Тут вдруг налетают «сушки» и долбят по ближайшей горе. Мы же сидим, едим и со своего обрыва наблюдаем, как в кинотеатре. И такая картина довольно часто: то самолёты, то вертолёты, то «Град» начинает работать, а в то, что они в кого-то там попадают, не очень-то и верится.

А на нас стремительно накатывается осень. До пятнадцатого ещё жара была, а теперь задождило, захолодало, туманы пошли. Верхушки деревьев уже начали желтеть, и недели через полторы-две, как говорят чехи, всё начнёт неудержимо осыпаться.

23.09.01 г. Из хроники. В Веденском ущелье обнаружены передвижения боевиков, блокпосты и заставы усилены бронетехникой.

28.09.01 г. Опять приехали самарские менты и парню из Самары привезли посылку. Несмотря на её небольшой объём и множество народа, поделили всё поровну. Может, у парня было и другое мнение относительно дележа, но кто б его спрашивал: здесь «военный коммунизм».

На сей раз менты прибыли совсем юные. Даже палатку ставить их пришлось учить. Однако, «адреналинщики» – повадились собирать по округе неразорвавшиеся боеприпасы, таскать мины с чеховских закладок. Мало того, что они своими необдуманными действиями подрывали экономику заставы, но и свои жизни подвергали опасности, а за их целость и сохранность перед Родиной отвечаем мы. Поэтому нам не составило труда убедить командира их действия пресечь. На посты поступил приказ: «Милицию за пределы заставы не выпускать».

В первый же день произошла стычка. Когда утром бодрые и весёлые менты топали проторенной тропой, дозорные попросили их вернуться обратно. Не привыкшие к послушанию юные охранники правопорядка продолжали движение, бурно выражая своё мнение о солдатах вообще и о часовых в частности. Пулемётчик спорить не стал, а тщательно прицелился, взяв как можно ниже, и длинной очередью уложил всех носом в грязь, откуда они тут же согласились с его неопровержимыми доводами.

Так были сохранены налаженные рыночные отношения на вверенной нам территории. Мы на радостях даже пытались загнать ментам и нашу авиабомбу, но они засомневались, что начальство по достоинству оценит их служебное рвение. Жалко. Хорошая бомба пропадает.

Я же совершил государственное преступление: выпустил из зиндана самоходчика, чтобы он погрелся у печки, чаю испил, поднабрал тёплой одежды и притащил мешок с добычей, который успел спрятать, пока командир с сержантами за ним гонялись. Всю добычу мы с ним у меня на посту и съели.

04.10.01 г. Сегодня уже десять месяцев, как я сижу в Чечне, а по поводу увольнения никто ничего не знает. Ничего, скоро придёт партия, вот от них мы и узнаем, как обстоят дела. Они уже в Ведено сидят, так как по новым правилам молодых теперь десять дней обязаны там выдерживать, как будто подготавливая.

Мы по рации выходили на Ведено, и тамошние связюки доложили, что партия большая, едут от всех БОНов и от АЗДна, все – призыв 2-0. Если всё будет хорошо, по-видимому, они нас и сменят. Потерпим. Уж чему-чему, а терпению армия выучила. Кто бы и где бы, например, изготавливая мундштук, стал бы безопасным лезвием перепиливать автоматную гильзу? А здесь это запросто.

В остальном всё по-прежнему: работаем, заступаем, заряжаем, стреляем – и опять по кругу. Такой ритм выработался, будто внутри часы тикают. Могу определять время почти со стопроцентной точностью.

Сейчас идёт сбор урожая шиповника и боярышника. Благо, их здесь заросли. Мы ими завариваем чай, а чёрный боярышник поедаем на месте, так как он хранению не подлежит. Дерево для этого приходится спиливать. Может это и варварство, но боец на ветке – отличная мишень. По пути прихватываем грецкие орехи. Их в этом году, по словам чехов, очень много. Ближе к селу есть сливы и виноград, но туда лучше не соваться.

Во время одной из таких вылазок наткнулись на пожилого чеха. Он привычным движением вытащил пачку документов. Мы, ничего в них не понимая, с интересом стали рассматривать. Кроме советского паспорта там была ещё целая пачка справок с чеченскими печатями. На наш вопрос: как жилось им при тех властях? – старик ответил фразой, смысл которой я осознал много позже. «Тогда ТОЖЕ всех бандитов из тюрем выпустили», – ответил старик.

Среди его документов была фотография чеченца нашего возраста, но в военной форме старого образца. Лицо с фотографии ни у одного спеца не вызвало бы сомнений: бандит. «Мой брат. Командир взвода. Погиб в Белоруссии. В 41-ом ещё...» – успокоил нас дед.

Кроме обычных дел занимаемся ещё и заготовкой мяса для своей кухни, а, проще говоря, бьём чеховских коров и лошадей. Что поделаешь: очень хочется есть. Делается всё просто. Создаётся «штурмовая группа», отбивается от стада животина и загоняется в лесок неподалёку... Если пастухи что и замечают, то претензий предъявлять не решаются. Многие уже побывали в руках комендачей и спецов, да и безбашенная разведка десов работает круто. Поэтому все, кто выжил, держатся от наших постов подальше. Мы же тут тебе и «право», мы же и «порядок». (В Краснодаре на фасаде штаба нашего полка висит плакат: «Внутренние войска – войска правопорядка» – прим. автора).

Погода сейчас разная: то жара стоит, то наползает туман, сразу становится сыро и холодно, но это всё днём, а ночью уже давно ниже нуля по Цельсию. Даже БТРщики перебрались из своей промёрзшей коробки к нам в палатку. Холодно.

16.10.01 г. Из хроники. В одном из сёл Веденского района произошло нападение боевиков на подразделение федеральных сил.

18.10.01 г. Пришла долгожданная партия, но привезла одни неприятности. Во-первых, она не привезла ни одного письма. Те письма, что шли через АЗДн, новый командир миномётной батареи по пьянке забыл в Ведено, а те, что шли через батальон, непонятным образом потерялись уже в Хатуни.

Во-вторых, подтвердились слухи о том, что выслуга «день за два» уже давно и полностью отменена. Отменён и отпуск за шесть месяцев Чечни, и боевые выплаты. То есть, согласно высочайшим распоряжениям, войны в Чечне нет, а гибнут тут лишь по собственной дурости.

В-третьих, до конца этого года наш ПОН будет расформирован, а будет отдельный горно-егерский батальон, где БОНы станут ротами, а батареи – взводами. Хотя от перемены мест слагаемых сумма не меняется, но как бы эта реорганизация нам при увольнении боком не вышла.

В-четвёртых, командование недовольно нынешним положением дел. Когда полк стоял вокруг Ведено, то более-менее справлялся со своими задачами, а теперь, когда его заставы разбросаны по всему Веденскому ущелью, не только не выполняет своих функций, но и собственных тылов обеспечить не может. Поэтому передислокация нам всё-таки грозит, да ещё зимой, когда чехи по тёплым хатам сидят, и не надо большой охраны военных колонн.

На прошлой неделе четверо отморозков из миномётки и один из взвода устроили нам весёлую ночку. Раздобычив у пастухов водки, они принялись употреблять её ночью под занюх. Однако горючее быстро кончилось, а душа требовала ещё, и тогда в их головах созрел хитроумнейший план. Прихватив автоматы с подствольниками, они отправились в село.

Первым делом ломанули магазин, но там, к их разочарованию, водки не оказалось. Тогда они стали обходить дома, но в одном из домов им вместо водки предложили очередь из ПКМ...

Услышав пальбу и взрывы гранат, наши дозорные подняли тревогу, и только тогда обнаружилось отсутствие «героев». Мы развернули свою артиллерию, а командир миномётки с сержантами выдвинулись к селу, чтобы вывести придурков из боя. Хорошо, что чех попался «вежливый»: не стал бить сразу на поражение, а дал предупредительную очередь. Иначе было бы им «ДМБ в консервной банке», а мы ещё и полсела разнесли бы. Пока же обошлось для охламонов неделей зиндана. Это сооружение у нас редко пустует.

05.11.01 г. Из хроники. В районе селений Хатуни и Махкеты уничтожен полевой командир, имевший в своём подчинении до 70-ти боевиков.

08.11.01 г. Возбуждённо-напряжённое ожидание новой партии сменилось тупым равнодушием после того, как прибывшая партия никаких наших надежд не оправдала. Все дни проходят в пилке и колке дров. Тем более, ближние рощи мы извели и таскаем теперь брёвна за километр. Можно было бы использовать нашу потрёпанную, но ещё ходовую технику, но нет ни капли горючего. Солярки нет даже для заправки ламп, и мы делаем коптилки из консервных банок, наполненных столовым комбижиром – это что-то среднее между солидолом и парафином. Мы на нём готовим еду и смазываем сапоги, чтобы они не сразу промокали.

Света такая коптилка даёт немного, поэтому живём наощупь. На сапогах у меня, например, сделано пять зарубок, чтобы на сушилке их легко было опознать, а то происходит постоянный круговорот сапог в природе.

Дрова тоже создают проблемы. Сырую древесину приходится МПЛом колоть на тонкие плашки, сушить их на печке, переворачивая как блины, и только потом отправлять в печь. Только тогда они худо-бедно горят, но больше греемся собственным теплом, укладываясь поплотнее на нарах, как патроны в обойме. Первобытной пещерностью веет от вида спрессованных человеческих тел, забросанных сверху различным тряпьём, но не до эстетики – было бы тепло.

С едой тоже напряжёнка: чехи коров больше не пасут, хлеба не возят, а мяса – и подавно. Любимое блюдо – гороховая каша, но варят её нечасто, а в основном – раскисшая лапша из муки и распаренный овёс. Как-то приходила чеховская машина с продуктами, но большая их часть по дороге была разворована, поэтому наш рацион от этого ничуть не изменился.

Правда, эта машина привезла из Ведено наши военные билеты, хотя мы понять не можем, зачем их возят за нами в Чечню? Никаких записей делать нельзя – нет полковой печати. Идентифицировать нашу личность в случае чего тоже невозможно, поскольку лежат они всегда в командирских сейфах.

Кстати, об идентификации. Начальство, озаботившись слишком большим количеством неопознанных потерь, приказало нам самомаркироваться. Кто посноровистее, точит медальоны из куска стали, вырубив их из пластины от бронежилета, на которых местные умельцы электродугой выписывают данные его владельца. Основная же масса делает проще: на клочке бумажки пишет свои фамилии и адреса, куда надо сообщить о безвременной кончине, закатывает это послание в пустую гильзу, дульце которой обжимают плоскогубцами, и зашивают в одежду на правом плече и левой ноге. Это на тот случай, если от бойца останутся одни фрагменты. Словом, и здесь Родина решила на нас сэкономить.

Только в стрельбе никакой экономии. У десантов на ВОПе, что стоит за селом на горе, была большая заваруха, но у нас с ними связи нет. А наши «гансы» на зачистке случайно завалили какого-то чеха, который оказался довольно крупным командиром, за что сержанта наградили берцами с того боевика. Обещали ещё медаль подогнать, но как водится, забыли.

26.11.01 г. Из хроники. В Веденском районе произведён призыв молодёжи в Российские вооружённые силы.

28.11.01 г. Как-то с одной из зачисток ребята притащили разбитую магнитолу. Наши мастера, поколдовав, запитали её от аккумулятора и установили мощный динамик. Эта магнитола стала нашим стабильным источником информации.

Самой популярной была у нас «Полевая почта» «Юности», но она в одночасье потеряла свой рейтинг полностью и окончательно. Дело было так. После вечерней поверки вваливаемся мы в палатку с целью захвата спальника поновее да местечка потеплее, но дневальный осаживает нас, рявкнув: «Тихо!!!» Стоим, слушаем. По «Юности» зачитывают письмо матери солдата, воюющего в Чечне, в котором она спрашивает: долго ли ему тут отстреливаться?

Ди-джей бодро и весело отбарабанила, что день службы в Чечне идёт за два, и очень скоро солдат будет дома. Мы взревели, как стадо непоеных бизонов! Большинство из нас находилось здесь уже по году, и никаких слухов о нашей отправке домой даже не появлялось! Мы привыкли, что нам всё время врут, но никак не ожидали этого же от любимой передачи. Видимо, враньё заразительно.

А недавно нас здорово развеселило сообщение о призыве молодёжи из Чечни в армию. Видимо, боевики дело подготовки молодого пополнения решили переложить на плечи Красной Армии. Наивные. Учиться воевать парням придётся всё равно здесь, под пулями. Как и нам.

В остальном наша жизнь идёт по обычному графику. Вот только недавно устроили большую утиную охоту. Над заставой часто пролетала в Грузию перелётная дичь, и хотя у наших охотников тут же загорались глаза, она быстро покидала пределы видимости. А тут вдруг над нами послышался свист, и волна за волной над заставой пошли утки!

Первыми не выдержали менты. Выскочив из своей палатки, они стали палить в небо из своего табельного оружия. Посты вмиг ощетинились стволами. Удобнее всего охотиться на уток из ПКМ. Уперев сошки в бруствер, пулемётчик самозабвенно садил в усыпанное птицами небо очередь за очередью, сидя на дне окопа.

Несмотря на обилие уток и большую плотность огня, добыли всего три птицы, но восторгов было море, и долго ещё не стихали на заставе охотничьи рассказы.

Погода сейчас самая мерзопакостная, какую только можно придумать: низкое хмурое небо, грязно-серые туманы. Одежда волглая, сапоги постоянно мокрые, сырые осклизлые окопы. Тоска, словом. У многих опять началась «стряпуха», и голод заставляет быть изобретательным: порох от «граника» имеет приятный кисловатый вкус, как у монпасье.

02.12.01 г. Сегодня до нас дошли новости из России о бунте в Ростове солдат-срочников, выведенных из Чечни. Говорят, что подавлять мятеж прибыл лично командующий СКВО, о чём он сам же и поведал в теленовостях. Из его речи перед телекамерами можно сделать лишь один вывод: нас опять кинули, и теперь до весны. А все эти разговоры, обещания и заверения – это так... Вообще-то этого стоило ожидать – Родина всю жизнь на кидалове держится.

По словам «победителя Чечни», мы наших командиров просто неправильно поняли. Такие мы, стало быть, бестолковые. Что ж, какие есть. Других солдат всё равно брать им негде. Одно поражает: как много усилий тратило наше героическое командование на то, чтобы нас обманывать! И главное – зачем? Ведь под присмотром боевиков нас можно держать здесь всю оставшуюся жизнь без каких-либо последствий ни для Родины, ни для командирских карьер.

Вообще-то в полку сейчас самая сволочная ситуация. Из-за расформирования офицеры разбегаются кто куда, а уж если они друг друга стараются на кривой козе объехать, то что тут говорить о нас, солдатах... Чёрт с ними! В любом случае осталось меньше, чем прослужил. Прорвёмся.

17.12.01 г. Прибыла партия, а с ней новый комбат миномётки, который привёз кучу писем и, как это ни странно, список дембелей. Согласно этому списку, срок моей службы заканчивается 8-го февраля, а значит вывезут нас из Чечни где-то в конце января. Спасибо ростовским дембелям, пробили-таки шакалов!

Самое интересное, что те ребята, которые вместе с нами прилетели на выезд, но остались в Ведено, уже давно в Краснодаре, а нас задерживают лишь из-за того, что скоро передислокация, и командование хочет, чтобы мы всё барахло на своём горбу перетащили, и потом только уволились.

По этой же причине командование первого БОНа спихнуло нас, зенитчиков и гранатомётчиков, обратно в миномётную батарею, чтобы не возиться при переброске. Ведь одних только БПов у нас на три войны вперёд завезено. Нам-то разницы нет, где жить, только палатка у «мины» – один голый брезент, ни «тепляка», ни «белки». Да ещё простреляна из автомата пьяным комбатом.

В остальном всё у нас по-прежнему: работа да посты. Вся работа теперь – это заготовка дров и чистка окопов от снега. Ведь позавчера у нас наступила настоящая зима. Навалило снега, и ударил мороз, а до этого была сплошная слякотная осень. Сегодня же погода – прямо зимняя новогодняя сказка: на деревьях снег и иней искрится от яркого солнца в синеве! Солнце мы увидели впервые после очень длительного перерыва, так как с конца ноября над нами стояли туманы.

От мороза поспела мачмала, которую мы таскаем из леса целыми касками. Однажды из-за неё чуть бойца не потеряли. Валим как-то деревья недалеко от десовских постов и видим, что у самых их амбразур чехи прогоняют коров. Решив, что наличие коров указывает на отсутствие мин, мы тут же снарядили туда команду за мачмалой, которой там была прорва. Только они ушли, грохнул взрыв! Один из прибежавших обратно был весь в крови и внутренностях. Мы думали, что его разворотило, а бегает он лишь потому, что ещё в шоке. Когда же его очистили, то оказалось, что это бренные останки бедной коровы. Просто десы с помощью управляемых фугасов за говядиной охотятся.

20.12.01 г. Из хроники. В селении Хатуни проведена спецоперация по обнаружению и задержанию лиц, причастных к боевым действиям.

21.12.01 г. Ребят опять гоняли на зачистку. Наших «гансов» используют в основном для оцепления района операции и прочёсывания местности, но теперь подпустили поближе, и с операции ребята приволокли целый мешок аудиокассет. ВВ – Выносливые Войска (вечно что-нибудь выносят).

Там брали всё впопыхах и только в палатке произвели ревизию. Розенбаум полетел в печку. Его здесь не любят. «Предохранитель вниз до упора и очередь от живота!» – звучит красиво, но крайне-нижнее положение предохранителя предназначено для ведения одиночного огня, и романтикам военной службы неплохо бы для начала изучить её азы. На КМБ, например.

«Комбат-батяня» тоже только для тех, кто в армии никогда не служил. У нас оценки куда более сдержанные. А песня «Солдат» с самой Ахтырки ассоциирует у нас с зуботыком и прочими «прелестями» жизни российского армейского «духа».

Остальное – ничего, слушать можно. Однако «золото-платиновым альбомом» заставы стала кассета, где молодой голос с чеченским акцентом пел об осточертевшей войне, погибших товарищах, заплёванной родине и тоске по мирной жизни. Это было нам настолько близко, что проскальзывающие в песнях наезды на «русских свиней» нас абсолютно не трогали. Мы же понимаем, что пропаганда – она и в Чечне пропаганда.

Вообще-то она здесь сильно буксует. Как-то комбат привёз телевизор с видиком и, согнав нас в палатку, стал крутить трофейную плёнку, где была заснята казнь чехами пленных. Зрелище, конечно, жуткое и многих рвало, но «ярость благородная в нас» не «вскипала как волна», так как мы прекрасно знаем, что если там всё поменять местами, то изображение не изменилось бы.

Видимо, пришла команда сверху, и отцы-командиры стали настойчиво и упорно наседать с контрактной службой. Однако мы больше думаем о том, как бы согреться, так как стоят сильные морозы. Каски примерзают к шапкам, смерзаются портянки в дырявых сапогах, а палатка изнутри покрыта толстым слоем инея. С Новым годом! Так хотелось его дома встретить, но, увы...

Самое страшное в мороз – это последние полчаса до смены. Именно на них почему-то тепла и не хватает.

10.01.02 г. Из хроники. В районе селения Киров-Юрт обстрелян вертолёт-разведчик. Как ответная мера был произведён миномётно-артиллерийский обстрел горно-лесистой местности возле селения Махкеты.



ГРОЗНЫЙ

11.01.02 г. Новый год встретили довольно скучно. Во-первых, на заставе вовсю стоял голодай. Съели даже фейсовскую собаку, огромного породистого стафора, пока они куда-то по делам отлучились. (До сих пор не знаю: стафор – это была кличка или название породы? – прим. автора). А выданная одна на двоих коробка с набором продуктов, что нам по традиции к празднику дали, лишь ненамного уменьшила чувство голода. Да и было в ней вполовину меньше, чем раньше давали. Так что и стол-то накрыть было нечем.

Во-вторых, командир заставы строго-настрого запретил палить в небо. Правда, мы вполне могли бы «заказать войну», но для этого надо чехов привлекать, а зачем людей в праздник-то тревожить… У них же этот праздник тоже отмечают, хотя в Коране его нет.

Поэтому в новогоднюю ночь мы с постов посмотрели только, как бесились менты, распарывая трассерами тёмное небо, да десы лениво о себе напомнили. Такого зрелища, как в прошлый раз, уже не было. Устали все, наверное.

Ментам оружие выдали только перед праздником (их табельные пистолеты здесь за оружие не считаются). Дело в том, что как-то они выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели, и подались в село, устанавливать там «советскую власть». Чехи встретили их столь «гостеприимно», что назад менты прибежали вмиг протрезвевшие и с квадратными от удивления глазами.

На следующий день для разбора инцидента прибыл какой-то милицейский чин и разоружил наших ментов, сдав автоматы под охрану дежурному по заставе сержанту-срочнику. Командир же приказал выдавать их ментам только в случае крайней необходимости.

Сменившись с постов, мы умяли по котелку праздничной ячневой каши, да менты приволокли «от нашего стола вашему столу» полведра винегрета. Спать с таким набитым животом было невозможно, поэтому я просто сидел в палатке и слушал фильм «Белый клык». Смотреть же я не мог: и приём плохой, и не с моим зрением автомобильный телевизор смотреть.

Пятого день начался как обычно, но в 10 часов прибежали связюки и доложили, что командиру заставы пришла замена и ему приказано вывезти всех, кто на выезде с позапрошлого года. Вскоре и нам поступила команда сдать зенитку остающимся номерам расчёта. Это не составило большого труда, так как у нас полная взаимозаменяемость.

Остаток времени мы посвятили себе. Извлекли из затарок новые камки, которые сэкономили помятую старую солдатскую поговорку: «Солдат должен быть всегда готов к двум вещам: к войне и к отпуску». Слегка помылись, хорошо побрились, переоделись. Раздали свои «белки», свитера, подстёжки и шапочки, всё то, что худо-бедно спасало нас от холода. Теперь будет греть ребят.

Однако пересдача у командиров затягивалась, и вскоре мы поняли почему. Дело в том, что всего нас набралось пятнадцать человек (было больше, но «телегой» из Ведено список сократили, и я впервые ощутил преимущества своей фамилии, поскольку резали его снизу), но вывозить всю эту голодную безденежную толпу старый командир не горел. Максимум, на что он соглашался, это два-три человека. Мы напряглись – ДМБ был в опасности, но комбат громыхнул условием: либо вывозить всех, либо быть без смены. Старлей затих, решив, видимо, бросить нас где-нибудь по дороге.

Первые два дня в ожидании вертушки мы просто отсыпались. Однако вертолёт задерживался, и мы начали нервничать. Хотя ни на работы, ни на посты нас уже не напрягали, чтобы не сбивать отработанный график, мы сами нанимались на пилку и колку дров, а одного поставили днём на пост, так как голодное безделье было мучительно и тяжело.

На шестой день ожидания, оглядев утром синеющее небо, я взмолился: «Господи! Дембельни! Покрещусь». Честно говоря, подобными просьбами я тревожил небеса уже не раз, но или бог был занят кем-то другим, или, на его взгляд, просьба была неискренняя – результата не было. А тут вдруг, как чёрт из табакерки, выскакивает из-за горы вертушка без всякого прикрытия и плюхается к нам на взлётку. Завидев на её хвосте белую «перебинтовку», мы поняли, что она своя, ВВешная, поэтому, едва она коснулась земли, мы уже были внутри и рассаживались вдоль бортов. Тот, что стоял на посту, даже не переоделся, а так и остался в грязном и рваном обмундировании.

Правда, распорядитель полётов пытался загрузить сначала каких-то армейских спецов, но, оценив количество барахла и возможности «восьмёрки», мы сгруппировались и молча и решительно пошли на загрузку. Поняв, что мы загрызём любого, кто встанет на нашем пути, распорядитель полётов махнул рукой, и больше против наших действий никто не возражал. В своей вертушке мы – хозяева.

Последним прибежал командир и, выбрав почему-то меня, согнал с насиженного места. Осмотревшись, я увидел, что возле закутанного в меха бортстрелка напротив пулемёта пустует сиденье. Я ткнул в него пальцем, на что стрелок утвердительно кивнул.

– Куда? – перекрывая шум двигателей, спросил меня стрелок, когда я устроился у пулемёта.

– Домой», – ответил я.

– Домой, – продублировал стрелок в переговорное устройство.

Вертушка тут же взмыла. Горы в амбразуре испуганно метнулись куда-то под ноги. У ребят запрыгали губы и сверкнули слёзы на смущённо спрятанных глазах. Подрастрепали нам тут нервишки-то...

Рассматривать горы «прощальным взором» я не стал: из амбразуры сильно несло холодом. Поэтому я просто кутался в свой жиденький бушлат и невпопад улыбался на попытки стрелка развлечь меня анекдотами.

Через час вертушка села, и мы спрыгнули вслед за спецами, которые всё-таки загрузились вместе с нами в Хатуни. Осмотревшись на новом месте, мы обнаружили бетон под ногами, разбитое здание аэропорта и надпись над ним: «Северный». Это был знаменитый грозненский аэродром! Вот это нас занесло!

Нас окружили какие-то менты с недоумёнными лицами, стали выяснять, что мы за воинство, откуда взялись, как попали сюда? И тут разразился скандал. Оказывается, эта «восьмёрка» летела забирать милиционеров с какого-то дальнего ВОМа, но штурман промахнулся и вывел её на Хатуни. Мы такому обороту радовались, как дети! Ведь, не окажись эта вертушка на нашей взлеткуе случайно, плановая могла бы лететь целый месяц! Да здравствуют двоечники! На их крыльях летает удача.

Как ни интересно было осмотреть Грозный, но осторожность брала своё, поэтому мы произвели лишь небольшую рекогносцировку. Видели только, что с одной стороны к аэродрому подходит голое поле, увитое колючей проволокой, с другой – трубы, остовы и коробки каких-то зданий. По всему периметру лётное поле усыпано обломками самолётов, но почему-то гражданских. Город как город. Только мёртвый.

Милиционеры, обвешавшись гранатами, весело фотографировались на его фоне. Когда-то давным-давно в Моздоке мы видели выгрузку из вертушки алтайского ОМОНа и, раскрыв рты, смотрели с восторгом на рейнджерские перчатки, берцы, разгрузки и прочую амуницию круто экипированных парней. Теперь мы знали цену всем этим наворотам, поэтому смотрели на возню таких же разэкипированных ментов, как мудрые старцы на расшалившихся юнцов.

После нескольких часов ожидания на лавке под стеной мы увидели приземлявшуюся «корову», и тут же со всех сторон потянулись к ней люди. Во вместительном брюхе вертолёта разместились: омоновцы с грудой ящиков, утыканные антеннами и ножами армейские спецы со своими мешками, милиционеры тоже не порожняком, какие-то важные тётки (из пакета одной из них торчали почему-то автомобильные номера), а рядом со мной пристроился телеоператор с зачехлённой камерой, которую он опекал, как наседка единственного цыплёнка.

Вертушка вскоре стала напоминать колхозный автобус в базарный день, но, главное, – она летала! Через некоторое время нас принимала моздокская земля...

***

СЛОВАРЬ АРМЕЙСКИХ СОКРАЩЕНИЙ И ЖАРГОНИЗМОВ

Аборт – извлечение мины из миномётного ствола

АГС – автоматический гранатомёт станковый

АЗДн – арт-зенитный дивизион

АК – автомат Калашникова

АКС – автомат Калашникова складывающийся

Анашекос – заготовка конопли



Балабас – 1.добытая пища

2.полуторалитровая бутылка с содержимым

Бегунок – погон

Без палева – тайно

Белка – 1.накрытый «белой горячкой» воин

2.полог внутри палатки из хлопчатобумажной ткани

3.нижнее бельё

Берцы – ботинки с высокой шнуровкой

БК – боекомплект

БМД – боевая машина десанта

БМП – боевая машина пехоты

БП – 1.боевая подготовка

2.боеприпасы

БСЛ – большая сапёрная лопата

БОН – батальон оперативного назначения

Броня – бронежилет

БТР – бронетранспортёр

Бухало – водка

Бэтэр – вошь



ВВ – внутренние войска

Вертушка – вертолёт

Взлётка – 1.посадочная площадка для вертолёта

2.средний проход в казарме

Включить бычку – упрямо стоять на своём

ВОМ – временный отдел милиции

ВОП – взводный опорный пункт

ВМФ – военно-морской флот

Восьмёрка – вертолёт Ми-8



Гансы – пехота

Гапчик – электрогенератор

Гладиатор – участник рукопашных боёв для развлечения

Град – Реактивная система залпового огня "Град"

Гражданка – 1.жизнь вне армии

2.цивильная одежда

Граник – гранатомёт

Горилла – тупой контрабас



Давить синьку – пьянствовать

Даг – дагестанец

Дебилизм – состояние ума

Дембель – 1.увольнение в запас

2.солдат, доживший до этого дня

Десанты, десы – военнослужащие воздушно-десантных войск

Дизель – дизентерия

ДМБ – то же, что и дембель

ДОТ – долговременная огневая точка

Дробь – остановка

Дух – 1.призывник

2.солдат младшего призыва

Духанка – первые полгода службы



Завалить – застрелить, убить

Затарка – тайник

Заточковать – задокументировать

Зашхерить - спрятать

Зема, зёма – земляк

Зиндан – земляная тюрьма

ЗУ – зенитная установка



Калька – копия

Камазисты – пассажиры КамАЗа

Канюдило – иметь болезненное состояние

Кашёлка – командно-штабная машина или фургон связи

Квас – пьянка, от квасить – пьянствовать

КМБ – курс молодого бойца

Крокодил – вертолёт огневой поддержки Ми-24

Колёса – таблетки лечебные

Колхозники – производственные рабы

Комдиви – командир дивизиона

Камок – форма камуфлированной расцветки

Контрабас – военнослужащий по контракту

КП – командный пункт

КПВТ – крупнокалиберный пулемёт Владимирова, танковый

КПП – контрольно-пропускной пункт

КУНГ – кузов унифицированный герметичный

КХБ – комната хранения боеприпасов или блиндаж с БП

КХО – 1.комната хранения оружия

2.огороженный сеткой угол в палатке, где стоят АКСы

КШМ – то же, что и «кашёлка»



Лабозя – непрошаренный боец, см. «прошаренный боец»

Лафовая – хорошая

Летёха – лейтенант

Лифчик – нагрудник с карманами для гранат и обойм



Матюгальник – мегафон

Мачмала – (правильно: мушмала) кустарниковая ягода

Мелкашка – малокалиберная винтовка

Менты - 1.военнослужащие внутренних войск

2.милиционеры

Мина – миномётная батарея

Молотилово – интенсивный обстрел

МОН – мина осколочная направленная

МПЛ – малая пехотная лопатка

мсв – мотострелковый взвод



На выезд – командировка в Чечню

Нарик – наркоман

Насиниться – ужраться водки



Облом – разочарование

ОЗК – общевойсковой защитный комплект

Отмазаться – уклониться от каких-то дел



Пальцы загнуты (распальцован) – уж больно крутой парень

ПВД – пункт временной дислокации

ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс

ПКМС – пулемёт Калашникова модернизированный станковый

ПКС – пулемёт Калашникова станковый

ПН – прибор ночного видения

Подпол – подполковник

Подрыв – 1.тревога

2.быстрое покидание места действия

Подшива – белый подворотничок

Подшиться – 1.подшить подворотничок

2.принять на грудь «шила» (спирта) – флотское

Покупатели – отборщики призывников для своих частей

Полкан – полковник

ПОН – полк оперативного назначения

Прапор – прапорщик

Проверяйка – военный чин, как правило, орущий

Промедол – обезболивающее в белом шприц-тюбике

Профи – профессионалы

Прошаренный боец – умный, сообразительный боец

ПТУРС – противотанковый управляемый ракетный снаряд

ПХД – продуктово-хозяйственный двор, короче, кухня



Разводной/разводящий – должностное лицо в карауле

Разгрузка – жилет с карманами для боеприпасов

Разуха – одежда одноразового пользования

Расслабуха – потеря бдительности

Рашпиль – сержант в учебном подразделении

Рейнджер – красиво экипированный бездельник

РМО – рота материального обеспечения

РОП – ротный опорный пункт

РПГ – реактивный противотанковый гранатомёт

РПК – ручной пулемёт Калашникова

Рыльно-мыльные – средства личной гигиены



Самоходчик – воин, который сам ходит, куда хочет

САУ – самоходная артиллерийская установка

СБЗ – служебно-боевые задачи

СВД – снайперская винтовка Драгунова

Связюки – связисты

Синюх – пьянь

Слон – солдат, отслуживший первые полгода

СКВО – Северо-Кавказский военный округ

Смагарычить – заработать

СОЧ – воин, самовольно оставивший часть

Спарка – спаренная автоматическая установка

СПГ – станковый противотанковый гранатомёт

Спецы – спецназовцы

Спотыкалки – колышки на тропах через минные поля

Стряпуха – стрептодермия

Стодвадцатка – 120-мм миномёт

Сухпай – сухой паёк

Сушка – самолёт-штурмовик Су-27



ТАшка – телефонный аппарат с ручным генератором

Таблетка – 1.причёска

2.офицерское кепи

Телега – телефонограмма

Тепляк – байковый полог-утеплитель в палатке



Фейсы – сотрудники ФСБ

Фельдъегерь – связной

Физо – физическая подготовка

Франт – вымытый и выстиранный боец



Цинк – 1.коробка с патронами

2.гроб



Чача – самогон

Черпак – боец, отдавший Родине год жизни

Чефан – кафе

Чех – чеченец

ЧОН – части особого назначения



Шакалы – офицеры

Шарить – хорошо разбираться в каком-то вопросе



Эйка – патруль

Эфка – граната Ф-1

05.08.2011
Анпилогов Илья
источник
Перейти в начало страницы
Квака
15 августа 2011 14:07
Сообщение #2

Сообщений: 8186
Регистрация: 23.07.2011
Цитата: Искатель
Однако «золото-платиновым альбомом» заставы стала кассета, где молодой голос с чеченским акцентом пел об осточертевшей войне, погибших товарищах, заплёванной родине и тоске по мирной жизни. Это было нам настолько близко, что проскальзывающие в песнях наезды на «русских свиней» нас абсолютно не трогали. Мы же понимаем, что пропаганда – она и в Чечне пропаганда.

Это точно. Многие рассказывают, что слушали песни противной стороны... Ведь там по большей части такие же парни, с такими же мыслями и проблемами...
Несколько лет назад на юбилей Курской битвы приехали немцы, воевавшие "с той стороны". Стоят наши седые ветераны... подходят автобусы с гостями...выгружаются и вот стоят друг напротив друга и не знают, что делать... не в прицелы же друг друга видят...
Потом смешались все в объятиях... сидят на траве в обнимку и плачут...
Перейти в начало страницы
Вольх
15 августа 2011 21:00
Сообщение #3

Сообщений: 520
Регистрация: 18.06.2011
Хороший материал.
Ломал голову, на чьей стороне будел ЛС ВоВанов в гражданских локалках. Почитал, понял, что конкретно этот ситибой будет шмалять без вопросов по братьям и отцам. Приказ, фуле. Всё у него уже по полокам разложено, эти против населения (уже не народа), эти против народной Армии, а мы против ВВС, если оне за народ будут....
Рассуждения сморчковатого дебила, выгаженного из современной егэшной школы, нах. Читайте, проникайтесь сознанием того, что против этой срани нам воевать. Хотя ему Отеческим ремнём по жопе и угла было бы достаточно....

--------------------
"...Идите в миры многия, познавая их, ибо в том Сила ваша есть..."
Перейти в начало страницы
Хальнир
17 августа 2011 10:24
Сообщение #4

Сообщений: 53
Регистрация: 5.07.2011
Хорошая статья, Искатель спасибо.
Наша армия, как всегда, полна долбое.изма и распи.дяйства даже во время войны... Печально.
Перейти в начало страницы


Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера