Перуница

» » Земля и небо в горниле войны

История » 

Земля и небо в горниле войны

Земля и небо в горниле войны Земля и небо в горниле войны


Ц Е Н А П О Б Е Д Ы
(глазами бомбившего летчика и наступавшего пехотинца)

Истинных воинов, снискавших своей и вражеской кровью на фронтах Великой Отечественной нашу Победу, в Хабаровске осталось совсем немного. Перед неизбежным уходом от нас последних фронтовиков каждое их свежее откровенное слово бесценно. Полная правда без глянца и лжи преподносит нам бесценные уроки истории, которая сурово наказывает за неисправленные ошибки.

Среди тех немногих, кто имеет полное право свидетельствовать о событиях военной поры, - пехотный сапер штурмового ударного корпуса Балабанов Борис Александрович и боевой летчик-ас военно-морской авиации Лев Борисович Липович. Простой солдат и представитель летной элиты. Первый бил врага на земле, второй громил его с воздуха. В сегодняшней мирной жизни они соседи по дому в центре Хабаровска. Квартира Льва Борисовича на четвертом этаже, а Борис Александрович по сухопутной привычке обосновался двумя этажами ниже. Встречаясь по ветеранским делам, порой жарко спорят о давно пережитом, как это нередко случается между прошагавшими тысячи смертоносных верст пехотинцами и парившими над ними соколами боевых эскадрилий.

По восприятию своего боевого прошлого они столь разительно отличаются друг от друга, что с изумлением понимаешь, насколько перевернувшая их жизни война была многомерной и многоликой. Огромная признательность вам, дорогие товарищи ветераны, за состоявшийся разговор. Вы не скрывали своих мыслей и чувств. Что из этого получилось - пускай рассудят читатели.


I. Борис Александрович Балабанов:
« В А Т А К У Г Н А Л И К А К Н А У Б О Й

Земля и небо в горниле войны

Земля и небо в горниле войны
(Б.Балабанов сегодня и в военное время - в центре групповой фотографии)

- Борис Александрович, здравствуйте! Во-первых, как себя чувствуете в свои 86 лет?
- Намного лучше, чем в 44-ом и в 45-ом - в первых рядах нашей наступающей армии. Там была жуткая кровавая каша. До сих пор не пойму как выжил. Сейчас фронтовики всем обеспечены благодаря хорошей пенсии и государственным льготам. Плохо, что обычным пенсионерам после квартирных выплат денег хватает лишь на селедку и хлебный мякиш. Многие голодают.

- Но ведь и Вам даже в мирное время тоже пришлось несладко.

- Тогда трудности были общими. Люди жили дружней и честней, а сегодня куда ни глянь- воровство, обман и насилие. Да, мое детство было не сахарным. В 1929-ом, когда мне было шесть лет, в боях с китайцами на КВЖД погиб мой отец - бывший царский поручик, перешедший в ряды Красной Армии. Мать осталась с пятью ребятишками. Государство выплачивало пенсию за отца, но ее не хватало. Кое-как сводили концы с концами. Полным семьям жилось полегче. Еще лучше жило начальство при должностях. До войны почти все подростки и детвора занимались в секциях и кружках, работали пионерские лагеря. При желании мог поступить в техникум, в институт. Но чтобы помочь семье и встать самому на ноги, после 8-го класса устроился грузчиком на железнодорожный вокзал Хабаровска. Зарабатывал больше ста рублей в месяц. Одна кетина стоила тогда рубль, кило баранины - два, большая квартира обходилась в копейки. В общем, на жизнь хватало. Все надежды разбила война.

- Потому что ее не ждали?

- Приближения войны никто не скрывал, и весь народ на это настраивали. Но в 41-ом немцы почему-то оказались сильнее. Когда они шли на Москву, паника среди гражданского населения докатилась и до Хабаровска. Все были уверены, что Гитлер возьмет столицу. Но Москву отстояли, потому что в ней оставался Сталин.

- А, может, в первую очередь благодаря героизму солдат- таких как Вы и Ваши товарищи?

- Моя очередь пришла в 43-ем. После призыва- саперная учебка и запасной полк. Готовили почти год. Других призывников обычно уже через месяц бросали в бой. Длительная серьезная подготовка очень помогла мне в дальнейшем. В марте 44-го в звании сержанта в составе 178 стрелковой дивизии прибыл на Калининский фронт, потом был Ленинградский фронт, а оттуда через Прибалтику и Польшу дошел до Берлина. Много раз в составе всей армии ходил в атаки, трижды был ранен, участвовал в штурме рейхстага. Из 127 человек моей роты с весны 44-го до 9 мая 45-го дожило лишь семеро.

- Чем объяснить такие потери?

- По себе знаю - пехоту не берегли и гнали как на убой. Наступали впроголодь, ели что под руку подвернется, полевых кухонь почти не видели. Зато выдавали спирт без всякой закуски, хотя я на фронте не пил. Никаких консервов и сухпайков мы не получали. Моя саперная собака получала консервы, а я нет. Иногда съедал ее пайку, а ее кормил мясом убитых животных. Носили рванье, вместо сапог - красные как лапы гуся американские ботинки и сверху обмотки. Бани не видели, по самые уши во вшах, и никакого транспорта - все на своих ногах. Не считая нескольких лошадей с телегами для перевозки снарядов, патронов и раненых. Вплоть до самой Победы не хватало боеприпасов. В атаку давали не больше 60 патронов и двух гранат. Их выстреливали махом, потом погибай или сдавайся. Не зря нашу пехоту называли «прощай, Родина!». Потери у нас были несравнимо больше , чем у артиллеристов, фронтовых разведчиков, летчиков, моряков. Не случайно среди нескольких сот хабаровских ветеранов войны нашего пехотного брата - считанные единицы.

- Как же вы побеждали?

- Благодаря упорству, смекалке, двужильной выносливости, способности идти до конца. Заградительные отряды, которые за нами шли по пятам и которые мы мягко говоря не любили, тут не причем. Мы понимали, что Гитлер несет нам рабство и без колебания шли в бой.

- «За Родину, за Сталина!»?

- Да, подымаясь из окопа, большинство по примеру командиров кричало эти слова. Первые два-три шага. Богу я на войне не молился, крестик не одевал, и у остальных никакой набожности не замечал. Включая представителей мусульманских народов. Партию тоже никто не славил. Только родину и вождя. Так мы были воспитаны. Мне не раз предлагали на фронте стать коммунистом, но я отказался. Сказал, что остаюсь комсомольцем. Как и все мои товарищи был уверен, что буду убит, но все-таки выжил.

- А как воевал штрафбат?

- Штрафбат от обычной пехоты мало чем отличался. Впереди кроме врага у пехотинцев никого не было. Стояли лицом к лицу. Это самое главное. Во всяком случае наш батальон ни за кем не прятался.

- А чем удивляли немцы ?

- Этой был геройский, нацеленный на победу народ. И очень организованный - хоть в атаке, хоть в обороне. Немецкая пехота в 44-ом и 45-ом передвигалась обычно на автомобилях, мотоциклах, бронемашинах - быстрая, свежая и мобильная. Не то что мы. Мы пока доберемся под огнем до немецких позиций, а немцев уж след простыл. Когда шагали по Эстонии и Польше за отступавшими фрицами, эстонцы и поляки над нами открыто смеялись: как же вы такой оборванной голодной толпой собираетесь разбить моторизованную слаженную машину! Они не верили в то, что мы победим.

- Неужели в конце войны не ощущалось нашего превосходства?

- Не знаю как другие рода войск, но наша пехота по снабжению и по вооружению уступала немецкой. Немецкие пистолеты, автоматы, пулеметы, фаустпатроны по всем показателям превосходили советские образцы. При первом же случае я снял с убитого немца шмайссер и заменил им наш автомат ППШ. Даже в 1945-ом германские самолеты постоянно висели над позициями наших войск и охотились за каждым бойцом. Одного такого охотника мне удалось свалить из двадцатикилограммового противотанкового ружья прямо с телеги, когда он на нас прицельно пикировал с двумя бомбами. За этот удачный выстрел меня наградили орденом Славы третьей степени. При этом я почти не разу не видел, чтобы наши летчики как-то мешали немецким. Когда мы спрашивали «почему?», они отвечали - нет керосина. Конечно, попав в окружение, немецкая пехота тоже голодала, покрывалась вшами, испытывала нехватку боеприпасов. Но в остальное время мы ей завидовали.

- Как переносили военные тяготы?

- При росте метр шестьдесят восемь весил пятьдесят килограммов. Сейчас, несмотря на возраст, во мне больше сил, чем тогда. Потому что нормально питаюсь. А в 45-ом, в разгар рукопашной в Рейхстаге, дюжий эсэсовец ударом кулака меня чуть не зашиб. Таким я был щуплым. Сказать, как спали зимой в окопе? Вместо одеяла дневальный укрывал нас снежной периной. От человеческого тепла она таяла и каждые полчаса он поддавал сверху снежку.

- Что было самым опасным?

- Лобовые атаки против укрепленных позиций врага. Только при штурме Зееловских высот под Берлином наших полегло почти столько же, сколько американцев за все время второго фронта. До сих пор не могу понять: неужели нельзя было бить не в лоб, а по менее укрепленным местам? Ведь наступающие и так теряют больше, чем оборона. Все эти мысли не дают покоя сейчас, а тогда шли в атаку без рассуждений.
- Кого набирали в стрелковые части, и как показали себя выходцы из разных республик ?

- Брали всех - от 18-ти лет до 60-ти , со всех уголков СССР. И не было ни одной трусливой национальности. Будь-то русские, татары или евреи.

- А как же небезызвестные разговоры о том, что евреи от передовой уклонялись?

- Не верьте. Самый мой надежный фронтовой друг - Миша Элдэштэйн из Гомеля. Ему было лет тридцать пять. Здоровенный мужик и настоящий вояка. Покруче чем я. Это он зарубил эсэсовца саперной лопаткой, когда тот оглушил меня кулаком в Рейхстаге. Разница между нами была лишь в том, что мне мирные немцы нравились, а он их терпеть не мог. Миша рассказывал, что его семья погибла в Гомеле после прихода туда нацистов. Если смотреть в целом, то лучше всех дрались сибиряки и дальневосточники. Они показали себя самыми решительными, яростными, выносливыми, способными сломить любого врага. Немецкие генералы говорили: с таким русским солдатом мы бы покорили весь мир. А по моему , с такой техникой и снабжением как у немцев русская пехота разбила бы их намного быстрее и без таких потерь.

- При наличии опытных командиров.

-В конце войны командиры наших полков и дивизий ни в чем не уступали немецким. Летом 44-го наш полк под Выборгом был накрыт из засады минометно-артиллерийским огнем женского финского батальона. Этот батальон по подготовке и силе мог дать фору любому мужскому подразделению. Командир полка бросил наш взвод в отвлекающую атаку, а сам с основными силами зашел с другой стороны и уничтожил финскую артиллерию. Во время отвлекающей атаки почти все бойцы моего взвода были убиты минометным огнем. Во взводе было всего трое русских, остальные- узбеки, которые шли на смерть без всякого страха. Мне навылет через макушку пробило осколком голову, но я все-таки выжил. И получил первый орден Красной звезды.

- Вы освобождали Европу. Как вели себя освобождаемые и освободители?

- Очень хорошо встречали простые прибалты и немцы. Старались нас накормить, угостить, пригласить в дом. Никто не поворачивался спиной. По глазам было видно, что не прикидываются. Да и какой им от этого прок - ведь мы же никого не грабили и не насиловали, как об этом сейчас болтают. Были настолько измотаны наступлением, что нас хоть самих насилуй. Зато чем могли делились со стариками, женщинами, детьми, несмотря на то, что их сыновья и отцы продолжали сопротивляться. Хуже всех к нам почему-то относились поляки. Во всей Польше сколько не просили - ни разу никто не помог. Словно пришли какие-то оккупанты. В Германии больше всего поразила их жизнь. В любом городе и деревне все ухожено, чисто, красиво, богато, культурно, дороги заасфальтированы, в каждом доме мотоцикл, автомобиль или велосипед с прицепом.

- А что немцы говорили о войне и о Гитлере ?

- Ругали изо всех сил. Говорили так: если Гитлеру и Сталину очень хотелось повоевать, то пускай бы вышли куда-нибудь и друг друга прикончили. Но не втягивали в бойню наши народы.

- Где Вас застала Победа?

- После падения Рейхстага я выменял у пленного немецкого генерала свои старые сапоги на его хромовые. Это был его добровольный жест, но меня посадили на гауптвахту. Через несколько суток освободили и объявили о награждении вторым орденом Красной звезды. За Рейхстаг. К этому моменту я уже был переведен в роту охраны маршала Жукова при его штабе в Карлсхорсте. Выдали новую форму, фуражку, начали нормально кормить. Появилось время для личной жизни. Случайно, после дорожной аварии познакомился с ее виновницей- переводчицей Эльзой из нашей армии. Высокая, белокурая она мне сразу понравилась. И я ей тоже - несмотря на свой скромный рост. Вспыхнула любовь, но после моей отправки в Союз все связи с нею порвались. Тем более, что даже переписываться с иностранцами запрещалось. А на день я Победы был в карауле. Вечером восьмого мая на моих глазах в Карлсхорст перед подписанием акта о германской капитуляции начали съезжаться немцы, англичане, французы, поляки, американцы...А в три часа ночи все делегации покинули штаб.

- Каким был Жуков?

-Его видел почти каждый день проходящим около моего поста у парадного входа. Невысокий, властный , решительный, мощный, выражение лица каменное, почти злое. Ни разу не повернул головы в мою сторону, только отдавал честь. И насколько помню, никогда не разговаривал и не здоровался с кем-нибудь из охраны. В отличие от Жукова, маршал Рокоссовский даже в окопах здоровался с каждым солдатом за руку и в войсках его очень любили. Рокоссовский берег людей, и побед у него было больше, а потерь значительно меньше, чем у других командующих. Зато Жуков обычно шел напролом.

- Вы один раз попадали на гауптвахту?

- Арест за сапоги был девятым по счету. До этого наказывали за излишнюю инициативу или за то, что не давал собой понукать. Однажды в Польше взяли под стражу после того как не подорвал, а разминировал авиабомбу. Но если б она взорвалась, рухнул рядом стоящий дом. Для меня это было важнее. И так тогда поступали многие. Все были друг за друга, не пахло никаким дедовством, унижениями, хотя каждый ходил под пулями. Иначе немца не победили бы.

- Как Вы вписались в мирную обстановку?

-В конце 1945-ого меня уволили по инвалидности. А 24 июня прошел по кремлевской брусчатке в составе сводных частей своего фронта на знаменитом параде Победы перед руководством страны. На Парад брали орденоносцев, но не ниже метра семидесяти, поэтому пришлось набивать каблуки. Затем вернулся в Хабаровск. Кое-как устроился военруком в школу. Потом перешел в милицию, затем в тыловую службу военно-воздушных сил и уже там дослужился до подполковника. Сразу после демобилизации война казалась мне страшным сном и изо всех сил старался ее забыть. Долгое время встречаться с фронтовиками и вспоминать пережитое мне, честно говоря, не хотелось. Да и властью это не очень-то поощрялось. До 1965 года, когда по инициативе Брежнева широко отметили двадцатилетие Победы. С этого времени нас начали торжественно собирать, участникам войны дали льготы. Мы впервые почувствовали себя уважаемыми людьми.

- Борис Александрович, что на Ваш взгляд в жизни главное?

- Правда, справедливость и уверенность в завтрашнем дне. Простые люди не должны быть бесправными пешками для богатеев и власть имущих. При любом общественном строе. Каждый человек имеет право на достойную жизнь. И на мирное небо над головой. Пока есть силы - веду общественную работу. Являюсь председателем краевого совета участников Берлинской битвы. Пять лет назад их было 275 человек. Сейчас - 49. Вот как быстро редеют наши ряды. В живых остались преимущественно те, кто служил при штабах, в заградотрядах, в тыловых и обслуживающих частях. Многие из них по-настоящему не нюхали пороха. При этом отдельные товарищи рассказывают сказки о том, какие они совершали подвиги. Своими баснями они превращают войну в посмешище. Недавно один такой рассказывал молодежи, как самолично взял в плен пятьдесят немецких солдат! Мне хорошо известно, что этого штабного писарчука на передовой никогда не было. Но у него вся грудь в орденах, потому что был возле начальства. Лично я даже в Германии не пленил ни одного фрица. Вплоть до начала мая 1945-го немцы нашей дивизии не сдавались, а дрались как черти.

- Несколько слов о нынешней армии.

- Я часто бываю в войсках и вижу как меняется армия. Определенные сдвиги в лучшую сторону есть. В то же время немалая часть призывной молодежи физически слабая, вялая, служит без огонька. Много пассивных и равнодушных. Такими они приходят с гражданки. Надо подымать уровень боевой учебы, дисциплины, бытового обеспечения войск, допризывной подготовки , чтобы в случае войны наши солдаты не стали пушечным мясом и превосходили любого противника.


II. Л Е В Б О Р И С О В И Ч Л И П О В И Ч :
« Н А Ш А А В И А Ц И Я Б Ы Л А С И Л Ь Н Е Е
Н Е М Е Ц К О Й П О В С Е М С Т А Т Ь Я М»

Земля и небо в горниле войны

Земля и небо в горниле войны
(Лев Липович сегодня и во время советско-финской войны)

- Лев Борисович, Ваша биография - готовый сценарий для захватывающего блокбастера, на котором с неподдельным энтузиазмом могла бы воспитываться современная молодежь. Рядом с ним голливудский «Авиатор» смотрелся бы как не заслуживающая интереса поделка. Мало кто из ныне живущих отлетал подобно Вам финскую и германскую войны, громил японцев на Дальнем Востоке, одновременно осваивал все типы боевых самолетов, а затем еще тридцать лет отдал гражданскому воздушному флоту. Если сложить , выходит без малого полвека летного стажа и почти сорок тысяч часов в воздухе. Вас можно смело заносить в книгу рекордов Гинесса. Откуда такая ненасытная любовь к авиации?

- Начнем с того, что мне повезло родиться в Крыму в далеком 1917-ом. Это был год революции, которая открыла передо мной все дороги. Мой отец работал машинистом, мать воспитывала пятерых детей. После седьмого класса отец отвез меня в интернат города Керчь. И уже в 15 лет я начал летать при керченском ДОСААФе на беспилотном планере, а в 16-ть - на одномоторном тренировочном истребителе УТИ-2 . Самолеты осваивали над Коктебелем с его уникальными восходящими и нисходящими потоками воздуха, - там, где начинал свой путь первопроходец космоса Сергей Королев. Вот какие открывались тогда возможности. В 20 лет я успел закончить горно-металлургический техникум и заочно- институт в Днепропетровске. Затем летное училище военно-морской авиации. Сделал более ста прыжков с парашютом.

- Как Вы выдерживали такой темп?

- Сколько себя помню, всегда тянулся к технике и учебе. Сил хватало на все при огромном желании сделать как можно больше на благо Родины. После летного училища, в декабре 1939-ого, меня отправляют на финский фронт. У армии Маннергейма своей авиации не было. Финнов на своих боевых машинах прикрывали асы со всей Европы. За три недели боев на истребителе И-16 я сбил два самолета - один итальянский и один французский. Сбитый француз спасся на парашюте. Им оказался опытный воздушный боец. Он был изумлен моей молодостью. А я убедился, что мощней и маневренней наших самолетов ни у кого нет. После финской войны продолжил осваивать новую технику. До нападения немцев успел переучиться на скоростной и на дальний бомбардировщики.

- Чем врезалось в Вашу память 22 июня 1941 года?

- С рассвета этого дня немцы двумя заходами своих бомбардировщиков уничтожили в капонирах все самолеты на крымской авибазе, где я проходил службу. Если бы мы ожидали нападение, то рассредоточили авиацию по запасным аэродромам и катастрофы удалось избежать. Гитлер напал подло, исподтишка. Несмотря на то, что мы остались без боевой техники, по указанию И.С. Сталина нас распределили по авиационным частям. Вскоре я начал летать на разведывательном Р-5 в составе ВВС Черноморского флота. Разведку вели только ночью или в густую облачность, поэтому для немцев были неуязвимы. Летчики люфтваффе, в отличие от нас, всю войну летали исключительно днем.

- Когда было покончено с немецким господством в воздухе?

- В 1943-м советская авиация была полностью переоснащена новыми типами боевых самолетов. По своим летным качествам, вооружению и по количеству они превосходили немецкие образцы. Решающее сражение в небе развернулось на Курской дуге - одновременно с битвой танковых группировок. Встречными курсами сошлось примерно по четыре сотни крылатых машин с обеих сторон. К этому времени я пересел на новый пикирующий бомбардировщик ПЕ-2 - с тремя пушками и семью пулеметами. По боевой мощи он не имел себе равных. При столкновении двух воздушных армад в небе творилось нечто невообразимое. Советские пилоты и самолеты оказались сильней. В те решающие дни только наш экипаж в составе авиагруппы сбил три мессершмитта. Авиации Геринга был нанесен такой тяжелый урон, что она прекратила лобовые и массированные атаки против наших новых машин. Инициативу полностью перехватили советские ВВС.

- Расскажите о Вашей встрече с маршалом Жуковым.

- Перед событиями на Курской дуге Жуков прилетел в нашу 16-ую смешанную авиадивизию, чтобы выяснить, сможем ли мы сфотографировать вражеские позиции между Брянском, Орлом, Белгородом и Харьковом. Цель разведки - по концентрации гитлеровских войск выявить места намечаемых ими ударов. Армейских летчиков во время дневных разведок немцы сбивали, поэтому потребовались ночные разведчики ВМФ. В число четырех отобранных экипажа на Пе-2 включили тот, в котором я летал полковым флаг-штурманом . После взлета мы разлетелись в разные стороны фронтовой полосы Курской дуги, чтобы ввести в заблуждение немцев, а потом пошли навстречу друг другу на разных высотах. Осветив мощными светящими бомбами САБ-250 всю прифронтовую полосу, мы провели ее успешное фотографирование. Полученные сведения помогли командованию своевременно укрепить оборону в наиболее опасных местах. Когда гитлеровцев погнали к Днепру, Жуков еще раз прилетел в нашу дивизию. Он поставил задачу вывести из строя железнодорожный мост через Днепр по направлению к Днепропетровску, и тем самым вынудить к сдаче отступающую группировку противника примерной численностью в 65 тысяч солдат. Меня представили маршалу в числе тех, кто проводил по его приказу воздушную ночную разведку. Получив задание, два экипажа, включая мой, с ювелирной точностью разбили только одну его секцию. Отступавшие немцы оказались в ловушке и стали сдавать оружие. За эту операцию я получил из рук Георгия Константиновича орден Красной звезды.

- Приходилось ли Вам действовать не по приказу, а на свой страх и риск?

- Около Старой Руссы партизаны условным сигналом из зажженных костров запросили срочную помощь. Мы сели, не оповестив командование, чтобы не стать мишенью для немцев. Нам привели двенадцать отбитых у оккупантов мальчишек. Смотреть без содрогания было нельзя: кожа и кости в лаптях и лохмотьях. Делать нечего - закрепили десятерых стропами в пустых бомболюках, еще двоих положили на пол в кабинах, и- вперед через линию фронта. Перед посадкой нас чуть не сбили свои зенитки. Рисковал не зря: все хлопчики вышли потом в люди, выучились, завели семьи, родили детей. Некоторые по моему примеру стали летчиками, и постоянно вели со мной переписку. К сожалению, многие умерли. И товарищей по фронту давно уже нет. Вот что значит быть долгожителем.

- Куда еще бросала судьба?

- Затем перегонял американские морские бомбардировщики «Каталина» из Канады на наш Дальний Восток. Для предстоявшего разгрома Японии. Сделал три рейса над водами Тихого океана. В 1945-ом участвовал в воздушном сопровождении английских транспортов Либерти в Мурманск. Защищали их от немецких подводных лодок. В одном из рейсов мой самолет без всякого повода сбили свои зенитки. Командир и радист погибли. Я провел в холодной воде шесть часов. Подобрала наша подлодка. Ее врач несколько часов оттирал меня спиртом, пока не почувствовал рук и ног.

- Где встречали Победу?

- В Севастополе. Затем на Пе-2 через всю страну в Советскую Гавань. Планировали нанести удар по Хоккайдо. Но операцию отменили и нас перебросили под Владивосток. С приморского аэродрома мы вылетали на ночную поддержку морского десанта героя Советского Союза Леонова в корейские порты Юки, Расин, Сайсин и Гензан. Небольшими световыми бомбами ослепляли противника, подавляли огнем его огневые точки и указывали путь нашей морской пехоте. Корейские порты освободили за одну ночь. В Гензане была школа японских морских летчиков-смертников, но когда мы там появились, ни одного японца и японского самолета уже не было. Все бежали на юг Кореи. Остался один повар. После Гензана мы прибыли в манчжурские порты Дальний и Порт-Артур за несколько дней до прихода туда сухопутных войск. За участие в освобождении корейского побережья мне вручили второй орден Красной звезды.

- И наступил долгожданный мир?

- Не совсем. Уже после официальной японской капитуляции от берегов Японии в сторону Владивостока отправилась боевая эскадра в составе четырех миноносцев и одного крейсера с десантом из 1200 человек на борту. Эти смертники могли принести много бед. По тревоге были подняты бомбардировщики и ПЕ-2 ( в их числе мой самолет), которые двумя волнами атаковали эту эскадру в трестах километрах от Владивостока. Наши самолеты повредили крейсер, уничтожили десант, потопили один миноносец. Уцелевшие японские корабли свернули к корейскому берегу. Это был последний аккорд второй мировой войны.

- Как Вы оцениваете тыловое обеспечение вашей дивизии в течение всей войны?

- Земля давала нам все, что нужно - первоклассные самолеты, боеприпасы, горючее, запасные части, техническое обслуживание. Одевали нас тоже отлично - в зимнюю и летнюю форму, хорошо кормили и обеспечивали бортовым пайком. Были и наркомовские сто грамм, но перед вылетом никто не употреблял. Все понимали, что к добру это не приведет. Боевой дух у морских летчиков и без того был высоким. Даже в 41-ом мы не сомневались, что победим. И доказали это на деле в противоборстве с врагом. С 41-го по 45-ый четвертая часть летного состава моей дивизии выбыла из строя в связи с гибелью или тяжелым ранением. При этом не было ни одного сдавшегося в плен. Мы знали, что в гитлеровском плену нас ожидают пытки и казнь. Слишком большой урон наносили фашистам, чтобы рассчитывать на их снисхождение.

- Как складывались личные взаимоотношения летчиков?

- Эмоциональная атмосфера того времени достаточно правдиво отражена в известной кинокартине « В бой идут одни старики». С одним уточнением: основная задача авиации ВМФ - взаимодействие с кораблями флота и работа по целям на побережье. Освобождая Корею, наши летчики нанесли мощный удар по пяти японским укрепрайонам.

- А куда забросила война Ваших братьев?

- Старший Зиновий сражался танкистом, средний Григорий- артиллеристом. Защищать Родину - это у нас в крови. Мои сыновья связали свою судьбу с авиацией. Один стал вертолетчиком, другой - летчиком-истребителем.

- После увольнения из армии Вы не только летали на гражданских турбовинтовых самолетах, но и оставили свой заметный след на земле. Недаром городская дума Хабаровска присвоила Вам звание почетного гражданина. А какое у Вас отношение к сегодняшней жизни?

- С 1980-го по 2004-ый я работал в городской санэпидемстанции. Совместно с Горводоканалом занимался прокладкой основного коллектора по Амурскому и по Уссурийскому бульварам. Это сейчас они гордость города, а в конце 70-х представляли собой сточные канавы для нечистот. Чтобы избавить город от этой вони , пришлось построить 32 канализационные станции и под них мощные очистные сооружения в Некрасовке. При моем активном участии. Радует, что Хабаровск стремительно развивается и растет. Я много езжу по России, и вижу , что наш город - один из лучших по качеству застройки и транспортной сети. При этом нельзя забывать о живых людях. Многим нелегко прожить на зарплату. И тем паче на пенсию. Хорошо, что два года назад ветеранам Великой Отечественной назначили достойную пенсию. До этого хватало только на продукты и на квартплату. Или взять наше питание. Ведь мы едим все чужое и непонятно какого качества. А раньше все было свое. Вот над чем нужно работать.

- В свои 93 года Вы выглядите по боевому и почти не сидите дома. Кстати, Вам очень идут чапаевские усы. Говорят, регулярно встречаетесь со школьниками и студентами. Где черпаете столько энергии?

- Каждое утро по полчаса занимаюсь усиленной физзарядкой - с отжиманиями, гантелями и холодным душем. Это для тела. Главное правило для души: жить для народа и общаться с народом. Общение с людьми - это и есть жизнь.


П О С Л Е С Л О В И Е К Р А З Г О В О Р У


В чем безусловно сходятся ветераны: катастрофа 41-го года не должна повториться. Хоть с Запада, хоть с Востока. А для этого надо быть начеку и держать порох сухим. Мы, дальневосточники, свято помним, что именно наши дивизии спасли Москву в 41-ом. Свыше сорока тысяч хабаровчан не вернулось из военного пекла. Главная тяжесть в борьбе с тевтонским нашествием в середине прошлого века легла на пехоту. Страшная цена, которую заплатило всенародное пешее войско, ломая хребет агрессору, была бы намного меньше, не будь целого ряда известных ошибок и преступлений со стороны высшего руководства СССР. Но если бы наши отцы и деды перед лицом «внезапного» для Сталина нападения принялись косить от мобилизации, России бы просто не было.

Это никоим образом не умаляет вклада других родов войск в копилку Победы. Даже один хорошо подготовленный экипаж военного самолета мог серьезно повлиять на сухопутную битву. Сегодня на первый план выходит сплав личного мужества и интеллекта с навыками коллективной и индивидуальной борьбы . Этими качествами должен обладать каждый русский мужчина. Обезопасить огромную страну от внутренних и внешних угроз одним контрактникам не под силу.

Правда и то, что плечом к плечу с русскими в Великую Отечественную сражались представители всех национальностей СССР. Пусть их былое боевое содружество станет оплотом искренней дружбы и добрососедства между Россией и странами СНГ. Это, однако, не означает, что под гипнозом пресловутой политкорректности мы обязаны приветствовать экспансию соседних народов под видом «трудолюбивых» мигрантов на русскую землю. Иначе то, чего не смогли отнять у нас силой оружия западные оккупанты в 1941-ом , без единого артиллерийского выстрела возьмут предприимчивые иноземцы, которые щедро делятся с нашими чиновниками, правоохранителями и бандитами. Чтобы этого не случилоь, народ и армия, народ и милиция должны быть едиными.Чтобы этого не случилоь, русский народ и русская армия должны быть едиными.

Авторский комментарий: вот как часто бывает, два несгибаемых защитника Родины- природный русак Борис Балабанов и русский еврей Лев Липович мирятся и ругаются по несколько раз в неделю, но при этом не мыслят себя друг без друга. И этой данности в прошлом и настоящем нам никуда не деться.

Виктор МАРЬЯСИН, ХАБАРОВСК

http://www.perunica.ru/istoria/5069-veterany.html  





Земля и небо в горниле войны

Категория: История   Теги: Великая Отечественная Война

<
  • 480 комментариев
  • 0 публикаций
1 сентября 2011 08:13 | #1

Сергей0123

0
  • Регистрация: 25.08.2009
 
Если пехотинец не врёт, а он, уверен, не врёт, то молодёжи просто удивительно, как мы вообще выиграли войну и не сдались в плен немцам. Ну и по поводу современных "вЫтиранов" ещё больше убедился в том, что настоящих героев почти не осталось, а оставшиеся "участники" нуждаются в хорошей проверке, по поводу того, когда и где они служили.

<
  • 1 073 комментария
  • 91 публикация
1 сентября 2011 17:33 | #2

kirrush

0
  • Регистрация: 22.02.2011
 
Цитата: Сергей0123
ещё больше убедился в том, что настоящих героев почти не осталось, а оставшиеся "участники" нуждаются в хорошей проверке, по поводу того, когда и где они служили.
Когда я был еще сосем маленьким (1972-1978гг.) помню очень много было ветеранов. Настоящих. Кто без руки кто без ног. Даже знал лично некоторых из низ... точнее, ОНИ меня знали...
Так вот, они все больше молчали, когда их спрашивали про Войну. Как и мой Дед...
Но разве это что-то меняет? Разве то, что для многих Война была разной делает менее значимым подвиг простых русских солдат?
Моя бабуля тоже говорила, что Немец был "очень хороший вояка". Как и другой знакомый ветеран. Но МЫ все равно ПОБЕДИЛИ! ВОПРЕКИ ВСЕМУ! Народ - ПОБЕДИЛ...
Несмотря на наличие "кровавого" и "тоталитарного" режима...
Вроде бы, все правильно, если рассматривать вопрос с позиций дерьмократии...
Только, вот, что из этого выходитСсылка
Думайте!...

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера