Перуница

» » 10 мифов об язычестве

Свалка » 

10 мифов об язычестве

Ссылка Ратибор
10 мифов о язычестве





Миф номер 0, вместо введения: «да тут вообще писать нечего, и так все ясно»

Писать о язычестве — дело непростое и оттого вдвойне увлекательное. Во-первых, об очень неоднородном явлении, в котором выделяется множество непохожих друг на друга направлений, предстоит писать обобщающую статью, и желательно, чтобы она давала представление о предмете в целом, не входя в противоречие с его отдельными многочисленными частными случаями. О разнообразии язычеств еще поговорим при разборе следующих мифов. Пока важно отметить одно: каждый серьезный язычник формирует свое мировоззрение самостоятельно, годами отшлифовывая деталь за деталью. Причем эту проработку никогда нельзя назвать завершенной; иными словами, язычество для его носителя — это не явление, а процесс. В известном смысле, язычеств есть столько, сколько язычников. Потому автор, пользуясь найденной в интернете фразой неизвестного автора, «объективно не может не быть субъективным»: даже говоря о язычестве в целом, приходится опираться на свое личное восприятие.

И потом, «и так все ясно» бывает только в двух случаях: если знаешь о предмете все, или если не знаешь о нем вообще ничего, причем первый случай в нашем несовершенном мире не встречается. Автор будет считать свою задачу выполненной, если кому-то из читателей, кому до знакомства с язычеством было «все ясно», станет гораздо менее ясно, как неясно самому автору, язычнику с 15-летним стажем.

Итак, о язычестве всегда найдется что сказать на нескольких страницах, и с темой статьи мы разобрались. Вступление было бы неполным без небольшого пояснения касательно ее формы. На первый взгляд, название обязывает камня на камне не оставить от распространенных представлениях о язычестве, обосновав их полную несостоятельность. Между тем, утверждение вида «все мифы о язычестве (внешней политике Англии, петровских реформах, мировом финансовом кризисе) совершенно ложны» и есть единственный по-настоящему ложный миф. Миф о чем-либо не был бы так живуч, если бы хоть какие-то действительно имеющие место стороны явления не давали повод считать его правдоподобным. Те расхожие представления, которые будем разбирать далее, лучше называть не столько ложными, сколько однобокими или неполными. Неадекватность заключается, в первую очередь, в попытке подойти с привычными, годящимися для повседневной жизни мерками к предмету, который в принципе не принадлежит к кругу повседневности (попробуйте для примера взять сказку о Курочке Рябе, между прочим, бесценное наследие славянского язычества, и оценить действия деда и бабы так, как если бы они были нашими соседями по дому или — того хуже — по офису). И свою задачу автор видит не в том, чтобы просто отмести те или иные утверждения о язычестве, а в том, чтобы показать, как по-иному можно взглянуть на предмет, как его кажущиеся несуразности в иной системе координат образуют гармонию.

Миф номер 1: «ага, значит язычества-то вообще нет как целого, раз оно распадается на индивидуальные восприятия»

Так, да не совсем так. С одной стороны, действительно: в язычестве нет единого лидера, подобного римскому понтифику у католиков (при всех различиях между, скажем, бенедиктинцами, францисканцами и кармелитами все они организационно принадлежат к одной четкой иерархической структуре), нет единого и общепризнанного кодекса священных текстов (для сравнения, как бы глубоки ни были разногласия между шиитами и суннитами, «Коран» у тех и других один). Но, во-первых, такой, как сказали бы программисты, «полиморфизм» язычества — признак отнюдь не его слабости или незрелости, а, напротив, залог гибкости и силы: какой бы новый неожиданный вызов ни бросил нам бурно меняющийся мир завтра, хотя бы в одном из течений язычества наверняка найдется на него подходящий ответ. Монолитные идеологические системы, тем более воплощенные в монолитных организационных структурах, хороши для периодов относительной стабильности, которые, похоже, уходят в прошлое. Адекватным отражением полиморфного мира как раз и является полиморфизм идеологии.

А во-вторых, и это главное, за «деревьями» отдельных восприятий можно разглядеть и «лес» язычества как цельного явления: все направления и течения образуют концептуальное единство. Кто-то чтит Перуна, кто-то предпочитает развивать в себе черты, свойственные образу Велеса, кто-то видит необходимость жить среди дикой природы и своими руками возделывать землю, кто-то, как автор этой статьи, настаивает на прогрессорском понимании язычества, когда за основу берутся не конкретные способы устройства деревянной избы, а общий способ осознания себя и своего места в мироздании, который можно применить и к условиям мегаполиса или космической станции. А всех вместе объединяет бережное отношение к наследию наших предков, осознание живой преемственности с автором «Слова о полку Игоревом», желание и готовность продолжать начатое ими дело — ни много ни мало — творения мира.

При всем разнообразии проявлений, у язычников четко просматривается общий идеал: динамическая гармония таких взаимодополняющих начал, как сохранение доставшегося нам мира и природы со всей их красотой — и его смелое переделывание сообразно со своими представлениями; свобода — и долг; гордое утверждение себя, взращивание своей неповторимости — и готовность забыть о себе, когда значение имеет лишь род как целое; деловитость рачительного хозяина — и устремленная к другим мирам мечтательность поэта; готовность полнокровно жить сейчас здесь, на земле — и способность заглядывать за границы мира Яви; рассудительность степенного старца — и безумие ударившегося в пляску шамана.

Потому совершенно не удивительно и разнообразие языческих течений: каждый может по своему усмотрению выбирать себе наиболее подходящий путь реализации идеала. Иными словами, описанный выше единый, но полиморфный идеал на каждого отдельного язычника отбрасывает свою проекцию.

Миф номер 2: «язычество — это скатывание в каменный век, отказ от достижений цивилизации»

Не совсем так: к плодам научно-технического прогресса по-настоящему настороженно относятся лишь в некоторых направлениях язычества: представители консервативных и экологических течений считают самой важной из всего круга задач сохранение природы хотя бы в современном виде (а лучше — восстановление ее предыдущего состояния), а заодно и возврат человека к более испытанному укладу жизни. В то же время, для язычества в целом отторжение плодов цивилизации не свойственно: я уже упоминал о совершенно ином течении, в котором язычество рассматривается как адекватная идеология для электронно-атомно-космического общества будущего.

Автор этой заметки не хотел бы, чтобы точка зрения эко-консерваторов стала доминирующей — не будь автор программистом — но сам факт ее наличия можно оценивать положительно. Во-первых, одна голова хорошо, а две лучше: пускай экологические консерваторы подсказывают прогрессорам, где подстерегает опасность — это не значит, что новаторы остановятся или повернут назад, но уж точно подумают о том, как замеченные ловушки обойти. Во-вторых, даже будучи последовательным сторонником технического прогресса, трудно не согласиться, что его плоды в современном мире используются крайне неэффективно, да и вообще, как бы помягче выразиться, своеобразно. Так и хочется порекомендовать миллионам старших школьников: чем апофеоз научно-технического гения человечества — компьютер — превращать в инструмент для убийства времени, уж лучше в деревянной избе по-прадедовски пожить, раз до третьего тысячелетия не доросли.

Прогрессорское крыло в современном язычестве довольно сильно. Его представители, отдавая дань уважения древним пращурам, не забывают отметить, что для своего времени та же ковка меча или постройка деревянной избы были как раз тем, что сейчас принято называть «высокими технологиями». Как заметил в Интернете один из язычников, викинги, доживи одни до наших дней, ходили бы в походы не на весельных драккарах, а на атомных подводных лодках. Если реконструкторы, пристально вглядываясь в глубь веков задаются вопросом, как точнее воссоздать образцы старинной материальной культуры, то прогрессисты ставят вопрос по-другому: «как в условиях современного мира взрастить в себе тот дух, жизненную философию, отношение к себе, к своему роду-племени и к окружающему миру, которое которое уже доказало свою высокую эффективность, помогая нашим славянским прапрадедам на хлебных полях и на полях сражений». Лучшее, чем современный человек может отплатить своим далеким предшественниками — это нести дальше в будущее начатую ими эстафету, а не бежать по кругу и по уже пройденным тропам. Традиция – это не охрана пепла, а сохранение огня.

Не лишне будет упомянуть и о том, что в язычестве немало людей, которые в силу самой своей профессии двигают вперед науку и технику: это физики, инженеры-электронщики, архитекторы и, конечно же, программисты.

Миф номер 3: «язычники занимаются ерундой: глупо поклоняться Перуну и падать ниц перед деревянными идолами»

Те, кто выдвигает этот аргумент, могут немало удивиться, узнав, что со второй половиной этой фразы язычники и спорить не стали бы. Действительно, глупо поклоняться Перуну. Точно так же, как глупо поклоняться поп-звезде, начальнику, Чебурашке и вообще кому бы то ни было. По меркам эволюции жизни на Земле, человек обрел способность к прямохождению не настолько давно, чтобы это занятие успело наскучить. Среди язычников весьма распространено убеждение, что языческим богам не нужно поклоняться, их достаточно просто чтить. Да и богам, как их представляют себе современные кудесники, был бы неприятен вид унижающихся людей — сильным, смелым и гордым богам было бы важнее видеть в людях свое продолжение, учеников и соратников. Готовых, в том числе, и самим стать в один ряд с богами, а где-то даже и посоперничать с ними.

Язычники видят в каждом их своих богов не грозного самодура, хозяина и господина, которого нужно упрашивать или задабривать, а в первую очередь своего родича, давнего предка, ведь язычники называют себя внуками Даждьбожьими. Кстати, язычники в основном охотно соглашаются с вполне материалистической концепцией происхождения религий из почитания прежде живших на земле реальных людей. В самом деле, отчего бы и не почитать прапращуров, от которых пускай не осталось ни имени, ни могильного камня, зато лучшим памятником остались мы сами и унаследованная нами культура.

Ключевым для язычества является представление о том, что между человеком и богом(-ами) нет непреодолимых границ или какой-то принципиальной разницы. С этим связан еще один очень важный аспект. Язычество призывает человека не столько к тому, чтобы выполнять волю богов или жить по исходящим от них законам, сколько к тому, чтобы человек сам реализовывал в себе бога, сам стал богом, взрастив в себе те качества, которые в свое время вошли в образы богов.

Можно считать, что образ того или другого божества, дошедший до нас из древности, столетиями составлялся из черточек, привносимых в него каждым, кто этому образу соответствовал. Скажем, воин, проявивший на поле боя чудеса отваги, не только раскрывал в себе перуновы черты, но и, с точки зрения последующего сказителя, становился как бы манифестацией Перуна на земле, наглядным примером того, каков есть Перун. Кстати, и лучшее служение богам состоит не столько в том, чтобы молиться им, сколько в том, чтоб у наших правнуков были свои наглядные и исторически более близкие примеры того, кто такие боги. Отсюда следует, что чтя языческих богов, человек одновременно отдает дань уважения реально жившим предкам, оставившим столь достойные эталоны поведения, но с другой стороны — чтит и себя самого, того себя, каким хочет быть. Между прочим, чтить самого себя для язычника отнюдь не зазорно — конечно, когда есть за что.

Столь приближенное к жизни понимание богов как реальных образцов для реализации здесь, на земле, органично дополняется тем фактом, что богов в языческом пантеоне — много. В самом деле, мир вокруг нас и мир внутри нас настолько многообразен, что трудно было бы сформировать образ единого бога, одновременно сочетающего в себе образцы, по которым могли бы строить себя одновременно, скажем, купец, охотник, кузнец, дружинник и живущий подальше от людей ведун. Предлагая человеку множество не похожих между собой ликов, язычество как бы говорит «люди всякие важны, люди всякие нужны».

Одним словом, если кто и падает ниц перед деревянными идолами, то только в силу своей лично психической организации, требующей непременно кому-то поклоняться, к язычеству же это никакого отношения не имеет. Славить богов язычники предпочитают познанием, творчеством, крепкой дружбой, хмельной по-весеннему пылкой любовью и любовью глубокой и спокойной, воспитанием детей и, как же без этого, удалыми игрищами.

Миф номер 4: «язычество не может ничего дать современному человеку, так как формировалось в совершенно другую историческую эпоху»

Но ведь, если бы язычество и впрямь ничего не могло дать современному человеку, разве множилось бы число его последователей? Достаточно в любой поисковой системе задать запрос по ключевым словам «Сварог», «Велес», «Навь», чтобы убедиться: если костры на капищах зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Совсем недавно, еще два десятка лет назад молодежь зачитывалась фантастикой о роботах и космических кораблях: Лем, Азимов, Шекли, Брэдбери, Саймак, Стругацкие. Сегодня с книжных полок на нас смотрят эльфы, тролли и маги, описанные пером Н.Перумова, Г.Л.Олди, К.Еськова. Стоявший у истоков направления Толкиен писал, впрочем, в эпоху, когда фантастика была почти исключительно космической, но по-настоящему массовый интерес к его творчеству пришел гораздо позже.

Совсем на поверхности лежит один факт: славянское язычество — в первую очередь именно славянское. Для людей, выросших на сказках о Бабе Яге да о Сером Волке, данная культурная традиция изначально подходит, не требуя для восприятия какой-либо доработки в виде обширных толкований или богословских трактатов. Культурный код славянского мифа — а это и система представлений о мироздании, и система образов, в которых эта натурфилософия нашла красочное, опоэтизированное выражение, воспринимается современным русским человеком столь же естественно, как умение говорить или ходить. Если и прибегают к толкованию мифов, то это лишь «вытаскивание» имплицитно заложенных и интуитивно понятных смыслов на явный, доступный осознанию уровень.

Во-вторых, язычество создано отъявленными жизнелюбами, которым нравился этот, земной мир, и которые здесь, на земле, видели довольно проблесков красоты мироздания, чтобы воспевать их, а не уповать на одно лишь счастливое посмертие. В образах языческих богов идеализированы и персонифицированы типично человеческие черты: храбрость, стремление к творчеству, верность долгу, сексуальность; пускай они доведены в мифе до очень высокой, не встречающейся на земле степени, но ведь главное в том, что мотивы богов и героев доступны пониманию. Думается, в языческом мифе человек ищет и находит образец того, как можно вести себя в очень непростых жизненных ситуациях, которыми именно современный динамичный мир столь богат. Особенно если учесть, что богов в пантеоне множество, и у каждого есть возможность выбрать те образцы, которые лично ему ближе.

И наконец, попробуем взглянуть на эпоху, в которой живем, не из самой бурлящей ее гущи, а чуть со стороны. За двадцатый век человечество пережило два глобальных катаклизма — две войны, охватившие практически все развитые страны, в естественных науках было сделано открытий больше, чем за всю предшествующую историю человечества, а с появлением самолетов, телеграфа, затем спутникового телевидения, компьютера и Интернета уклад жизни менялся за считанные годы больше, чем предшествующим поколениям могло бы выпасть за всю жизнь. Да что тут говорить, когда даже о предшествующем столетии, которое нам ужу кажется тихим и уютным, А.Блок писал «Век девятнадцатый, железный, поистине жестокий век, тобою в мрак ночной, беззвездный беспечный брошен человек». Двадцатый век дал человеку огромные надежды, слишком многие из которых не сбылись (яблони на Марсе так и не цветут), взамен предложив такие блага, на которые и надеяться никто не мог (человекообразные роботы у фантастов 70-х нередко считают на логарифмических линейках, а идея Интернета даже Лему не пришла в голову). В целом состояние человека, ожидавшего постоянных баз на Луне, а получившего мобильную связь третьего поколения, можно охарактеризовать как некую оторопелость. Причина которой в том, что оказавшиеся в наших руках возможности входят в явное противоречие с нашей способностью и готовностью их эффективно использовать (о том, как компьютер вместо того, чтобы стать небывалым помощником при самораскрытии спящего в человеке титанического творческого потенциала, массово служит прямо противоположным целям, выше уже упоминалось).

Поэтому сейчас настал самый подходящий момент, чтобы задуматься о том, кто мы, куда идем и зачем вообще идем куда-либо. Это, в том числе, значит оглянуться на пройденный путь, свериться с ориентирами — пусть эти ориентиры вырабатывались давними предками в эпоху сохи и топора, зато использованная при этом методология выглядит вполне здравой и эффективной. Иными словами, чтобы освоить хотя бы имеющиеся, а тем более будущие достижения инженеров и ученых-естественников, нужно массово стать хоть немножко философами. А философская идея может быть выражена не только сухим академическим языком в форме трактата, но и живым, красочным языком образов.

Миф номер 5: «язычество — это жестокая, лишенная любви к человеку религия»

Не совсем так. Чего в язычестве и впрямь нет — это обязанности испытывать жалостливую любовь к любому двуногому прямоходящему без перьев просто за то, что оно есть. Вообще же, употребляя слово «любовь», легко попасть в омонимическую ловушку: в это слово разные люди вкладывают столь различный смысл, что не всегда легко понять, какая именно любовь имеется в виду в каждом конкретном случае.

Большая часть современных язычников вовсе не лишена любви к человеку, если саму эту любовь понимать так: «человек! Ты велик и подобен богам... при том, что ты человек ровно в той мере, в которой ты подобен богам и велик». Эту мировоззренческую установку можно охарактеризовать парадоксальным словосочетанием «безжалостный гуманизм»: любовь здесь выступает как восхищение тем, как человек самореализуется и воплощает собой некий высокий идеал, а отнюдь не как жалость и сострадание к несчастному. Несчастному, согласно преобладающим среди язычников воззрениям, можно просто помочь, но умиляться самим состояниям несчастья или возводить страдание в добродетель — увольте.

Это совершенно естественно, если принять во внимание, что язычество наших далеких предков формировалось как идеологический инструмент, призванный обеспечить выживание народа в отнюдь не дружественном окружении. Хочешь быть любим — заслужи этого, покажи, что достоин!

Мировоззренческие системы, которые возводят в принцип любовь ко всякому человеку как к таковому, выдают любовь как бы авансом. Язычники же предпочитают априори относиться к человеку просто доброжелательно, оставляя любовь тем немногим, кого по-настоящему хорошо узнали.

Вполне соответствует языческому взгляду на жизнь и такой принцип: «справедливость — выше милосердия». Повторим некоторые тезисы К.Крылова, превосходно раскрывшего эту тему. Вполне можно представить себе мир, в котором с полной точностью и неотвратимостью за каждое деяние сразу следует воздаяние. Такой мир мог бы быть не самым приятным для жизни, но он по крайней мере внутренне строен и непротиворечив. А вот мир, где всеобщим законом была бы любовь и милосердие ко всем, представить уже невозможно: ведь тогда любить и прощать нужно и зло, ненависть или хотя бы желание заменить основной закон этого воображаемого мира законом справедливости. Таким образом, язычники считают, что милосердие, не обладает собственной ценностью, а является производной от справедливости. Когда принцип справедливости достаточно хорошо воплощен в устройстве человеческого общежития, можно позволять себе даже и отступления от него в сторону милосердия.

А если подойти к вопросу с другой стороны, то разве не в высшей степени человеколюбива мировоззренческая система, которая подстегивает человека, призывает его развиваться, становясь вровень с богами?

Миф номер 6: «язычество — это угрюмый культ недобрых сил; например, язычники богиню смерти Марену чтят»

И снова, нельзя полностью отмахиваться от такого утверждения — нужно лишь расставить акценты. Язычникам совершенно не свойственно рисовать картину мира в черно-белой гамме и оценивать все сущее по бинарной шкале «добро-зло». Вспомним, что в языческом пантеоне персонажей намного больше, чем два, и ролей «источника совершенного блага» и «абсолютного вредителя» в мифологии не найти. Насколько можно судить сегодня, создатели языческих мифов вовсе не считали осмысленными понятия абсолютного Добра и абсолютного Зла. Уж если и представлять упрощенную модель мира как соперничество двух сил, то это будут силы сохранения и изменения.

Каждая из этих сил может приносить и пользу, и вред. Хорошо сохранять накопленное богатство, освоенные территории, добытые знания, само существование своего рода. С другой стороны, разве полезно насильно поддерживать существование того, что уже отмерло и нуждается в небытии, в достойном завершении своего пути? На смену старикам должны приходить молодые, устранять высохшие деревья полезно для леса, да и волки, уничтожая хилых и больных косуль, оздоравливают популяцию в целом. Изменение может нести пользу: распаханное поле на месте бывшей пустоши, новое поселение, научное открытие, шедевр искусства. Чтобы расчистить место для чего-то нового, часто приходится разрушить что-то старое и, возможно, прежде любимое. С другой стороны, увлекаться одним лишь изменением мира ради самого изменения — значить рубить только что посаженное дерево, не дождавшись плодов.

Как есть время для рождения, так есть время и для смерти. Силы изменения, подчас выступающие в своей грозной, разрушительной роли, — это неотъемлемая часть мироздания, и язычество справедливо уделяет им долю внимания.

А вот утверждать, что все язычники все время занимаются почитанием смертоносных или разрушительных сил, было бы совсем неверно. Большая часть ритуалов имеет двойственную символику рождения и смерти (и даже тройственную, если добавить сюда их единство), причем в празднествах осенне-зимнего периода, как нетрудно догадаться, преобладают мотивы смерти, а в весенних и летних — рождения (впрочем, и здесь не все однозначно: вспомним Красную Горку, которая справляется в мае, и зимний солнцеворот — Коляду).

Прежде, чем обратить внимание на еще один важный аспект затронутой темы, нужно сделать небольшое отступление. Выше мы уже упоминали, что, в отличие от последователей «религий откровения», которые настаивают исключительно на божественном происхождении своей веры, современные язычники, как правило, не имеют ничего против вполне материалистической теории о естественном происхождении мифов о богах. Мировоззрение, получившее свое выражение в сказаниях, отшлифовывалось самим укладом жизни наших предков («бытие определяет сознание»).

Древние язычники повсюду читали откровения о жизни и смерти — записанные не чернилами в пергаментных свитках, а прожилками на листьях берез, бороздами на вспаханном поле, крыльями журавлей на дневном небе и огоньками звезд на ночном. Каждый год умирает зеленая листва, птицы улетают, одни звери впадают в спячку, другие безотрадно рыщут по лесу, погибая от голода и холода. Но с приходом весны жизнь начинается с новой силой, на смену пожухлым листьям появляется свежая зелень, а выжившие звери выводят детенышей. Брошенное в землю зерно умирает, переставая быть зернышком, — но возрождается в виде колоса, чтобы принести стократ больше зерна. Человек, постоянно живущий в этом круговороте зим и весен, просто не может не прийти к мысли, что каждая смерть — лишь пролог к новому рождению. Более того: для того, чтобы жить дальше, совершенно необходимо иногда ненадолго умирать — по крайней мере для того, чтоб освежить себя новым рождением.

Сюжет об умирающем и воскресающем боге или герое из смертных людей известен практически всем народам: Осирис у египтян, Бальдр у скандинавов, Лемминкяйнен в финском эпосе «Калевала», проглоченная волком Красная Шапочка, воскрешенная поцелуем Спящая Красавица и, конечно же, богатырь, сраженный предательской рукой и спасенный с помощью живой воды.

Среди древних языческих обрядов особое место занимали инициации — посвящения в какой-либо новый статус. Переход из мальчишек в полноправные члены рода, из девочек в девушки, посвящение в жрецы — все эти обряды включают символическую смерть (данного человека в его прежнем статусе) и последующее повторное рождение. Например, перед жреческим посвящением претендента могли отправить в глухую пещеру, выход из которой после испытаний становился символическим появлением из материнской утробы. А невеста перед свадьбой считалась как бы чужой в мире людей — кстати, сохранившаяся до наших дней фата раньше играла роль погребального савана, сбросить который означало родиться в новом статусе. Да и прыжок через огонь, одна из самых известных славянских традиций, несет ту же смысловую нагрузку — огонь выжигает и уносит все, что накопилось в человеке лишнего и ветхого, делая дух снова молодым и чистым.

Миф номер 7: «языческие ритуалы — это разнузданные и бесстыдные оргии»

Начать можно, пожалуй, с анекдота. Психиатр показывает пациенту карточки с рисунками и спрашивает, какие у того возникают ассоциации.

- Квадрат! Тут вижу обнаженную женщину в соблазнительной позе! О, треугольник, это я ее хлещу плетью... Ого, окружность — это она меня хлещет!

- Ясно, вы явно слишком помешаны на сексе.

- Я? А кто из нас эту порнографию у себя держит?

Разнузданность и развратность языческих ритуалов существуют скорее в восприятии тех, кто не хочет или не умеет видеть в них что-либо другое. Точно так же, глядя в музее на статую Афродиты, кто-то восхищается ее красотой, а заодно и гением мастера, а кому на ум приходят только скабрезности — Афродита в последнем ни капельки не виновата.

Да, в языческих ритуалах обнаженное тело играет определенную роль. Язычники могут под полной луной купаться в реке или обнаженными танцевать вокруг костра. Одна из важных задач любого ритуала — посредством какого-то действия, совершаемого в материальном мире, вызвать или закрепить определенное внутреннее состояние или настрой. К примеру, прыжок через огонь позволяет человеку лучше осознать свою смелость и решительность. А ритуальное обнажение помогает восстановить единство с природой вокруг нас и с нашей внутренней природой, а также преодолеть границы, которые большую часть времени стоят между людьми и символически закрепляются строгим этикетом, а также постоянным ношением «доспехов» из ткани.

Та часть человеческой психики, которая «завязана» на дикую природу и первобытное ощущение свободы, формировалась сотни тысяч лет (и миллионы лет, если брать в расчет предшествовавших человеку разумному гоминид). Этот могучий пласт бессознательного не следует презрительно игнорировать, а уж тем более пытаться сознательно подавить. Кстати, его архаичность никоим образом не говорит о примитивности или отсталости — без этого фундамента не могло бы функционировать сознание.

Отнюдь не случайно почти всех современных людей, выросших среди бетона и стали, так привлекают простые, первобытные удовольствия — пляшущее пламя костра и привкус дыма в испеченном на углях мясе, лунный свет и шелест листьев над головой. Пеший туризм еще в 60-е годы был любимейшим развлечением студентов и молодых физиков и инженеров. В этом же ряду стоит и возможность почувствовать всей поверхностью тела теплый летний ветер и прикосновение травинок.

Миф номер 8: «в язычники идут самоутверждающиеся подростки, с возрастом это пройдет»

Кандидат физико-математических наук, специалист в области физики плазмы; химик по образованию, работающий в области философии, автор сотни серьезных статей и писатель-фантаст; первоклассный художник, мастер графики и офорта; доктор наук, профессор, заведующий кафедрой в государственном вузе; офицер-связист; все это — видные деятели язычества, и этот список можно продолжать и продолжать. Автор этих строк — программист, кандидат наук, доцент технологического университета.

Самоутверждающиеся подростки есть в любом движении или организации, будь то клуб филателистов или секция рукопашного боя. Часть из них со временем отсеивается, другие находят себя в этом движении по-настоящему и чрез небольшое время становятся его гордостью. Должен же завтра кто-то становиться подполковниками, инженерами-технологами или научными сотрудниками.

Миф номер 9: «от настоящего древнего язычества не осталось никаких достоверных источников; то, чем вы на капищах занимаетесь — это сплошь плод собственного вымысла»

И осталось достаточно много, чтоб живую языческую традицию можно было смело считать непрерывной, и в самостоятельной реконструкции мировоззрения и обрядов, как и в разработке осовремененных версий, ничего плохого нет (конечно, если этим занимаются знающие люди).

С одной стороны, приходится признать: памятники славянского язычества сохранились гораздо хуже, чем наследие древних греков или скандинавов. У славян были и мощные храмовые комплексы (Ретра, Аркона на острове Рюген), которые могли бы сравниться с греческими, и при каждом селении бесчисленные капища с вкопанными в землю деревянными изваяниями богов — однако достоявших, подобно Парфенону, до наших дней, среди них нет. Из произведений древнеславянской литературы широкому читателю известно лишь «Слово о полку Игореве», тогда как греки могут предъявить Гомера, Гесиода, Анакреонта, Эсхила, Еврипида, у германоскандинавов есть целых две «Эдды», старшая и младшая, «Круг Земной», «Беовульф» — и это лишь самый сжатый список.

Но так ли все плохо? Можно разрушить и сжечь храмы, порубить идолы на капищах, но языческая традиция у славян слишком сильна и слишком живуча, чтобы пропасть и сгинуть. Во-первых, остались волшебные сказки, которые из поколения в поколение рассказывают старики детям. На первый взгляд они могут показаться не столь внушительными, как эпос о Нибелунгах, но для серьезнейшего анализа методами семиотики, герменевтики и аналитической психологии (вспомним хотя бы архетипы по К.Г.Юнгу) материала в них довольно. Во-вторых, множество ценных сведений о язычестве удается почерпнуть в самом, казалось бы, неожиданном месте — в христианских поучениях против язычников. В инструкциях идеологического отдела ЦК церкви по крайней мере описано, против каких именно обрядов и верований должны бороться священники.

Кстати, некоторые их этих поучений датируются совсем недавним временем, 18-м веком, а это говорит о том, насколько прочно укоренено язычество в народе. Здесь мы подходим к следующему важному пункту. После крещения Руси и последовавшего за ним очень долгого периода постепенной христианизации у славян сформировался уникальный и очень сложный мировоззренческий комплекс, который следует называть не по официальной версии — православием, а двоеверием. Мощный пласт верований и обрядов, который церкви так и не удалось искоренить, она вынуждена была принять как бы под видом православной традиции. Начнем с того, что нигде в «Библии» не указана дата рождения Христа; тем не менее, церковь отмечает Рождество во вполне определенный день, удивительным образом близкий к языческой Коляде — зимнему Солнцевороту. Точно так же, праздник, известный сейчас под названием «Ивана Купала» получился в результате наложения образа Иоанна Крестителя («купавшего» людей в Иордане) на исконно славянский праздник Купалы — летнего Солнцеворота. Илья-пророк (по библейской легенде вознесшийся на небо на огненной колеснице) слился с образом громовержца Перуна. Кроме того, образ Перуна слился и с христианским святым Георгием на том основании, что Георгий Победоносец пронзил копьем змея, а поединок со змеем (у славян — хтонической подземной ипостаси Велеса) непременно встречается в биографии небесного громового бога почти у всех народов. Велес — в аспекте податаля достатка и мудрости — продолжает почитаться под именем святого Николая. Этот список можно продолжать и дальше, главное здесь в том, что пристально присмотревшись к народному христианству, можно заполнить кое-какие белые пятна в языческой теологии.

Еще один существенный источник знаний о язычестве древних славян — сравнительный анализ мифов и легенд индоевропейских народов. Классические работы в области сравнительной мифологии принадлежат Дж.Фрезеру, М.Элиаде, К.Г.Юнгу. Из современных исследователей нельзя не упомянуть Д.Гаврилова (волхва Иггельда из языческого Круга Бера), а петербургского специалиста А.Фанталова. Можно считать твердо установленным законом, что в мифологиях индоевропейских народов содержатся чрезвычайно сходные темы, сюжеты, мотивы и образы. Конечно же, различаются имена, которые давали народы своим богам, некоторые сюжетные линии или особенности культа. Скажем, греческому Гермесу у скандинавов соответствует отчасти Один, отчасти Локи, а скандинавский Тор имеет общие черты и с Гераклом, и с Аресом. Но за всеми этими различиями четко просматривается единство лежащего в основе логического «скелета». Скажем, во всех древних мифологиях присутствует бог Земных сил и бог Небесных сил, Праматерь, Культурный Герой. Даже этимология имен языческих богов указывает на наличие единого корня индоевропейских мифологий: имя Перуна родственно санскритскому «Парджанья», имя Сварога на санскрите означает «свет». И хотя сравнительный анализ мифологий и реконструкция на основе аналогий не обязательно может восполнить пробелы, относящиеся к конкретным подробностям, но уж воссоздать общую картину точно помогают.

Что же касается авторского произвола при реконструкции мифа и культа — выше было достаточно сказано о том, что современное язычество должно быть не столько слепком с древнего образца, сколько его логичным продолжением, адаптированным к современности. Автор не верит в богов-бюрократов, которым буква учения была бы важнее духа.

Миф номер 10: «кроме безудержного воображения авторов фэнтези, других источников информации для массового читателя нет»

*

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. В трех томах. - М.: Современный писатель, 1995. Том 1 - 414 с., том 2 - 400 с., том 3: 416 с.Фрезер Д.Д. Золотая ветвь, М.: Эксмо, 2006. - 960 с.
*

Гаврилов, Д.А. НордХейм. Курс сравнительной мифологии древних германцев и славян. — М.: Социально-политическая МЫСЛЬ, 2006. –272 с.
*

Гаврилов, Д.А. Трикстер. Лицедей в евроазиатском фольклоре. –М.: Социально-политическая мысль, 2006. –240 с.
*

Гаврилов Д.А, Наговицын А.Е. Боги славян. Язычество. Традиция. – М.: Рефл-Бук, 2002. – 374 с.
*

Ермаков С.Э., Гаврилов Д.А. Время богов и время людей. Основы славянского языческого календаря. – М.: Ганга, 2009. – 256 с.
*

Гаврилов Д.А., Ермаков С.Э. Боги славянского и русского язычества. Общие представления. – М.: Ганга, 2009. – 264 с.
*

Иванов В. В., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974. - 342 с.
*

Русское языческое миропонимание: пространство смыслов. Опыт словаря с пояснениями / сост. Гаврилов Д. А., Ермаков С. Э. – М.: Ладога-100, 2008. – 198 с.
*

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян, - М.: София, Гелиос, 2002. - 592 с.
*

Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. - М.: София, Гелиос, 2001. – 744 с.
*

Элиаде М. Священные тексты народов мира. - М.: Крон-пресс, 1998. - 624 с.
*

Элиаде М. Ностальгия по истокам. - М.: Институт общегуманитарных исследований, 2006. - 216 с.
*

Элиаде М. Миф о вечном возвращении. - М.: Ладомир, 2000. - 414 с.

Круг Языческой Традиции http://triglav.ru

Капище http://www.kapishe.ru

Дом Сварога http://www.pagan.ru

Язычество славян http://paganism.msk.ru

Пламя Сварги http://plamyasvargi.narod.ru

Велесов Круг http://velesovkrug.nm.ru

Лодья http://www.lodya.ru

Домашняя страница А.Фанталова http://fantalov.narod.ru

И много, много других сайтов сами найдете...

http://www.perunica.ru/svalka/4598-10-mifov-ob-yazychestve.html  





Категория: Свалка

<
  • 1 073 комментария
  • 91 публикация
3 июня 2011 00:21 | #1

kirrush

0
  • Регистрация: 22.02.2011
 
Благодарю Воин. Очень интересно.
Несчастному, согласно преобладающим среди язычников воззрениям, можно просто помочь, но умиляться самим состояниям несчастья или возводить страдание в добродетель — увольте.
Особенно если учесть, что некоторые "несчастные", совсем и не несчастные. А просто люди, склонные пользоваться другими людьми, представляя себя эдакими "бедолагами".

<
  • 9 комментариев
  • 0 публикаций
26 июля 2011 17:10 | #2

pustelnyc

0
  • Регистрация: 25.07.2011
 
В теории вроде все правильно, но на практике то что сейчас выходит скорее пародия на древние традиции. В основном привлекает людей внешняя форма и обряды без понимания их сути. Много ложного и даже намерено вредного. Ведели мы разные сеты после перестройки. Их идеалогия остована на модных в данный период идеях (типа Толкиена) и возглавляются откровенными мошенниками. Трезво мыслящие люди косо посмотрят на все это. Для разговора с Богом мне не нужны сборища что христианские что псевдоязыческие. Ну а традиция, так кто явно о ней заявит даже в наше время. Сталин это делал неявно - строил тысячи не нужных в хозяйстве обсерваторий (древние храмы), ввел культ почитания Героев (летчики, полярники, моряки) и позволил многим правильно закончить свой земной путь в Великую войну.

<
  • 1 073 комментария
  • 91 публикация
26 июля 2011 23:53 | #3

kirrush

0
  • Регистрация: 22.02.2011
 
Цитата: pustelnyc
Сталин это делал неявно - строил тысячи не нужных в хозяйстве обсерваторий (древние храмы), ввел культ почитания Героев (летчики, полярники, моряки) и позволил многим правильно закончить свой земной путь в Великую войну.

Хм... Интересная точка зрения. Даже очень! А ведь, по сути верно...

<
  • 215 комментариев
  • 7 публикаций
27 июля 2011 08:39 | #4

Есень

0
  • Регистрация: 24.12.2009
 
Благодарю. Как я понял. автор представляет себе религиозную деятельность как уподобление себя образу определённого божества. В связи с чем человек должен внимательно относиться к проявлениям силы этого божества в мире (чтобы знать чему уподобляться da ). Вполне здраво.
Статья интересная, хотя поверхностная, и слово "миф" не равно понятию "заблуждение". А последних куда больше чем 10. thank_you

--------------------

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера