Перуница

» » Заметки к урокам нравственности. Двойственность. Помощь другу

Свалка » 

Заметки к урокам нравственности. Двойственность. Помощь другу

Игры, в которые играют нелюди.

«Воскрешение мертвеца»

Представление в трёх частях с пояснениями.


31 Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его.
***
39 Тогда опять искали схватить Его; но Он уклонился от рук их,
40 И пошел опять за Иордан, на то место, где прежде крестил Иоанн, и остался там.
***

Глава 11


1 Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, [где жили] Мария и Марфа, сестра ее.
2 Мария же, которой брат Лазарь был болен, была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими.
3 Сестры послали сказать Ему: Господи! вот, кого Ты любишь, болен.
4 Иисус, услышав [то], сказал:


Внимание, внимание! Представление начинается! С превратной речи лукавого лицедейства (раз!), скрывающего существенные подробности Его судьбоносного решения предельного вопроса человеческого бытия, чужой жизни и смерти в чудовищном замысле, в одно мгновенье зародившемся и созревшем в Его голове.

эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится чрез нее Сын Божий.

I. В начале – шесть слов, сказанных на первоисходном языке (проверяй!), знахарски обнадёживающих и окрыляющих посредника заведомо ложным заверением.
II. Следом – четыре слова, истово обращающих всё на славу Отца с извращением: заболел? – слава Богу!
III. В завершение – шесть слов, откровенно и наперёд (загодя, заранее) славословящих Самого Себя (тщеславие – два!) с двойной скромностью: через посредство Отца, и от третьего лица.
   
˽˽˽˽˽˽,˽˽˽˽,˽˽˽˽˽˽
Смысл всего высказывания, развёрнутого на прямой, дивно выстраивается на плоскости и чудно превращается в образный знак, сначала состоящий из двух равносторонних смежных треугольников с общим основанием. Один – с положительными качествами, о двух углах нижнего основания и об одной вершине над ними. Другой, перевёрнутый – с отрицательными свойствами, о двух углах верхнего основания и об одной вершине под ними. Так длина исходной середины добирает две недостающие до числа шесть составляющие, родовые, основополагающие, опорно-двигательные: «да» и «нет», или «есть» и «несть», или «суть» и «не-суть», или «за» и «против», или «добро пожаловать!» и «пошёл к чёрту!», и т.п.
Заметки к урокам нравственности. Двойственность. Помощь другу

Нижнему треугольнику остаётся, подтянувшись на треть своей высоты, натянуть на себя верхний ещё на треть. Итого, если не впадать в дурную бесконечность и без погрешностей кое на чём остановиться, на шестьсот шестьдесят шесть девятьсот девяносто девятых. Так получилась шестиконечная звезда, заимствованная от древнего Востока, но своеобразно, по-западному воспринятая и переиначенная. Несколько отвлекаясь, можно поменять местами треугольники с переворотом, или качества и свойства вершин или углов оснований с изменением оттенков. Сущность не меняется. Кое-что переменится коренным образом, если заменить взаимоисключаемость взаимодополняемостью. Вопрос в том, где, когда и как это действует.

5 Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря.

Что больше всего желают любимым людям? Здоровье, многие лета, личное и семейное счастье, богатство. Ещё чтобы беды, горести, напасти, невзгоды проходили стороной. Что хотят содеять им? Одарить, помочь, выручить, спасти, порою ценой своей жизни. Безусловно, бескорыстно, безвозмездно, беззаветно, порой заведомо безответно.

6 Когда же услышал, что он болен, то пробыл два дня на том месте, где находился.

Отказался от мысли тотчас исцелить больного за глаза с расстояния так, как Он дважды делал это раньше с незнакомцами (Ин.4:45-54; Мф.8:5-13; Лк.7:1-10). Ибо славы Ему с этого – кот наплакал. Ведь там двух уже верующих в Него женщин-сестёр вполне достаточно, чтобы обеспечить круглосуточный уход за больным братом. Даже окажись у них кто посторонний – не поймёт, не узнает, не поверит. Не отправил в полёт посыльного голубя с Его осеняющей целительной силой. Не поспешил на помощь, - самое долгое два дня пути по дорогам, - для безопасности как-то изменив внешность, например, переодевшись в женское платье, успевая ко времени, когда больной уже при последнем издыхании, и вырывая его из лап подступающей смерти. Но разве Он лицедей, язычник-волхв? И славы, опять же, никакой. Нет, это – не для Него (отступничество – три!). Пусть любимый друг ещё поболеет, пострадает, помучается, а сёстры позаботятся, побеспокоятся, сменяя друг дружку днём и ночью, и потревожатся вдвойне: за жизнь брата и за Его жизнь, ведь там угроза Ему. А все втроём – пождут и понадеются.
	
Носом не повёл. Пальцем не пошевелил. С места не двинулся. Выждал время. Издали учуяв наступившую смерть (предательство – четыре!), в порядке лёгкой разминки перед развлекательной прогулкой затеял за плотным завтраком с учениками беспроигрышную игру в одни ворота.

7 После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею.

Начал с одной стороны издалека, с другой – прямо в лоб. Какой удар! Гром и молнии! Дословно: сначала громом среди ясного неба прозвучали Его слова, и следом сполохи молний в иссиня-чёрном небе засверкали перед их взорами. Кто-то аж глаза зажмурил, втянул голову в плечи, обхватил уши ладонями. Вот это гроза! Какой ливень! С градом! Что, обложились, обмочились? Похолодело нутро? Озноб по коже?

8 Ученики сказали Ему: Равви́! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?

Дрожь берёт? – Боятся за Его жизнь! А за свою? А за чью больше? И как же их общий друг? Смотреть сквозь пальцы как он страдает? Хотели забыть про него? Смирились? Бессердечные! Или кто-то думает, болезнь сама пройдёт? Или о каком-то чудесном излечении? Как дети, ей Богу! Может, немного подождать здесь, пока не помрут все гонители-преследователи?.. Попугать ещё?

9 Иисус отвечал: не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего;
10 А кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним.
11 Сказав это,


Ну, как, страшно? В глазах не потемнело? Знамо – тёмная задачка. Головоломка! Призадумались. По лицу видно, кое у кого прояснение. А остальные? Морщат лбы. Молчат. Языки проглотили? Ждут Его хода, пропуская свой. Ну, так и Он не скажет, как бесстрашно твёрдой поступью умеренным шагом уверенной походкой спокойно совершать путь при свете дня, держась подальше от дорог и от селений, не попадаясь на глаза всяким встречным и поперечным. А пока – повторный заход с другой стороны на сообразительность.

говорит им потом: Лазарь друг наш уснул, но Я иду разбудить его.
12 Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет.

Так и есть! Что с людьми делает пляжный отдых! Обленились, изнежились, отупели вконец! Соображеньица хватило только на сон и на здоровье. Ну и представленьице: чокнутый дурень-Учитель, встав не с той ноги на дурную голову, прётся со стаей придурков вон откуда и чёрт знает в какое место, чтоб разбудить и поприветствовать выздоравливающего друга! Самим-то не смешно? Аж стыдно за них.

13 Иисус говорил о смерти его; а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном.
14 Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер;


И не давая времени на перерыв, чтобы почтить память друга молчанием, произнести молитву, осенил и заразил их Своим злорадством (пять!).

15 И радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали;

А за Себя? Уже порадовался. Ещё когда они сладко спали. Однако не помешала бы примерно вот такая молитва: «Боже праведный! Сделай так, чтоб душа покойника не витала среди нас, чтоб духу его здесь не было, и чтоб он никогда не узнал, что тут творится!»

но пойдем к нему.
16 Тогда Фома, [иначе] называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с Ним.

Ну, двойник! С одной стороны, чётче бы надо излагать свою мысль. Даже здесь кое-кто сразу и не понял, то ли с Ним, то ли с ним. Пойдут потом разночтения, кривотолки, споры, междоусобицы. Что же, если с Ним? Ничего не понял, ничему не поверил? Не хочет видеть дальше своего носа, разве что руки протянет? С другой стороны, конечно, приятно сознавать, что кто-то готов идти с Ним до конца. «Все как Один умрём!» А кто потом пойдёт учить народы тому, как праведно жить, призывать к Тому, Кого следует любить, вещать то, что надобно знать, свидетельствовать о том, о чём нужно помнить, говорить то, что полезно слушать, внушать то, как верно мыслить, толковать так, как правильно понимать, советовать такое, какое потребно принимать, преподносить так, что дивно воспринимать, и постоянно вдувать в уши и вешать на уши то, что и как думать и делать, водя за нос, заговаривая зубы, затыкая рот, отводя и замазывая глаза, мороча головы, суша мозги? Но и это ещё не всё! Выходит, Учитель – самый последний бешеный козёл вонючий, ведущий всё Своё кодло и Себя Самого на убой?! Да ещё возбуждать среди дружков мысль о заговоре, как бы поскорей прикончить Учителя или побыстрее сбежать от Него?! И с таким настроением отправляться в путь… Они же все – одна семья!.. Но!!! с обратного захода, будет весьма хитромудро направить читателя по ложному следу и, прописав большую букву, сосредоточить его внимание на том, как трезвое сомнение и разумное недоверие побеждаются слепой верой, самозабвенной преданностью и безрассудным самопожертвованием…
	
Ну, конечно же, с ним! Ведь это так ясно по ходу изложения! Он, близнец, сразу всё понял и во всё поверил. Понял, потому как находчивый дотошный изыскатель с богатым воображением. Поверил, потому как Учитель – перед ним. А Учитель его ещё ни разу не обманывал и не подводил. Да и о тех двух прежних воскрешениях, несомненно, осведомлён (Лк.7:11-17; Мф.9:18-26; Мк.5:21-43; Лк.8:41-56). И в нём пробудился научно-исследовательский дух, и заговорила душа лётчика-испытателя. Только что слов таких не знает, а настрой – тот самый, без страха и сомнений, смелый и решительный. Да ещё и братцев-кроликов зазывает на полевое испытание. Но легко говорить, когда уже знаешь всё наперёд, да ещё не болея, вдали от родных и под наблюдением Спасителя. Смотри-ка, разбежался! Ещё тратить на них драгоценные силы и время! Умертвить всех сразу или поодиночке? Может, ещё гробы заказать? Или так оставить? Посторожить, побить баклуши? И как долго? Пока не протухнут? Надышаться смрадом? Уткнувшись носом? А мух отгонять? Просто считать?.. Ай, да Близнец! Всех насмешил, до икоты! Потешил на славу даже Отца-старика! Подыграв Учителю, обошёл всех! За такого не стыдно. Далеко пойдёт…
[Но что там у него пойдёт не так, в той стране, средоточии Востока? Посвящён в такие тайны, в совершенстве владея всеми приёмами воздействия на всяких разных нужных людей и на всякие толпы! Рассчитывая на исключительную веротерпимость, никак не рассчитывал, что жрец возьмётся за меч и будет неподвластен правителю? А вон ещё сказывают то ли про копьё, то ли… А не посеребрённым ли был наконечник? Или то был осиновый кол? Так, по большому счёту, и не прошло там Их дело. Не проехало, не прокатило. Не про-ле-зло. Что за страна такая, что за люди? Ослы упрямые, бараны упёртые! Козлы самые настоящие! Всю свою ответственность сами же на себя и сваливают! Они ещё поплатятся! Сами приползут! Если для кого-то надежда умирает последней, то вера – никогда!]
***
Предвкушая запах смерти, отправился в путь, - с посещением дома блудницы? (!) - которым шли когда-то их предки, захватившие эти земли (Нав.2-6 и далее). А Его спутники, нет-нет да вспоминая в четырёхдневном походе тот разговор, ещё долго обсасывали разные подробности, в частности, как оживлять, чем пощекотать, что всунуть, куда вдуть, оглашая безлюдные окрестности диким хохотом.
***
Появившись на третьем поле Своих действий, вошёл в подготовительный, п́одволочный круг первоочередных дел. Перво-наперво, подыскав и выбрав подходящее место, сделал первую остановку на приличном расстоянии от селения. Имея в руках шёст-посох с развилиной и в воображении двуцветную семенную зерносмесь, приступил к посеву, сбору и поеданию плодов для предварительно-накопительной подпитки чувств Своего сердца, для страховочного подкрепления и верного подтверждения целости многочленной плоти Своего замысла, и для общего всенасыщающего поддержания и подъёма на надёжной опоре наведывающегося настроя Своего духа.

17 Иисус пришед нашел, что он уже четыре дня в гробе.

Вторым делом, прекрасно зная, что больной четыре дня как умер, нашёл желанное подтверждение тому, что умершего погребли в первый же день. Как? Бросив двойное семя, избирательно вовлёк в игру двух учеников, кто поспособней и поопытней в тех делах, но слабо разборчив и мало знаком в этих местах, послал их двусторонним заходом на разведку с лукавыми вопросами. Одного, с радостно приветствующим видом – в сторону дома: «Где тут живёт имярек?» с последующим выяснением. Другого, с сострадательно-удивлённым видом без приветствия – на поиск захоронения: «Правда, что имярек умер?» с выяснением места и времени. Так получил нужные подкрепляющие и уточняющие сведения от двух независимых источников. Для чего? Для получения ожидаемого удовольствия от того, что никакой надежды ни на какое посмертное чудо ни у кого здесь не было. И что все горькие чувства тут испытываемы по-настоящему и по полной мере. Зачем? См. дальше.
	
Входя во второй, сволочной (сводный, свёрнутый, совлекательно-развлекательный) круг Своего действа, третьим делом издали мысленно построил треугольник с основанием от дома до места погребения, с острыми углами данного основания и приемлемыми длинами сторон, пересекающихся недалеко за околицей и подальше от дороги. Найдя искомую вершину, - вот бы ещё с цветами на поляне! ‐ сделал в ней вторую остановку, так обозначив Свою опорную смотровую площадку. Сев спиной к основанию, принял вид продолжающего избегать встреч с чужаками, как будто в этом ещё есть Ему какая-то необходимость.

18 Вифания же была близ Иерусалима, стадиях в пятнадцати,
19 И многие из Иудеев пришли к Марфе и Марии – утешать их [в печали] о брате их.

Очевидно, бедняга был человеком простым, благонравным и всесторонне добродетельным – праведником. Ведя игру далее, четвёртым делом послал самого молодого сначала только за одной, старшей сестрой, как более умной, опытной и искушённой, которой Он когда-то плюнул в душу (Лк.10:38-42), для проверки её состояния.

20 Марфа, услышавши, что идет Иисус, пошла навстречу Ему; Мария же сидела дома.
21 Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой;


О, как хорошо! Она не знает о Его даре заочного целительства! Упрёк в запоздалости? Ни в коем случае! Жалоба на так сложившиеся жизнеугрожающие обстоятельства, причина которых – в их доме, вытекающие последствия – у гроба, сопутствующее появление – перед её глазами.

22 Но и теперь знаю, что, чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог.

О, ты – Мать Моя, Женщина! Всетерпеливая, всё проглатывающая, всепрощающая! Надо проверить, что она может знать, что Он может попросить, что может дать Бог.

23 Иисус говорит ей: воскреснет брат твой.
24 Марфа сказала Ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день.


Сама истина! Как зд́орово! Вдвойне! Не зная о Его способности воскрешать, даже не предполагает такую возможность! Вдобавок – заправски обученная, готовая приверженка новой веры! Хоть сейчас в прислугу общины! А ну, как пройдёт испытание общими словами на предельном накале?

25 Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет;
26 И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Веришь ли сему?
27 Она говорит Ему: так, Господи! я верую, что Ты Христос Сын Божий, грядущий в мир.


О, Сестра Господня! Восхитительно! Само совершенство! Здоровей не бывает! В начальницы служек всяко приимных заведений! Нет слов! Ни одной мысли, ни капли догадки на злобу дня! Итак! С тобой всё ясно! Да уже, в общем, и с той, что с тобой. Ступай, дщерь, вера твоя спасла тебя! Да позови-ка ещё младшенькую! Тихонько. На всякий случай. Нужный. На любой. Любый. Лень дёргаться туда-сюда. Входя в круг третий, наволочный, привлекательный. С пятым делом.

28 Сказавши это, пошла и позвала тайно Марию, сестру свою, говоря: Учитель здесь и зовет тебя.
30 Она, как скоро услышала, поспешно встала и пошла к Нему.
30 Иисус еще не входил в селение, но был на том месте, где встретила Его Марфа.
31 Иудеи, которые были с нею в доме и утешали ее, видя, что Мария поспешно встала и вышла, пошли за нею, полагая, что она пошла на гроб – плакать там.
32 Мария же, пришедши туда, где был Иисус, [и] увидевши Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой.


Слово в слово! Какое единодушие! Излишне говорить, что на коленях не упрекают. Сама простота! Образец поведения верной, надёжной, любящей Матери, Сестры, Жены, Дочери-Дитя пред Господом на людях! Пример всем! И тебе, старшая! Какое безоглядное бесстрашие, несмотря на угрозу отлучения от молитвенного собрания (Ин.9:22; 12:42)! Поученье вам, неверующие!

33 Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился,

Мал́ая – молодчина, умница! Оправдала все ожидания! Сама прямота и непосредственность! Выудила молодцев! Без задней мысли! Спустя рукава! В один присест одним махом единым подъёмом – и сколько хвостов за собой! Клюнули, ничтоже сумняшеся! И звать не надо, сами приплыли! Рыбоньки золотые! Очень приятно встретиться! Лицедеи! Напустил на Себя нужный вид, да ещё и недовольство от появления чужих людей, как будто не их лица сейчас Ему милее всех своих.

34 И сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи! пойди и посмотри.

Да что вы говорите! А Он и не знал! Что же, выходит, самая пора, пока ещё все стоят передом, срочно приняться за последнее тёмное дело, шестое. Горящее – горючее – горьковато-солоноватое – мокрое. Какая ещё горячая алая кровь, помилуйте! У Него ж всё хладнокровно. Без единой капли. Только вот такие: чистые, прозрачные, невинные. Сходно-похоже примерив на Себя, глубоко вошёл и убедительно исполнил образ безутешно скорбящего Учителя от понесённой Им невосполнимой утраты в лице любимого друга. Дело, явно выделяющееся среди других лукавых действий и определяемое как всеобъемлюще и полноценно доказательное.

35 Иисус прослезился.

Как будто Он здесь ни при чём. Как будто Он не рад этой смерти. Как будто не Он есть производящая причина того, что произошло, происходит и произойдёт.

36 Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его!
37 А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер?


Очень, очень приятно познакомиться! И эти ничегошеньки не знают! Ведь не сказали: «исцеливший заочно больного» или «ожививший очи умершему». Как Он в тот миг возлюбил всех людей на земле! Что не любят зазря трепать языком, да рыскать, вынюхивать, на чём бы поймать, куда бы уколоть и за что бы поддеть, зубоскаля, терзая нутро! Его ещё в чём-то подозревают? И кто бы говорил! Ведь из-за таких вот, как они, пришлось пробираться к ним в их опасные края по бездорожью, скрываясь от людских глаз, где-то отсиживаться отворотив лицо, пока не пройдёт мимо очередное стадо с пастухами, где-то кругами ходить для отвода глаз, выискивая безопасный проход, где-то ждать с тупым взглядом, пока ученики не добудут поесть! И сколько ещё всякого! Или надо было добираться по ночным дорогам под преследующий лай дворовых собак, размыкая и протирая глаза спящих, - кого ещё черти носят? ‐ обволакивая страхом глаза запоздалых путников, а днём часами искать тенистое место для сна под деревьями или заброшенное строение, наводя на Себя всякие подозрения? Но разве Он бродяга, вор, разбойник? Или идти днём, пуская дорожную пыль в глаза всем прохожим, чтоб не могли разглядеть, кто идёт? Но разве Он бес? Сейчас Он широко раскроет им глаза!

38 Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней.

Словесно дал всем понять, как будто Он никак и ни в чём не может принимать то, что предстало перед Его взором, умиряться таким раскладом вещей, переносить наплыв Своих чувств. И как будто только теперь Он решился пойти на совершение небывалого и невиданного в Его стране чуда, переходя за грань естественного и вступая в связь со сверхчеловеческим.

39 Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе.

Чадо несмышлёное! Зря что нюхает и считает. Всё уже давно схвачено! Смердит? В самый раз то, что надобно и потребно! Четыре? Как раз столько, сколько необходимо и достаточно! Овца недостриженная!

40 Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?

Всё ещё не доезжает до смысла Его послания (Ин.11:4)? Коза необъезженная! Горе не беда! И одна беда не беда! Нужно доказательство? Потерпи ещё немножко, сейчас вот-вот получишь! Корова, не доенная безмозглая со жвачкой не дожёванной!

41 Итак отняли камень [от пещеры], где лежал умерший.

Ну, вот теперь самое время и место, глубоко и облегчённо вздохнув, выразить благодарность Отцу. Ибо всё прошло гладко, как по маслу. А всякое возможное неприятное и неудобное прошло мимо. Подводные камни и пороги, ямы и кочки, стены и пропасти, извержения и низвержения. Ах, это милое Его сердцу «прошедшее мимо», «миновавшее»!

Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня;
42 Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал [сие] для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня.


Благодарность за исполнение того молитвенного прошения, прошёптанного в спину уходящему посланнику: «Отче! Дай Мне силы и сноровку на успех дела сего, и укрепи дух Мой Духом Твоим на свершение тайного замысла Моего! Спаси Меня от разоблачения человеками, и не дай им знать больше, чем надо! Сохрани образ Мой благим в глазах их, и избавь головы их от дурных мыслей обо Мне! Истинно, истинно!» И ещё одна недомолвка, в конце: «…что Ты послал Меня на всякое светлое – благое, доброе, хорошее, как вот это седьмое, а не на какое-то там тёмное – злое, дурное, плохое: гадкое, гнусное, грязное, го…, гнилое, гиблое дело».

43 Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон.
44 И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет.


А вот и второй треугольник, с положительными качествами. С тем же основанием, но в обратном направлении – от гроба до дома. С вершиной уже где-то внутри селения, должно быть, на какой-то соборной площадке. А углы могут быть всякие разные. Да и противоположную направленность треугольников можно не обнаружить внешне. В данном случае главное – внутренняя суть.
	
Глядя на воскрешённого, я ловлю себя на том, что испытываю к нему двоякое чувство. С одной стороны, мне хочется поздравить его с возвращением с того света и порадоваться вместе с ним. Благо что живой. С другой стороны, мне грустно видеть, больно глядеть, жалко смотреть, мрачно взирать, в какой он попал переплёт, как он весь опутан сетью, и паучьей, и рыбачьей, целиком повязан нитями отношений как человеческих, так и сверхчеловеческих. Даром что распелёнут. Да ещё сплошь обмазан клейкой липкой смесью нечеловеческого производства для ловли людских душ. Зря что человек. Видя всё это, мне неприятно осознавать, в какую куклу ходячую и в какого шута горохового он превращён, каким чудом в перьях и чучелом огородным выставлен напоказ всему миру. И каким ядом долговременного действия заражено и протравлено всё его человеческое существо (см. соляное озеро). И что ждёт его впереди. Несмотря что иноземец-иноверец. И передо мной встаёт первый вопрос. А смог бы он, узнай в тот час всю истину, освобождаясь от пут, разрывая нити, счищая мазь, презрительно глядя в Его глаза, плюнуть Ему в лицо, оттолкнуть от себя, отвернуться и возвратиться в свой дом без своего Спасителя? … И следом я задаю себе второй вопрос. А смог бы я? Чур меня, Чур! Не приведи, судьба, ко мне такого друга с таким покровителем и с таким помощником! Ну, если, а вдруг, мало ли? И отвечая лично только за себя и только за эту свою жизнь, утверждаю: не стал бы. Ибо когда-то уже плевал я с высокой колокольни на все Те святые лица, нагло и без стеснения налетая средь бела дня во всякое святое время, нахально и без боязни опускаясь прямо на самый верх Их всякого святого возвышения, безбожно попирая нижними конечностями Их самую святую вещь, гордо сидя чёрным вороном, нисколько не считая себя белой вороной, бесплатно отдыхая на любезно предоставленном месте, беззастенчиво высматривая и беззазорно выискивая всё, что плохо лежит или вяло двигается. И, бесстыдно и беспардонно справляя свою нужду разом на свыше указанный и на пониже обозначенный предмет, во всё горло издавая предупредительный крик со смыслом: бойся, берегись, схоронись, спасайся! - неблагодарно отталкиваясь от полезно послужившей опоры, бессовестно показывая зад в сознательно необращённом положении, безнаказанно отлетал в сторону очередного счастливо подвернувшегося случая для полного удовлетворения своих жизненно важных потребностей. Будучи падок на всякую еду без разбору, за исключением ближайшей родни. И возвратившись домой, уделяя сам себе часок на потеху, играл, балуясь всяким добытым забавным предметом, бросающимся в глаза, особенно блестящим, при особом случае даря ценную вещицу от чистого сердца возлюбленному доброму человеку.
	
И вот – третий вопрос. Ну, а всё-таки, что бы я сделал? С одной стороны, намотав кое-что на ус (Быт.29-31), с другой – кое-что уже изведав, радостно обнял бы того спасателя, благодарно пригласил в свой дом, принимая как самого дорогого гостя, усадил за стол и всё такое, желая ему ещё сто лет жить и ходить по моей земле, пася, кормя, исцеляя, спасая всякий разнородный скот, как весь поголовно, так и поодиночке, как заблудший, так и сам приходящий. В жалобных стенаниях кивая на бедственное положение дел в стране, настойчиво прося и молитвенно требуя: «Спаси же! Сохрани! Избавь от всякой нечисти, напасти иноземной и внутренней!» И, многократно заполучая его ответное согласие и подтверждение, скрепляя договор-обет рукопожатиями и объятиями со слезами доброй надежды и истовой веры, уложил бы спать на мягкую перину. А утром, заблаговременно и заботливо подменив его одёжу более подходящей и удобной, в торжественной обстановке, при стечении народа преподнёс бы ему в дар кнут, суму перемётную, ружьё, свирель да рожок, ну и всякие необходимые вещи в придачу, подвёл бы надёжного коня да верного пса, благословляя в добрый путь на его любимое дело. С объявлением о том, что тот столетний срок договора я сокращаю наполовину, и даже больше. Да будет он ровным счётом семь раз по семь, то есть 49 (сорок девять) лет. Но при одном условии. Всё это время заниматься только крупным рогатым скотом: коровами, быками, тёлочками, телятами. Говядинки и кожи отечественной, видишь ли, ой, как не хватает! К какому богу обращаться? Дело личное. Ну, ещё семейное. Да поможет тебе твой бог в скрещивании животных пород для отборного стада! А шире – ни-ни! Разве что телят крестить. Дальше что? Там видно будет.
	
Что за болезнь была? Сама собой напрашивается и представляется белая горячка. Ещё в младенчестве, родившись под той же звездой в том же месте, - в такой же час год-два спустя? ‐ за что и был поглажен не по головке, потянут не за ушки, а получил такой удар, что будь здоров и, слава Богу, не насмерть, но с проломом черепа, сотрясением мозга и с потерей сознания. Да и отступились, подумав, что готов. И слава Богу, очнулся, в первый миг напугав до смерти и без того убивающуюся с горя рыдающую мать, собравшуюся уже было хоронить его, и тут же обрадовав безмерно. И третий раз слава Богу, выжил, буде подлечен и выхожен. Так и нарекли при обрезании: «Бог мне помог». Вот и оказался, скрываемый от чужих глаз, в «Доме бедного», ставшем ему вторым родным домом впотай после того, наспех покинутого и задёшево проданного. А там, смотри-ка, и Сынок подоспел с Его одобрительной терпимостью к винопитию. А тут, гляди ж, и свадебка у доброго знакомого. Глоток за глотком, денёк за деньком, вот тебе и готовенькая хворушка на блюдечке с голубой каёмочкой и со всякими чёртиками, бесами да чудовищами, пробирающими по коже и до мозга костей с захватом горла, сердца и чего ни попадя.
	
Что там стряслось через тридцать лет его послеурочного обета сухого закона на его шестидесятилетие? Что-то узнал? Дошло, Какого Чёрта он проповедует на том острове? Некуда стало идти? Застряло так, что ни туда ни сюда, ни влево ни вправо, ни вперёд ни назад, ни к своим ни к чужим? Как он потерял свою голову? Почему она была погребена отдельно от тулова? Какой был расклад вещей и событий в течение шести месяцев? Кто за него заранее, задав себе два вопроса: «вверх или вниз?» и «быть или не быть?», дал себе должный и нужный для себя объединённый ответ: «Лучше тогда вредному просветлённому правдолюбцу вниз и не быть, чтобы потом полезному святому праведнику вверх и быть»? Ибо отслужил свой срок. Пора и честь знать. Уйти на заслуженный отдых. С прогулкой перед сном на свежем воздухе. И на покой. Покачиваясь туда, сюда, туда, сюда. Или был скальный утёс? С последствиями и тут, и там, и сям, и вон аж где. Дабы всем им оставаться на высоте. На своих местах. Где, когда и кому впервые пришла в голову мысль, заимствовав древний способ вековечного сохранения трупных останков, как кожа да кости, перед тайным погребением промазанных особым благовонным пропитывающим, насыщающим и самоточивым составом, совершать сие после выгребания их из могилы, да потом ещё устраивать передвижные выставки, таская их по всему миру? Чтобы, задействовав главенствующее ощущение большинства людей, обоняние, привить, наряду с более отвлечёнными и отдалёнными верой и надеждой, любовь среди прихожан к мёртвым мощам их святых и воспитать поклонное положение перед их избирательно чудодейственной силой. Кстати, куда стали девать разные потроха, в частности, сердце, если оно ещё свежее?
	
***
Шестью днями охвачен срок времени, отсчитанного от мгновения того зародившегося замысла до его конечного свершения. Шесть дней были отмечены скрытым издевательством над телами, умами и душами трёх людей, связанных родственными узами. А также напитаны и наполнены тайным глумлением над человеческими душевными чувствами и духовно-нравственными ценностями дружбы, любви, надежды, веры.
	
Следует заметить, что принятый там обычно семидневный срок плача по покойнику был сокращён Им наполовину. Ведь четвёртый день – срединный. Следует признать, что это – ощутимая добавка к Его основному подарку. Можно было сократить тот срок ещё на два дня. Но тогда, кроме прочего, вот ещё чего не хватало бы для Его полного счастья: смердящего зловония, превращённого в Его носоглотке в благоухание от разлагающегося трупа.
	
Принимая во внимание весь расклад событий во времени и пространстве, возникает впечатление и составляется мнение, что смерть наступила не случайно, а в нужный день и даже час. Например, случись она днём раньше или днём позже, то нарушалось бы стройное и чёткое соотношение значимых составляющих всего целого деяния; в том числе, наблюдался бы в чём-то недобор и в чём-то перебор. Принимая к сведению силу, мощь, притязания и повадки действующих лиц той Троицы, складывается представление и выстраивается предположение, что было совершено предумышленное убийство, вернее – умерщвление (шесть!). Принимая в расчёт то, что больше некому и нечему влиять на тот смертный исход, последовательно выводится неопровержимо доказательное умозаключение и, вырастая, создаётся неумолимо стойкое убеждение: Они, или Она, всё едино. Дело за малым – за подробностями. Заодно можно увидеть, Кто Кого, в чём и насколько обошёл, переплюнул, перещеголял в сравнении с избиением младенцев.
	
Отец – учредитель, попечитель и вдохновитель. Сын – расчётчик, подрядчик и заказчик. Дух – подсобный посредник-исполнитель. Ночь со второго на третий день с того оповещения. Час-два до рассвета. Которая там у них ночная стража? Болезнетворные и жизненные силы взяты под управление. Была ли смерть подогнана: притянута или оттянута; сердце ли разорвано давлением изнутри или собственным нагрузочным напряжением, или сжато и остановлено; кровь ли разогрета, или охлаждена, или разыграна резкими перепадами; мозговые ли сосуды полопаны – всё это может быть только вторичным.
Первый представившийся вид, при свидетелях. «Сестра, проснись! Он задыхается! Давай выведем его на свежий воздух!» Где ещё так вольно дышит человек, как не на крыльце родного дома! «Так, слева-справа. Одна рука за плечи мне. Ты взяла? Идём. Да не торопись же так!» И кто ж там всё-таки запнулся, зацепившись то ли за порог, то ли за чью ногу?.. Пусть вспомнят, как бывало в детстве, торопясь под вечер с прогулки домой, бок о бок в обнимку за плечи, споткнувшись, падали, и постанывая, дружно смеялись. А брат, протянув обе свои руки, одним силовым движением помогая им подняться, по-свойски обзывал их домашними животными особями разного рода с каким-нибудь недостатком, от чего становилось ещё смешней и веселей… Кто может сказать, кто может ответить, почему и зачем именно на него, такого милого и доброго Божьего человека, рядом вот именно с ними, именно в этом месте и именно в этот наступающий памятный день пало такое наказание: «Изведись! Изыди! Расшибись! Сдохни!»?! … Не в́ыходили, не поддержали, недоглядели. Упустили. Обронили. Потеряли. Теперь пусть узнают, как подводить сразу всех троих одной ленивой задержкой, почувствуют всю беспомощность своего положения, и ощутят всю тяжесть, взваленную на свои хрупкие плечи. Да поразмыслят, что им и ему. Да поймут, что ему уже ничто не светит. Ни та луна, ни звёзды, тускло отражающиеся в его остекленевших, застывших глазах. Ни та свеча на стене. Ни скорый рассвет, ни новый день. Ничего не слыхать. Ни этого завывания пса, ни крылатого пения, ни стадного рёва, ни людских голосов. Ничто не запашно, не вкусно, ни жарко ни холодно и не щекотно. Никогда не проснуться, не обрадоваться, не засмеяться. И осозн́а́ют, кто они обе теперь, и как им вдвоём дальше, и что им обеим сейчас после этого.
Второй вид, без свидетелей. Глубоко за полночь, глухой ночью наступило заметное улучшение. Больной наконец-то заснул спокойным, здоровым сном. Младшая сестра: «Слава Тебе, Господи! Ты услышал наши молитвы!» Прикорнула где-то рядышком на половичке или ушла к себе в уголок, да и уснула крепко… А старшей снится свой сон. Будто сразу двое зовут её, Учитель – спереди, брат – сзади. Она пытается, но никак не может повернуться к брату. Вот, будто получается! Но кто-то невидимый третий сильно толкает её. Вздрогнув, проснулась в какой-то заунывной глухо щемящей пустоте с дурным предчувствием и… Только маленький синячок на виске, - или на темени? - видно, крепко ударился головой о спинку кровати, попав точно в угол, пытаясь избавиться от захвата очередного, уже последнего призрачного наваждения. И кто бы мог подумать, за что именно он, такой безобидный, кроткий, невинный, приговорён к такому исходу: «Убейся!» Не защитили, не уберегли, не сохранили. Эх, сестра, сестра! Сейчас ли учить витающую в облаках сонную муху уму-разуму, преподавая урок про то, что улучшения бывают мнимые, обманчивые! «Лучше поздно, чем никогда». Им было дано услышать от их завоевателей эту пословицу, ограничено и обусловлено дельную. Но им не было дано понять, насмехательским посылом Какого Чёрта эта бесовская проделка влезла сюда, и какой тут пошёл к Чёрту урок только на одно-единственное Его Чертовски полезное, бесовски развлекательное удовольствие. Ну, кто, скажите на милость, положа руку на сердце, подумав, осмелится утверждать, что смерть наступила от удушения, или хотя бы от удушья! И уж кому-кому, а им-то, роднушам, в первую очередь нужно кое-что соврать, непринуждённо замалчивая кое перед кем причину смерти. В двух смыслах. С двух сторон. С двойным объяснением всего этого … выражения.
Второй вид взглядом из другого положения. В назначенное время заурчало в желудке, отчего больной проснулся. Захотелось чего-нибудь жевнуть. Рука будто сама потянулась к блюду на подставке, будто нарочно пододвинутой заботливыми руками поближе к изголовью кровати, чтобы никого не звать. Было ли то мясо, или рыба, или ягода какая, но… Вот те на! Что-то пошло не туда. Не в то горло попало. Застряло то ли комом, то ли костью. И ни туда ни сюда. И ни до чего не дотянешься, не доберёшься, ни до кого не докричишься, не достучишься, чтобы похлопали по спине и всё такое. Ибо не то состояние. Пограничное. За которым – конец. И никому до тебя нет никакого дела… И кто бы мог поверить, что именно такому скромному и щедрому Божьему творению предопределено: «Подавись!» Не подошли, не помогли, не спасли. Теперь Учителю придётся принимать крайние меры во спасение, исправляя чьи-то ошибки, промахи, недочёты, пропуски, задержки, зевки.
	
Дух был сломлен, размягчён, выдавлен, высосан, сплюнут и заточён в темницу (1Пет.3:17-20), что в предвратии Их Преисподней или в застенке его погребальной пещеры. Душа – разорвана на части, вынута, скомкана, брошена и замурована под жертвенником (Откр.6:9), что в преддверии их храма или в подполе его дома.
	
Но прямых доказательств этому нет. Внешне всё чисто, тихо, сухо. Ни следа, ни звука, ни слова. Сделано с умом. Для Себя. На заказ. На совесть. С высшим качеством. По высшему разряду. На высшем уровне. Исходя из высших соображений. Останки того святого заведомо ничего не прояснят о его первой смерти. Если придерживаться общепринятого ныне порядка, остаётся устроить Им очную ставку. Но сдаётся, что толку от Них будет, как с козла молока. Даже если явятся, не говоря о том, на каком основании, а судьи кто, потребуют разрешительную подпись. Обмануть, сказать, что с устного благословения поп-главпастуха всея Руси? Заподозрят неладное, зажмутся. Будут качать права, хранить молчание. А хоть заговорят, начнут ссылаться на отсутствие вещдоков, на давность лет, на предпочтение невиновности. А как прижать Их кое-какими выкладками с подробностями, будут кивать Друг на Друга, вилять, изворачиваться. Смотреть противно. На прямые вопросы: «Ты?», «так было дело?» мутить Своё: «ты говоришь!» Слушать тошно. Потом молча уставятся Своими шестью глазищами, думая, то ли потопить, то ли засушить, то ли испепелить. Чудище трёхголовое! Ну, что прикажете с Ним делать? Вот То-То и Оно! Что ни-че-го с Ним! Никакого соучастия. А о Нём и про Него – следует. При всём честном народе. Независимо-отстранённо. Всесторонне. Постатейно. Доходя вплоть до самого первого, самого главного, родоначального. Сосредоточенно и спокойно.
	
Шесть проявлений Его духа, нрава и воли сопровождали то шестидневное глумление и издевательство. Из них четыре – деяния: лукавое лицедейство, злостное отступничество, предумышленное убийство, изуверское предательство. И два – чувства: самовоспроизводимая злорадность и самопревозносимое тщеславие.
	
Раскрытый замысел: «Эта болезнь [заблаговременно благословенно ниспослана всей Троицей всем в испытание и в укрепление новой веры] не [для бесславного непроверяемого преждевременного исцеления, а ради выверенного безвременного убийственного приведения] к смерти, но [следом Сын своевременно любовно, надёжно и достоверно воскресит погибшего] к славе Божией, да прославится чрез неё Сын Божий. [Во имя Отца, Сына и Их Духа]».
	
Чувствую, что пора вылезать из той помойной ямы, в которую я сам влез по собственному желанию без пропуска и свободно, побултыхавшись, ныряя и погружаясь с головой за разведданными. И радуясь за себя и за тех, кто совершал это до меня и совершит после, особенно, кто сделает это лучше меня, и за тех, кто заведомо брезгливо обходит её стороной, с чувством исполненного долга подхожу к завершению.
	
Вот и сказке… …. И я там… …. А в рот не попало. Не попало, не попало! А если кому любо всласть пососать иноземную соску, то мне жаль, что их не было там, не переворотило, не стошнило и не вырвало, зараз не прочистило и не просветило. И тем, кто, ловя меня на слове, с радостным опровержением вспоминает: «Сказка – ложь…», сочту за честь напомнить среди других значений этого слова ещё одно. Например, в известном им с юности сочинении великого писателя, которого всё никак не поделят некоторые представители двух народов ближайшего родства, которым как-то совестно и зазорно признать и назвать его нашим общим, обоюдным, невзирая на кровь, язык и противостоящую ему же его веру. Но им всё ещё нисколько не стыдно и не стрёмно признавать и называть Инородца «нашим» и «моим Богом». Не правда ли, любопытно сопоставить носы, смех сквозь слёзы, а также игру на трупах там и здесь во время душеполезных чтений! Это вам не жмура лабать равно тащить-тянуть.
	
***
Из справки о внутреннем и внешнем состоянии существа, проходящего по делу под порядковым числом шестьсот шестьдесят шестым дробь вторым:
	
Отношение к друзьям и любимым людям завязано в общий клубок овеществляющего отношения к миру и пролегает в общем русле деятельного подхода к человеку как к приложению для отработки своих крайне извращённых чувств и помыслов и как к средству для своего возвышения и самоутверждения по правилу: чем хуже, тем лучше, вплоть до того, чтоб загнать в гроб и оживить для дальнейшего использования.
	
Два в одном. Два лица в одном существе: богово и чёртово. О двух положениях. То одно спереди, а другое сзади. То чёртовое лицо прячется под божьей личиной. Или чуток с перестановкой – чёртова личина под божьим ликом.

22 вересеня (сентября) 2014 года от рождения Помазанника, 2790 года от первых Олимпийских игр.

http://www.perunica.ru/svalka/7933-zametki-k-urokam-nravstvennosti-dvoystvennost-pomosch-drugu.html  





Заметки к урокам нравственности. Двойственность. Помощь другу

Категория: Свалка

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера