Перуница

» » КТО ВЗЯЛ БАСТИЛИЮ?

История » 

КТО ВЗЯЛ БАСТИЛИЮ?

'КТО

14 июля вся Франция ежегодно, на протяжении уже более 220 лет, в очередной раз ликует и празднует. С утра выйдя на улицы города, народ не расходится до утра 15 июля. Народ поёт, пляшет, веселится. Основные торжества проходят на месте, где до 1789 года стояла знаменитая Бастилия, рассказы о которой до сих пор наводят ужас на горожан. Сам господин президент на своём кортеже приветствует и поздравляет народ с национальным праздником – Днём взятия Бастилии. В этот день традиционно проходят парады военной техники. Принять участие в параде для каждого француза – большая честь.

Так Франция ежегодно отмечает последний день существования оплота силы и мощи монархической Франции XVIII века.

Казалось бы: какое дело нам до Франции?

Всем известен популярнейший анекдот про учительницу, жаловавшуюся директору школы на учеников, которые не могли ответить на простой вопрос: «Кто взял Бастилию?». Каждый из них искренне уверял учительницу, что лично он – не брал. Директор же, подумав, начал успокаивать учительницу, что, возможно, они не врут, а Бастилию мог взять кто-нибудь из другого класса или даже из соседней школы.

Анекдот забавный, с плоским намёком на некомпетентность в вопросах истории не только учеников, но и самого директора школы.

Но верно говорится, что сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок. Спустя 135 лет после столь знаменательного события правительственная комиссия Франции задалась тем же вопросом: «Кто взял Бастилию?», - и пришла к беспристрастному, но честному заключению, что штурма Бастилии не было, поскольку комендант крепости сдал её без боя, открыв ворота.

'КТО

Но как же так? Ведь учебники истории рассказывают по сей день о том, как 15 пушек Бастилии беспощадно палили в толпу парижан у стен крепости, о сотне погибших повстанцев, о знаменитой бреши в стене, образовавшейся после многочасовой ожесточённой перестрелки, через которую парижане ворвались в тюрьму, чтобы «освободить несчастных узников, томившихся в её мрачных казематах» и, наконец, о триумфальном шествии освобождённых узников по улицам Парижа! Выводы комиссии более чем странные, поскольку 863 парижанина были официально удостоены титула «Участник штурма Бастилии» и почётных пенсий до старости, выплачиваемых из бюджета Франции.

Так всё-таки, «было или не было?»
«Не было!», - утверждают авторы сборника «Кунсткамера аномалий» («ОЛИМП», М., 1999.) И. Винокуров и Н. Непомнящий. Но что же тогда было? Ведь от одного упоминания только слова «Бастилия» парижане до сих пор трепещут!

Вот что рассказывают авторы о том далёком событии на страницах своей книги.
В действительности Бастилия первоначально была даже не тюрьмой, а частью укреплений, возведённых в XIV в. для защиты от англичан. Тюрьмой она стала только в XVII в., при кардинале Ришелье, когда её стали использовать для содержания знатных особ королевства: герцогов, князей, маршалов, членов королевской семьи.

Заключённые в крепости узники имели слуг и даже ходили друг к другу в гости. Такое население Бастилии буквально опустошало скудный в то время бюджет Франции. Принцу крови выплачивалось из кармана государства 50 ливров в день, маршалу – 36, горожанину поменьше – всего 5 ливров. Причём, эти деньги выдавались не на их содержание, а в их личное пользование, и каждый узник использовал их по своему усмотрению.

С годами Бастилия стала принимать «постояльцев» менее знатных, и их жалование соответственно снизилось до 2,5 ливров в день. Бывало, узник просил продлить свой срок наказания, чтобы скопить себе некоторую сумму денег и иногда тюремное начальство шло ему навстречу.

В молодости почти год отсидел в Бастилии Вольтер, который во время заточения плодотворно работал над эпической поэмой «Генриада» и трагедией «Эдип».

В числе других знаменитых узников крепости – кардинал Роана, епископ Страсбурга (самый «дорогой» из всех содержанцев тюрьмы: ему ежедневно выплачивали 120 ливров), заклинатель духов, алхимик и авантюрист в одном лице «граф» Калиостро, который на самом деле был вовсе не графом, и не Калиостро, и не в возрасте 300 лет, а выходцем из бедной и безродной палермской семьи Джузеппе лет 40-50, таинственный человек в «железной маске», которая на самом деле была из бархата.

Среди узников всего за 10 дней до так называемого «штурма» крепости находился… маркиз де Сад, от фамилии которого пошло зловещее слово «садизм». Он лишь случайно не оказался участником триумфального шествия освобождённых «жертв» Бастилии. Этого скандально известного сексуального извращенца изолировали от общества, но комендант крепости и там не счёл возможным его содержание. Его отправили в дом умалишённых, поскольку поведение маркиза де Сада убеждало в его полной психической неполноценности.

В связи с большими расходами на содержание узников правительство Франции стало подумывать о том, чтобы вовсе закрыть тюрьму. Однако, как говорят, было одно «НО»… Но Бастилия была для французов олицетворением власти и порядка в стране. Кто владел ей – владел властью. А владел Бастилией король Людовик XVI.

Толчком к восстанию парижан послужило увольнение королём министра финансов Неккера, еврейского банкира, разбогатевшего на спекуляциях, пытавшегося навязать французам конституцию по английскому образцу. Посредством ловких манипуляций мнением доверчивых депутатов от разных сословий, представлявших Национальное собрание, ему удалось поставить Людовика XVI в такие условия, что тот вынужден был отказаться от абсолютной монархии и открыть путь монархии конституционной. В глазах парижан Неккер выглядел гарантом конституции, а короля подозревали в подготовке государственного переворота.

«Заварив кашу», Неккер 11 июля тайно покинул Париж и вместе с семейством уютно зажил в своём швейцарском имении. А парижане, раззадоренные его пламенными речами, шли по улицам города с бюстом своего кумира, направляясь к стенам Бастилии.

В крепости даже и не помышляли затевать сражение, но при сложившейся ситуации комендант Бастилии маркиз Делонэ просто обязан был отдать приказ взяться за оружие.

Утром 14 июля Избирательный комитет, созданный здесь же, направил в Бастилию «депутацию». Члены комитета требовали от коменданта отвести пушки от позиций и передать оружие народу.

Комендант в это время завтракал с тремя пришедшими к нему городскими депутатами. Покончив с завтраком, он проводил гостей и выслушал требования уполномоченных комитета. Снять пушки он отказался. Не имея на то приказа, но согласился, во избежание конфликта, откатить их от бойниц, а с офицеров и солдат взял клятву, что они не начнут стрелять первыми.

Однако, собравшуюся у стен Бастилии толпу такой расклад событий не устраивал, нетерпение их росло и накопившаяся энергия требовала выхода. Когда комендант Бастилии опустил мосты для того, чтобы впустить очередную делегацию граждан, народ устремился за ними и начал стрелять по солдатам. И тогда гарнизон крепости, чтобы оттеснить нападавших, ответил встречным огнём, за что их обвинили в нарушении данной клятвы.

Члены Избирательного комитета в сопровождении барабанщиков направились в Бастилию с новой депутацией, неся белый флаг. Защитники Бастилии рады были начать переговоры, надеясь на мирный исход ситуации. Но представителей комитета такой исход не устраивал. Потолкавшись несколько минут у крепостных построек, часть их вернулась и объявила, что переговоры не могут состояться, поскольку по ним стреляют. Другая часть бросилась ко второму мосту, и тогда комендант действительно вынужден был отдать приказ стрелять.

События эти происходили у жилых и бытовых построек за пределами ещё собственно самой крепости. Вопреки здравому смыслу осаждавшие подожгли эти помещения, в том числе и дом коменданта, хотя пожар не входил в их планы и в первую очередь мешал им самим.

И вот тогда со стороны гарнизона крепости раздался ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ выстрел из пушки тяжёлой картечью, о чём до сих пор говорят, как о непрерывной пальбе из 15-ти пушек по мирным парижанам.

Ситуация выходила из-под контроля самих членов Избирательного комитета, поскольку тут же открылась стрельба из пушек по самой крепости. Инициативу неожиданно перехватил находившийся в то время по коммерческим делам в Париже швейцарец Юлен. Ему удалось своей зажигательной речью на городской площади убедить гвардейцев короля «заступиться за беззащитный народ» и те с пятью пушками примкнули к восставшим.

Солдаты и офицеры гарнизона крепости не хотели сражения и предложили коменданту капитулировать. Получив согласие, они объявили, что сложат оружие, если им будет обеспечен надёжный конвой для выхода из крепости.

Юлен такие гарантии дал, но сдержать их оказалось делом нелёгким. Вслед за вошедшим в крепость Юленом, туда устремилась разъярённая толпа, давно уже заскучавшая у ворот крепости. Нападавшие сбили с ног Юлена, и, схватив коменданта маркиза Делонэ, отсекли ему голову мясницким ножом. Были убиты и несколько офицеров гарнизона.

За несколько следующих часов Бастилия превращалась в руины. Самое парадоксальное то, что в этой эйфории не сразу вспомнили об узниках, «жертвах деспотизма». Когда же вывели узников к стенам Ратуши, их оказалось всего… семь человек, но каких! Один – закоренелый уголовный преступник, двое душевнобольных, четверо содержались временно за подделку векселей.

Вот этих-то узников и провели со всеми почестями и триумфом по улицам Парижа, неся впереди пику, увенчанную головой маркиза Делонэ, до конца выполнившего свой долг перед королём и Отечеством. «Украшением» компании этих отщепенцев мог бы стать и маркиз де Сад.

Этим завершился «штурм» Бастилии, после которого в Париж торжественно возвратился национальным героем банкир Неккер.
Несколько недель до сноса Бастилии она была местом прогулок горожан. Затаив дыхание, они ощупывали пушки, «беспрерывно палившие» в народ, с замиранием сердца взирали на «орудие пыток» - механизм, который на самом деле был печатной машиной, теряли дар речи, обнаружив в земле на территории крепости несколько скелетов, которые были останками заключённых-протестантов, умерших по разным причинам в Бастилии. Их захоронили там потому, что на городских католических кладбищах погребение протестантов не допускалось.

Из всего, что осталось от Бастилии, наибольшую ценность представляли архивы. Благодаря им через 138 лет после «взятия» Бастилии та самая, созданная городскими властями комиссия, изучив свидетельства очевидцев, записала в своём отчёте, что «БАСТИЛИЮ НЕ БРАЛИ ШТУРМОМ, ЕЁ ВОРОТА ОТКРЫЛ САМ ГАРНИЗОН. ЭТИ ФАКТЫ ИСТИННЫ И НЕ МОГУТ БЫТЬ ПОДВЕРГНУТЫ СОМНЕНИЮ».

Напрашивается вопрос: зачем была нужна такая канитель вокруг Бастилии и для чего нужно было захватывать пустую, фактически, крепость?

Именно потому, что она была олицетворением власти в стране. Бедами узников при этом повстанцы были озабочены менее всего. Вскоре за этими событиями последовали закономерные перемены в политике страны, начиная с утраты власти королём Людовиком XVI.

А народу Франции достался в наследство миф о тех пресловутых 15 паливших пушках, жестокостях тюремщиков, пробитой бреши, сырых тёмных казематах и прочих «страшилках». МИФ, ЖИВУЩИЙ И ПО СЕЙ ДЕНЬ, ПРЕВРАТИВШИСЬ В НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРАЗДНИК ФРАНЦУЗОВ.

Так какое дело нам до Франции? Никакого. Но всё познаётся в сравнении, а история «взятия Бастилии» - буквально хрестоматийный пример для нас.

Ведь Россия – тоже не исключение по части абсурдных и «штурмов» и сомнительных праздников. К примеру, «штурм» Зимнего дворца, о котором ещё предстоит поведать правду добросовестным историкам. А самым, пожалуй, одиозным «праздником» сегодня стал так называемый «День НЕЗАВИСИМОСТИ России». Настолько одиозным, что и власти уже стыдливо замалчивают это слово, остерегаясь взрыва негодования русского народа, чья жизнь зависит от любого чванливого чиновника, нерадивого полуграмотного бюрократа, бездарного президента, заокеанского политтехнолога, одержимого шизофренической жаждой владения русскими территориями и т.д.

Можно насчитать ещё с десяток подобных «праздников». Например, день пожилого человека, на которого власти давно и смачно наплевали, сведя «на нет» все его попытки как-то выжить, день ребёнка, которого сегодня пытаются превратить в ходовой товар, день народного единства, который, между прочим, в Указе президента называется праздником РУССКОГО единства. Вздрогнув от собственной оплошности, такое «скандальное» слово тихо убрали, заменив «народным». Так спокойнее…

Тамара

http://www.perunica.ru/istoria/2089-kto-vzyal-bastiliyu.html  





КТО ВЗЯЛ БАСТИЛИЮ?

Категория: История

<
  • 463 комментария
  • 21 публикация
10 июля 2010 12:43 | #1

АлександрВ

0
  • Регистрация: 31.10.2009
 
Тамара, и про "штурм" Зимнего обязательно напишите.

<
  • 480 комментариев
  • 0 публикаций
10 июля 2010 14:19 | #2

Сергей0123

-1
  • Регистрация: 25.08.2009
 
Да, про штурм Зимнего не менее, а даже более интересно

<
  • 0 комментариев
  • 0 публикаций
10 июля 2010 19:40 | #3

KVladimir

0
  • Регистрация: --
 
Всегда подозревал,что тут что-то не чисто...
Премного благодарен за правду. yarilo

<
  • 354 комментария
  • 525 публикаций
10 июля 2010 23:56 | #4

beregreki

-1
  • Регистрация: 1.05.2010
 

Цитата: АлександрВ
Тамара, и про "штурм" Зимнего обязательно напишите.


Информация о штурме Зимнего - достаточно полная здесь:
Digestweb.ru/20076-byl-li-chturm-zimnego.html
Однако, в учебники она не попадёт, скорее всего. Или попадёт не скоро.


<
  • 463 комментария
  • 21 публикация
12 июля 2010 08:42 | #5

АлександрВ

0
  • Регистрация: 31.10.2009
 
beregreki, благодарю

<
  • 0 комментариев
  • 0 публикаций
12 июля 2010 11:18 | #6

_n0name_

0
  • Регистрация: --
 
Помницо еще по школе читал кусок сочинительства какого-то французского историка республиканца-ура-патриота о казни Людовика XVI, написаного в пафоснейших тонах. Читать тошно было. Ну, или взять фильмы а-ля Фанфан - Тюльпан. Есть у французов в их ненависти к монархии нечто иррациональное)

<
  • 0 комментариев
  • 0 публикаций
26 июля 2010 20:20 | #7

благомир

-1
  • Регистрация: --
 
С утра 14 июля внимание восставшего парижского народа стало направляться на Бастилию — мрачную крепость с массивными, вы­сокими башнями, возвышавшуюся среди домов рабочего квартала, в начале предместья Сент-Антуан. Историки до сих пор доискива­ются, кто именно обратил внимание народа в эту сторону, и неко­торые из них высказали предположение, что Постоянный комитет, заседавший в ратуше, направил народ против этой эмблемы коро­левской власти, желая, говорят они, таким образом дать восста­нию определенную цель. Это предположение, однако, ничем не под­тверждается, и многие факты говорят против него. Вернее, что уже начиная с 12-го и 13-го числа народ инстинктивно понял, что в планах подавления парижского восстания Бастилия должна была играть важную роль, а потому решил овладеть ею.

В самом деле известно, что в западной части Парижа у двора имелось 30 тыс. солдат, расположенных на Марсовом поле под на­чальством Безанваля; а на востоке точку опоры для нападающего на Париж войска представляла Бастилия, пушки которой были на­правлены на революционное предместье Сент-Антуан и на его главную улицу, а также на другую большую артерию — улицу Сент-Антуан, ведущую к ратуше, к Пале-Роялю и к дворцу Тюильри. Угрожающее значение Бастилии было поэтому очевидно, и уже с раннего утра 14 июля, рассказывают «Два друга свободы», «слова к Бастилии! переходили из уст в уста от одного конца го­рода до другого»*.

* Уже в некоторых своих наказах избиратели выражали желание, «чтобы Бастилия была разрушена и исчезла» (см Наказ квартала Рынка, а также кварталов Матюренов, Кордельеров, Сепюлькр и другие, приведенные в кн.: Les elections et les cahiers de Paris en 1789. Doc. recueil. et annot. par Ch.-L. Chassin, v. 1—4. Paris, 1888—1889, v. 2, p. 449 et suiv.). Избиратели были правы, потому что уже во время дела Ревельона было отдано распоряжение о вооружении Бастилии. Вот почему уже в ночь на 30 июня поговаривали о том, что необходимо овладеть этой крепостью (Recit de I'elargissement... des gardes francaises. Цит. по Les elections et les cahiers de Paris, v. 2, p. 452, note).

Правда, гарнизон Бастилии состоял всего из 114 человек, 84 ин­валидов и 30 швейцарцев, и известно теперь, что комендант не по­заботился о припасах. Но это доказывает только, что самая мысль о возможности серьезного нападения на грозную крепость счита­лась нелепой. Между тем народ знал, что заговорщики-роялисты рассчитывают на Бастилию; от жителей окрестных домов узнали, что в ночь с 12-го на 13-е из Арсенала были доставлены в Басти­лию запасы пороха. Известно было также, что с утра 14 июля комендант крепости маркиз де Лонэ поставил пушки так, чтобы они были наготове для стрельбы по народу, если толпа направится к городской ратуше.

Нужно сказать также, что народ всегда ненавидел тюрьмы: Бисертскую тюрьму, Венсеннский замок, Бастилию. Во время вол­нений 1783 г., когда дворянство протестовало против произволь­ных арестов, министр Бретейль отменил заключение в Венсенне, после чего знаменитый замок был превращен в хлебный амбар, и Бретейль в угоду общественному мнению даже разрешил публике осматривать страшные каменные мешки этого замка. Об ужасах, виденных там посетителями, много говорили в ту пору, пишет Дроз*, и нет сомнения, что, говоря о Венсеннском замке, вспоми­нали и Бастилию, где заключение должно было быть еще ужаснее.

* Droz J.-F.-X. Histoire du regne de Louis XVI pendant les annees ou 1'on pouvait prevenir ou diriger la Revolution francaise. Paris, 1858, v. 1, p. 417.

Как бы то ни было, известно, что уже 13-го вечером отряд во­оруженных парижан, проходивший мимо Бастилии, и защитники крепости обменялись несколькими выстрелами и что 14-го, с ран­него утра, более или менее вооруженные толпы народа, загромож­давшие улицы в течение всей предыдущей ночи, стали собираться на улицах, ведущих к Бастилии. Еще ночью разнесся слух, что королевские войска приближаются со стороны Тронной заставы к Сент-Антуанскому предместью, так что толпы народа направились в восточную часть города и баррикадировали улицы к северо-во­стоку от городской ратуши.

Утром 14 июля удачное нападение на Дом инвалидов дало воз­можность народу вооружиться и добыть пушки.

Еще накануне несколько буржуа, уполномоченных своими ок­ругами, явились в Дом инвалидов и требовали оружия, говоря, что их домам угрожает нападение разбойников. Барон Безанваль, коман­довавший королевскими войсками в Париже, находился в это время в Доме инвалидов и обещал испросить у маршала Брольи разрешения на выдачу оружия. Но на другой день, 14-го, разре­шения еще не было получено, когда около семи часов утра, в то время как инвалиды под начальством Сомбрейля стояли у своих пушек, расставленных перед Домом инвалидов, с фитилями в ру­ках, готовые открыть огонь, из трех соседних улиц вдруг высы­пала бегом толпа в 7 или 8 тыс. человек. Моментально, говорят очевидцы, эта толпа перешла, помогая друг другу, через рвы в во­семь футов глубиной и двенадцать — шириной, окружавшие пло­щадку перед Домом инвалидов, заполнила эту площадку и захва­тила 12 пушек (24-, 18- и 10-фунтовых) и одну мортиру*. Инва­лиды, уже затронутые «духом возмущения», не защищались. Затем толпа мало-помалу пробираясь повсюду, добралась до подвалов и до церкви, где было спрятано 32 тыс. ружей и некоторое количе­ство пороха**. Эти ружья и пушки в тот же день послужили для взятия Бастилии. Что же касается до пороха, то народ еще накануне задержал 36 бочонков, отсылавшихся в Руан; они были привезены в ратушу, и порох раздавался всю ночь вооружавшемуся народу.

* Пушки так называются по весу своих ядер.

** Я руковожусь здесь письмом графа Сальмура, а также свидетельством Mathieu Dumas, приведенными у Фламмермона. (La Journee du 14 juillet 1789. Fragments de memoires ined. de L.-G. Pitra. Publ. avec une introd. et des notes par J. Flammermont. Paris, 1892).

Ружья увозились народом из Дома инвалидов очень медленно, и известно, что к двум часам дня они еще далеко не все были вы­везены. Времени, следовательно, было бы достаточно, чтобы при­вести войска и разогнать народ, тем более что пехота, кавалерия и даже артиллерия стояли очень близко, в Военной школе и на Марсовом поле. Но офицеры этих полков не рассчитывали на своих солдат, а может быть, и сами колебались ввиду несметной толпы людей всех возрастов и состояний, свыше 300 тыс. человек, навод­нявшей улицы за последние два дня. Все предместья, вооруженные отчасти ружьями, а главное, пиками, молотами, топорами или просто дубинами, тоже высыпали на улицу, и массы народа тол­пились на площади Людовика XV (теперешняя площадь Согла­сия), а также вокруг городской ратуши, Бастилии и на улицах между ратушей и Бастилией. Народа было столько, что буржуазия пришла в ужас при виде этой массы вооруженной бедноты.

Узнав, что народ наводнил улицы, прилежащие к Бастилии, Постоянный комитет, заседавший в ратуше, о котором мы гово­рили выше, послал с утра 14-го парламентеров к коменданту крепости де Лонэ с просьбой убрать пушки, направленные на улицы, и не предпринимать ничего против народа. С своей стороны Комитет принимал на себя обязательство, на которое он никем не был уполномочен: он обещал, что и «народ не предпримет против крепости ничего враждебного». Делегаты Комитета были очень хорошо приняты комендантом, который даже оставил их у себя на завтрак, протянувши таким образом дело почти до 12 часов. Де Лонэ, по всей вероятности, старался выиграть время в ожида­нии определенных распоряжений из Версаля; но они не приходили, потому что еще утром были перехвачены народом. Как всякий военный начальник, де Лонэ, очевидно, предвидел, что ему трудно будет сопротивляться парижскому народу, толпами высыпавшему на улицу, и он старался затянуть дело переговорами. Пока он при­казал отодвинуть назад пушки на четыре фута, а чтобы народ не видел их извне, он велел забрать амбразуры досками.

Около 12 часов округ Сен-Луи-ла-Кюльтюр прислал со своей стороны двух депутатов к коменданту, и один из них, адвокат Тюрио де ла Розьер, получил от коменданта маркиза де Лонэ форменное обещание не стрелять, если на него не будут нападать. Затем около часу и около трех часов к коменданту были посланы еще две депутации от Постоянного комитета, но они не были при­няты. Обе они просили коменданта передать крепость в руки бур­жуазной милиции, которая будет охранять ее вместе с солдатами и швейцарцами, составлявшими гарнизон Бастилии.

К счастью, все эти сделки были сведены на ничто народом, ко­торый отлично понимал, что ему нужно во что бы то ни стало овладеть Бастилией. После того как толпе удалось добыть ружья и пушки в Доме инвалидов, дух народа стал подниматься все выше и выше. Толпа наводнила прилежащие к Бастилии улицы и дворы, окружавшие крепость. Скоро между народом и инвалидами, стояв­шими на крепостной стене, завязалась перестрелка. Пока Постоян­ный комитет пытался охладить пыл нападающих и собирался объ­явить на площади Грэвы, что де Лонэ обещал не стрелять, если на него не будут нападать, толпа с криками: «Мы хотим Бастилию} Спустить мосты!» — двигалась к крепости. Говорят, что, увидавши с высоты стен, что улица предместья Сент-Антуан и соседние с ней черны от двигающегося к Бастилии народа, комендант, подняв­шийся на стену вместе с адвокатом Тюрио, чуть не упал в обмо­рок. Он, по-видимому, даже готов был сейчас же сдать крепость милиции Комитета; но этому воспротивились швейцарцы*.

* Так по крайней мере говорит письмо швейцарца Де Гю (De Hue) к его братьям, приведенное в немецком подлиннике у Фламмермона (La Journee du 14 juillet 1789, p. CXCVIII, note).

Вскоре первые подъемные мосты той внешней части Бастилии, которая называлась передовой (L'avancee), были спущены, как это всегда бывает в таких случаях, благодаря смелости горсти людей. Восемь или десять человек, среди которых был бакалейный лавоч­ник Паннетье, человек высокого роста и сильный, воспользовались тем, что к внешней стене Передовой части крепости был пристроен какой-то дом. При помощи этого дома они взобрались на стену; затем, подвигаясь по стене верхом, они добрались до кордегардии, стоявшей около маленького подъемного моста Передовой части, а оттуда спрыгнули в первый двор собственно Бастилии — Губерна­торский двор, в котором помещался дом коменданта. Двор этот оказался пустым, так как после ухода Тюрио инвалиды вместе с де Лонэ удалились во внутрь крепости. Попавши на Губернатор­ский двор, эти восемь или девять человек спустили прежде всего маленький подъемный мост Передовой части, выломали его ворота топорами, и затем спустили и большой мост. Тогда больше трехсот человек ворвались в Губернаторский двор и побежали к двум дру­гим подъемным мостам, малому и большому, служившим для пере­хода через широкий главный ров в самую крепость. Оба моста были, однако, уже подняты изнутри защитниками крепости.




Здесь произошло то, что сразу довело ярость парижского на­рода до высшей точки и позднее стоило жизни де Лонэ. Когда толпа наводнила Губернаторский двор, защитники Бастилии стали стрелять по ней; была даже сделана кем-то попытка поднять боль­шой подъемный мост Передовой части, чтобы помешать толпе уйти из Губернаторского двора и взять ее в плен или уничтожить*. Таким образом, в тот самый момент, когда Тюрио и Корни объя­вили народу на площади Грэвы, что комендант обещал не стрелять, солдаты с высоты крепостной стены обстреливали Губернаторский двор ружейными залпами, а пушки Бастилии обстреливали ядрами соседние улицы.


<
  • 0 комментариев
  • 0 публикаций
3 сентября 2010 15:12 | #8

igmoroz

0
  • Регистрация: --
 
Если бы гарнизон Бастилии принял решение защищать крепость, то пять пушек и несколько ружей, помогли бы как мертвому кадыло.И я не верю, что без согласия гарнизона кто-то смог бы опустить мосты.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера