Перуница

» » Потерянная медаль.

Свобода слова » 

Потерянная медаль.

Потерянная медаль.

-Смотри, Сашка, из того окна он лупит.
-Вижу, товарищ лейтенант, вижу.
Удивительно, но за пять месяцев этой странной войны командир в первый раз назвал Сашку по имени. Субординация, понимаешь, была раньше, а сейчас...

Сейчас лейтенант лежит в углу комнаты в грязи и пытается заткнуть чем попало дырку в своем животе. Жить ему осталось всего-ничего, ДП вряд ли успеет. Сашка прицелился и выпустил короткую (по-спецназовски – в два выстрела) очередь. Стена пшикнула фонтанчиками пыли рядом с окном – промазал.

Лейтенант застонал и замер, ушел быстро и тихо, как настоящий разведчик. Сашка вытащил из офицерской разгрузки радиостанцию, прикрепил себе на грудь, чтобы в случае чего не пропустить дэпэшников.

Посмотрев на мертвого офицера – у него глаза открыты, жутко и стеклянно смотрят в потолок, – Сашка поежился. Но надо менять позицию, с лейтенантом уже точно ничего не случится. Если повезет, можно подобраться к снайперу ближе и взять его с лестницы.
Если повезет…

Сашка боялся, что эта сволочь уйдет неотомщенной.

Четыре человека из группы, включая командира, лежат сейчас на грязном бетоне. А их души будут летать над этим проклятым, чужим городом и смотреть на Сашку, спрашивая: «Что же ты, Сашок, не придушил его?»



Решился...

Выбрался из разрушенной квартиры, спустился, стараясь не шуметь, на улицу. Пробежать каких-то двадцать метров незаметно. Всего лишь двадцать шагов, пригнувшись, стремительно, а тень его прикроет. Легко сказать.

Но та же тварь тоже живая? Вдруг ей захочется покурить, выпить водички или почесать коленку? А Сашке должно хватить этих секунд, теоретически, конечно.

Сашка рванул с места, наудачу. Плевать, если зацепит, значит – судьба. Солдатская судьба.

Упал под стену, грудь разрывалась от горячего воздуха, словно пробежал не двадцать метров, а двадцать километров. Укусил себя за руку, чтобы дышать носом, не ртом, не шумно. Отдышался.

Сейчас бы только «Моторола» не зашипела. Отстегнул, выключил, положил на асфальт. Сам не понимал, зачем, но чувствовал, что так правильно. Значит, правильно.

Два этажа – это около сорока ступенек. Надо пройти неслышно, но быстро – тоже задача. А вдруг, он уже ушел? Вдруг, впустую все? Укокошил ребят и смотался, не стал ждать Сашку? Сердце перехватило от страха, от боязни упустить его.

Сашка переполз повыше, на лестницу, напряг слух.

Чужой город мешал ему вслушиваться в тишину разбитого подъезда, коверкал пространство какими-то далекими звуками, ревами, хлопками. Сашка закрыл глаза, как в детстве, когда на уроках учили слушать флейту.

Там он! Там. Ходит и никого не стесняется.

Прислонившись к белой, ободранной стене, Сашка аккуратно начал подниматься наверх. Ладони вспотели, сжимая «калаш». Сердце взбесилось и барабанило в ребра. Первый пролет – тихо. Второй пролет – тихо. Третий, четвертый.

Эта сволочь рядом, всего лишь через слой кирпича и штукатурки, в метре от Сашки. Дышит. Пока дышит.

А гранат нет ни одной.

«Что же ты, олух, у лейтёхи не взял? – Сашка укусил себя за губу – у него же оставалась…»

Поздно кусать губы, поздно материть себя, надо рвать глотку этой гадине, что притаилась за стеной. Или…

Сашка напрягся и глубоко вдохнул – была-ни-была!

Впрыгнул в дверной проем и полосонул длинной очередью, но вышло неровно – пули прошли по потолку.

Черный двуногий паук метнулся от окна к стене, выронил винтовку. Сашка подлетел к нему и со всей дури всадил каблуком в живот, потом еще и еще несколько раз, не разбирая. Просто колошматил, куда попадет. Паук задохнулся и переломился пополам. Сашка добавил в затылок прикладом. Все!

Тварь лежала и скулила под ногами, рядом валялась эсвэдэшка, обмотанная черными тряпками. Все.

Сашка устало сел на пол и достал сигаретку. Руки тряслись, но прикурить удалось с первого раза. Огляделся – драная, заброшенная комната, какой-то хлам валяется в углах. Война сожрала быт, люди ушли, оставили мусор. Приползли в заброшенные квартиры гадины. Все логично, просто надо заняться чисткой. Спецназ, мотострелки, пехота, танкисты – дворники, поломойки, чистильщики, асфальтоукладчики. Глобальная уборка этого проклятого города. Сашка улыбнулся ненавязчивому, злому юмору жизни.

Вдруг снайпер покряхтел и повернул голову, сказал по-русски:

-Солдат, можно встану? Нога больная…

А с Сашкой что-то случилось, он сидел отрешенный ото всего, и не испытывал к сволочи никаких чувств. Не было ненависти, презрения или еще чего-то негативного. Не было и жалости. Просто был сигаретный дым, такой желанный, был грязный вонючий пол, была падаль, которая разговаривала с ним, и утомление.

От ежедневного вида смерти устаешь сильнее, чем от марш-бросков. Когда застывшие тела тянутся своими белыми пальцами к живым людям, от этого леденеет грудь и очень сильно устаешь. Превращаешься из солдата спецназа в разбитую телегу. А еще настроение меняется, хочется то убить, то расплакаться. И от этого тоже устаешь.

Вспомнились глаза лейтенанта, которые наблюдал пять минут назад – жуткие безжизненные кристаллы. И к горлу подкатила горечь, дым взбрыкнул в легких, Сашка закашлялся.

-Руки за голову – вяло скомандовал Сашка – садись напротив, чтобы я видел…

Паук медленно начал шевелиться, покочевряжился и поохал, пока не занял нужную позу. Обыкновенный такой, маленький, черненький, небритый. Человек. Враг. Но Сашка смотрел сквозь него, ему было не интересно. Припомнил вдруг об оставленной на асфальте «Мотороле», сейчас бы она пригодилась.

-Солдат, солдат – заискивающе проговорил паук – дай сигаретку мне.

Тоже закон, не дать покурить – это как стрелять в ребенка… Хотя, эти сволочи стреляют.

Сашка молча бросил ему пачку. Тот схватил сигарету, чиркнул спичкой и жадно затянулся.

Сашке стало смешно:

-Тебе ж Аллах запрещает…

Паук посмотрел в пол и продекламировал едва слышно:

-«Рай обширен, как небеса и земля вместе. Это - сады, мускусная почва которых орошена потоками воды, источниками, катящимися между зелеными берегами, усеянными цветами. Кроме водных источников здесь будут реки молока, меда и вина...» Всевышний простит меня…

Сашка хмыкнул:

-Коран что-ли?

Паук затянулся и кивнул.

Сашка не читал Корана, и Библии тоже. Он до армии учил детей правильно бегать на лыжах – двухшажный переменный, одношажный… Это сейчас он – солдат, который взял в плен врага.

-А мне за тебя медаль дадут, понял! – Сашка с превосходством посмотрел на свою худую побитую «медаль», которая сидела у стены в жалкой позе и курила.

-Ты хороший воин – сказал бывший снайпер и откинул окурок в коридор.

-А ты? – неожиданно заинтересовался Сашка.

Паук положил обе ладони под голову и прислонился к стене, словно собирался спать.

-Я дома строил. Больницы строил, гаражи строил… Мулла сказал – я взял ружье, взял патроны и пошел… Мулла сказал, русские много человек отравили порошком, надо было делать джихад, мстить.

Сашка уловил эти слова и его передернуло. Захотелось встать и съездить пауку ногой в ухо, но пожалел. Как солдат солдата пожалел, а не как врага. Наверное, пару ребер ему Сашка подломил, когда метелил. А добивать сейчас стыдно, не по-русски как-то.

-А где же ты стрелять-то так метко научился, строитель? – Сашка глядел волчьими глазами на этого худосочного, грязненького мужичка. А тот в ответ лишь посмотрел уничтожительно, как профессор математики, которого спросили, помнит ли он квадратный корень из ста сорока четырех.

Сашка отвел глаза.

И снова проклятый чужой город зарычал взрывами, застонали стены дома, глухо ухнула где-то большая прожорливая пушка. Началась зачистка квартала.

Где-то в начале улицы ревели БТРы дежурного подразделения, вызванного лейтенантом. Сейчас найдут пацанов, найдут командира. Срочно нужно было выходить к своим.

-Вставай мразь! – скомандовал Сашка – Бери вон то ведро.

Паук не понял:

-Зачем ведро?

-Хорошее ведро, старшине отдам, в роте пригодится.

Снайпер тяжело поднялся, держась за колено, поднял ведро грязного оранжевого цвета и заковылял к пустому дверному проему.

И словно стукнули Сашку по затылку – увидел он ясно и четко своих мертвых однополчан. Из тьмы потустороннего неба смотрели они на Сашку и хмурились: «Хорошо тебе, Саня, медаль дадут. А нам что?»

Сашке стало плохо, захотелось ледяной воды.

И мысли в голове закружились невнятные, смутные, но такие справедливые. Эти мысли появились лишь сейчас, и, значит, они правильные. Нельзя отпускать паука, он отсидит лет шесть и выйдет. И снова пойдет «строить дома» с помощью СВД. И нет на войне благородных людей, не бывает просто, как не бывает цветущих фиалок среди льдин мертвого океана.

-Не дадут – процедил Сашка и аккуратно сдвинул предохранитель вниз.

Паук услышал, все понял, взметнулось вверх оранжевое пятно – он хотел защититься хоть чем-нибудь…

Грянул хлопок выстрела, и в угол отскочило простреленное пластмассовое ведро, так необходимое старшине…

http://navoine.ru/lost-medal.html

http://www.perunica.ru/svoboda/5909-poteryannaya-medal.html  





Потерянная медаль.

Категория: Свобода слова

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера