Перуница

» » Алеша-попович

Творчество » 

Алеша-попович

Алеша-попович

У всякой общеобразовательной школы свое «лицо». Где-то порядок, где-то бардак, где-то учебный процесс на первом месте, где-то пиар – песни и пляски, где-то директор-зверь, где-то он же или она – ни рыба ни мясо… В школе располагавшейся в одном из «спальных» районов Москвы директриса фактически ничем не руководила, большую часть рабочего времени проводила сидя в своем кабинете, или налаживая связи в вышестоящих инстанциях – она была перспективной и жаждала еще приподняться по служебной лестнице. И, тем не менее, в школе никакого бардака не наблюдалось, и учебный процесс шел, и внутришкольная дисциплина находилась на более или менее приемлемом уровне. Почему так? Может здесь подобрался суперпедколлектив и какие-то отборные сверхмотивированные на учебу дети? Да, нет, и педагоги в основном средние, и ученики самые обыкновенные. Просто в той школе был, если так можно выразиться, суперзавуч. Вот на ней-то, пожилой, неперспективной, но почему-то отдающую всю себя школе, оная и держалась…

Вызов на «ковер» к завучу для десятиклассника Алексея Климанова не сулил ничего хорошего. Алеша-попович, под таким прозвищем Алексей был широко известен в школе. Он действительно являлся поповичем, то есть сыном священника. Однако, несмотря на то, что Алексей происходил из такой семьи, он слыл одним из первых школьных «неслухов». Нет, он не был злостным нарушителем дисциплины с хулиганскими наклонностями… он просто был неисправимый «приколист». От его «приколов» постоянно страдала и классный руководитель, и другие учителя. Потом он раскаивался, просил прощения… но не мог время от времени отказывать себе в этом «удовольствии». Тогда, отчаявшись достучаться до его разума и совести, классная отправляла Алексея к завучу, к высшему педагогическому авторитету школы.


- Разрешите, Елена Николаевна?- Алексей, плечистый, высокий, чуть приоткрыл дверь кабинета завуча.

- Заходи Алеша… подожди, я сейчас.

Елена Николаевна в строгом темном костюме, среднего роста, с фигурой в стадии естественного возрастного перехода от пышнотелости к старческой обрюзглости, ибо ей уже шел шестой десяток. Завуч сидела перед монитором компьютера и перебирала пальцами по клавиатуре, набирая какой-то текст. Минуты через три-четыре она действительно освободилась:

- Так Алеша, ты видимо забыл наш последний разговор, хоть он состоялся сравнительно недавно, в мае, если не ошибаюсь. Вот в этом же кабинете в присутствии твоих родителей ты божился, что в новом учебном году, наконец, повзрослеешь, и с тобой не будет связан ни один внутришкольный скандал. Мы тебе поверили, зачислили в десятый класс, а ведь исходя их твоих «подвигов» могли бы и не брать. Только из уважения к твоему отцу и, надеясь, что ты остепенишься, мы пошли на это. И что мы имеем? Не успел сентябрь минуть, а ты уже второй раз отличился…

- Первый раз, он к школе никакого отношения не имеет,- Алексей стоял опустив голову, глядя в пол.

- Это ты так считаешь, а нам вот телефонограмму прислали, что ученик нашей школы во время каникул побывал в милиции. Слава богу, что тебя еще на учет там не поставили…

Алексей в эти каникулы никого не ограбил, даже не подрался, а опять всего лишь прикололся. Он поспорил с ребятами, что покатается ночью на старом отцовском мотоцикле, предварительно сняв с него глушитель. Причем не просто покатается вблизи дома, а проедет мимо местного ОВД. Он выбрал ночь, когда отца дома не было, он служил в своем храме, располагавшемся в другом районе. Алексей дождался когда уснет мать и младшие братья, на цыпочках выбрался из квартиры, отпер их гараж-ракушку… Среди ночи едва ли не всех жителей микрорайона разбудил мощный рев лишенного глушителя мотоцикла… Если бы Алексей покатался с полчаса и мимо ОВД проехал всего один раз. Но его «понесло». Пустынные улицы, ночная прохлада, ощущение полета, свободы. Алексей не меньше часа наслаждался всем этим, на предельной скорости три раза пронесся мимо ОВД… Милиционеры в конце-концов не выдержали, снарядили в погоню УАЗик. Не сразу, но догнали, препроводили в отдел, выяснили домашний телефон... Если бы мать, прибежавшая в ОВД, сказала что она является женой священника, а задержанный юноша, соответственно его сын, его бы наверняка отпустили. Но она постеснялась, да и не хотела впутывать в это дело мужа. Потому, разозленные погоней милиционеры, сына ей сразу не отдали, а долго читали им обоим лекции воспитательного характера. Когда священник под утро приехал домой, и не застал дома ни жены, ни старшего сына, а от младших узнал, что «Алешка попал в милицию, и мама туда же побежала»… Отец, как был, подхватился и тоже поспешил в ОВД. Увидев священника в полном облачении, представившегося отцом нарушителя общественного порядка, милиционеры только головами покачали, но Алексея сразу же отпустили…


- Господи, Алеша, я допускаю, что тебе наплевать на школу, но ты хоть о родителях подумай, каково им иметь такого сына как ты? Как твой отец может наставлять и исповедовать посторонних людей, если он своего родного сына к порядку призвать не может?- внешне спокойно, без лишних эмоций пыталась уже далеко не в первый раз достучаться до совести «приколиста» Елена Александровна.- Ладно, я еще могу понять, что у тебя постоянно свербит в одном месте, и ты просто не можешь жить как большинство прочих ребят, это природа и ее не изменить. И то, что ты тут нам ночью «концерт» летом устроил, и за тобой милиция гонялась… ладно все это тоже можно на ту же природу списать, на юность, как и многое другое…

Елена Николаевна, могла бы здесь перечислить немало подобных «подвигов» Алексея совершенных уже непосредственно в стенах школы. Например, одновременно возмутительный и очень смешной «прикол» организованный им где-то в середине прошлого учебного года на уроке химии. Тогда мобильный телефон, подключенный к усилительной колонке в его портфеле, вместо обычной мелодии используемой в качестве звонка, вдруг на весь класс заорал:

- Внимание! Работает ОМОН! Всем лечь и не двигаться! При малейшем сопротивлении открываем огонь на поражение!

Где уж он закачал на мобильник такой «звонок», но после того случая не только ученики, но и большинство учителей не могли сдержать улыбки, а то и откровенно смеялись, когда представляли, как на эту команду реагировала химичка, застыв в прострации, не зная, что делать, падать на пол или продолжать урок.

- Все это ребячество, хоть ты уже далеко не ребенок… но то, что произошло сегодня, это уже не детская шалость, это уже более чем серьезно. Если бы то же, что высказал Фатиме Гусмановой, ты бы адресовал какой-нибудь русской девочке, то было бы еще полбеды, а так все это можно истолковать как разжигание межнациональной розни. Ты понимаешь, с каким огнем начал играться?- завуч, сидя за своим столом снизу вверх укоризненно смотрела на стоящего перед ней и не поднимавшего глаз ученика.

- Я… я не хотел, но понимаете, она же первая начала, она наших девчонок оскорбила,- глухо, будто ему перехватило горло, оправдывался Алексей.

Это произошло всего три часа назад во время большой перемены. Вроде бы ничего особенного и в то же время…

Алексею при всей его внешней крутости с некоторых пор стали нравиться некрутые девушки, то есть не спортивные, не фотомодельной внешности… А таковые, увы, были совсем не в моде и их становилось все меньше. В школе вообще еще с девяностых годов началось какое-то заразное поветрие – многие девчонки где-то с седьмого-восьмого классов начинали материться, курить, причем не только из неблагополучных семей, но и вполне нормальные, даже отличницы. Дальше-больше, возникла «мода» на девчоночьи разборки, «стрелки», иногда доходящие до настоящих драк. Алексей органически не мог терпеть ни матерящихся, ни дерущихся девчонок. Но если в первом случае он просто отворачивался и уходил, хотя сам в ребячьей среде мог использовать матерные слова для связки слов наравне с другими пацанами. Однажды эти «связные» слова случайно услышал отец, и в наказание поставил его на полдня на колени под образа, заставив читать молитвы… Когда же ему приходилось быть свидетелем девичьих драк, он в отличие от других парней, как правило, занимавших позицию «зрителей»… Он немедленно вмешивался, растаскивал, а то и просто разбрасывал драчуний – его рост, сила и трехгодичный опыт занятий в секции дзю-до, позволял делать это достаточно эффективно…

На той злосчастной большой перемене перед алгеброй Алексей, не приготовивший домашнего задания, собирался списать его у одной из отличниц Афиногеновой Ани. Но та вдруг «заломалась», стала удивляться, как это он не смог справится с таким легким заданием. Алексей тут же обратился к другой отличнице Насте Каратаевой. Та мгновенно выразила готовность помочь и полезла к себе в сумку за тетрадью. В свою очередь Аня спохватилась и тоже поспешила со своей тетрадью… Надо сказать, что Аня с Настей являлись лучшими ученицами в классе, обе рассчитывали на медаль. Сказать, что меж ними имело место соперничество и взаимная нелюбовь, ничего не сказать – они терпеть не могли друг дружку. Алексей оказался перед определенным выбором, ибо обе девочки протягивали ему свои тетради, чью взять… Он замешкался. В это время одна другую, скорее всего нечаянно, толкнула, последовал более сильный ответ… Ссора вспыхнула как от искры попавшей в сухую солому, девчонки толкались все сильнее, про тетради и алгебру они уже забыли. Более габаритная Аня явно «заталкивала» Настю, но той на помощь поспешила ее подруга Ляля Шарибжанова. Вдвоем они уже перетолкали Аню. Возня, визг, крики, вокруг собирались «зрители». Алексей не сразу ввязался, думая что до настоящей драки не дойдет. Но когда явно проигрывающая Аня в запале обзывая противниц произнесла первое матерное слово, а те не задержались с соответствующим ответом… тут он не выдержал:
- Эй, девчонки… брэк… разбежались!

Видя, что его слова не возымели никакого действия и Настя с Лялей уже затолкали Аню в самый угол класса и вот-вот толкотня перейдет в выдирание волос… Он подскочил и сначала оттащил Настю попутно эдак по отцовски шлепнув по туго обтянутой юбкой заднице, потом Лялю, и ее угостив по аккуратной попке. Ну, и для полного равновесия удостоил такого же шлепка широкий обтянутый джинсовой юбкой зад Ани…

Алексей нравился девчонкам, и ему не одну доводилось шлепать ниже спины, и они ему это, в общем, позволяли. Но то случалось, как правило, когда никто посторонний не видел. Сейчас же это произошло на глазах, чуть ли не всего класса, хоть и вроде бы продиктовано определенной необходимостью. Как всегда Алексей не смог обойтись без эффектного попутного действа, явно рассчитанного на публику. Впрочем, ни одна из трех девчонок не выразили ни малейшего возмущения, не восприняли шлепки как публичное оскорбление. «Зрители» как-то тоже не особо заострили на том внимание… все кроме Фатимы Гусмановой, сухощавой смугло-чернявой азербайджанке, новенькой, пришедшей в класс ровно год назад. Она за это время в коллектив класса так и не «влилась», держалась особняком и внешне тоже очень отличалась, прежде всего своей одеждой – никогда не носила коротких юбок, джинсов, топов, обтягивающих спортивных костюмов на уроках физкультуры, а платья только длинные, полностью закрывавшие руки, шею и ноги почти до щиколоток. Фатима подошла к Ляле, переводящей дух после потасовки и негромко, но отчетливо проговорила:

- Как тебе не стыдно, ты же мусульманка, а оскверняешь свой рот погаными словами и позволяешь всякому хлопать себя по заднице. От этих… набралась?- Фатима, презрительно скривив губы, кивнула в сторону Ани с Настей.- Так для них это как воды выпить, они, наверное, и не то позволяют с собой делать. Им что, отряхнутся и дальше пойдут, а ты себя и род свой опозорила…

Вообще в школе имелось немало кавказцев, в том числе и азербайджанцев, но в основном в младших классах, а среди старшеклассников, так уж получилось, она одна. Необщительная, замкнутая Фатима явно комплексовала, и поведение раскованной общительной татарки Ляли ее раздражало – видимо ей казалось, та должна дружить с ней, ведь в классе только они были из мусульманских наций. Именно то, что Ляля бросилась в драку за свою русскую подругу, совсем вывело Фатиму из равновесия и спровоцировало на вроде бы не характерный для нее поступок.

От слов Фатимы Ляля растерялась, непонимающе захлопала своими длинными ресницами… Для татарки, тем более не приезжей, а родившейся в Москве, с первого класса учившейся в этой школе, десятый год дружившая с Настей, сидевшая с ней за одной «партой»… до нее обвинения «сестры по вере» как-то не доходили. Не сразу осознали как «прошлась» по их «обликоморале» и Аня с Настей. Зато все моментально понял и «просчитал» Алексей. Во всяком случае уничижительное «всякий», явно относящееся к нему, буквально взорвало парня. В такие моменты разум уже был не властен над ним, его вновь неуправляемо понесло на очередной «прикол».

- А ты что, завидуешь, что не тебя?!- громко, вызывающе обратился он к Фатиме.- Если хорошо попросишь, так и быть и тебя уважу!
Собравшиеся пацаны дружно засмеялись удачной шутки известного на всю школу приколиста, подошедшие несколько девчонок тоже с ехидными улыбочками переглядывались и перешептывались. А Фатима, заливаясь маковым цветом, чуть не закричала:
- Я не такая как эти… за меня есть кому заступиться… ты не посмеешь!

- Думаешь, испугаюсь ваших обсосов с рынка?!... Клал я на них!?... А тебя я трогать не стану не потому, что кого-то боюсь, просто я таких плоскодонок не переношу, да и, что я руки свои на помойке нашел, чтобы об всякую черноту пачкаться!...- Алексей в отместку тоже сделал акцент на слове «всякую».
Звонок возвестил о конце большой перемены, прервав, становящийся все более накаленным диалог… Минут через пять после начала урока Фатима с заплаканными глазами встала и попросила у учительницы разрешения выйти из класса. Вышла с сумкой и больше не появилась ни на одном уроке. А через три часа Алексея вызвали к завучу…

Когда Елена Николаевна, выслушала объяснения Алексея и имела полную информацию о случившемся, она прежде всего возмущенно отреагировала не на то, что говорили друг другу Фатима и Алексей, она негодовала по поводу Насти с Аней, вроде бы даже уже не разговаривая с Алексеем, а сама с собой:
- Ну, как с этим бороться, никогда такого не было, всегда мальчишки дрались и матерились, это безобразие, но это естественно, а тут… и девочки-то хорошие, ну откуда в них это взялось…

- Ну вот, а я их просто разнять хотел, а эта…- Алексей, услышав рассуждения завуча, подумал, что есть шанс избежать вызова в школу родителей.
Но Елена Николаевна, словно не услышав его, резко выдала команду к действию:

- А ты Алеша сейчас вот что, немедленно домой и носа из квартиры не высовывай.

- Вы что думаете, меня ее родичи… так я их не боюсь,- возразил было Алексей, но завуч его решительно перебила:

- Ты слышал, что я тебе сказала – руки в ноги и домой, чтобы в школе тебя не было. Они наверняка уже вот-вот приедут, скорее всего родственников со всей Москвы, а то и Подмосковья собирают. Не хватало нам тут еще одной, уже настоящей драки, а то чего и похуже…

Где-то уже в пятом часу вечера возле школы с шумом тормознули три не первой свежести иномарки, и из них вышло около десятка джигитов «рыночной» внешности в возрасте от двадцати до сорока с лишком лет. Занятия уже давно закончились, только в некоторых классных помещениях шли факультативы, дополнительные занятия и репетиции всевозможных пришкольных кружков художественной самодеятельности. Охранник на входе так перепугался, что не сделал даже попытки задержать решительных и злых родственников Фатимы, и они беспрепятственно дошли до кабинета директрисы, оттолкнув по дороге как мешающий незначительный предмет ее секретаршу. Через пару минут, та самая «откинутая» секретарша уже бежала к завучу, после чего Елена Александровна тоже поспешила в директорский кабинет… Когда она вошла, то обозрела следующую картину. Директриса, маленькая, белобрысенькая, жидковолосая с глазами полными ужаса, чуть не вдавилась в свое кресло, словно пыталась исчезнуть в его «недрах», а стоящие полукругом черноволосые щетинистые мужчины, всем своим видом показывали, что сейчас начнут ее нещадно бить.
- Что здесь происходит?!- недоуменно, но строго вопрошала завуч.
- Эээ…- подала дрожащий голосок директриса,- эээ… это вот родственники Гусмановой из 10-го «А»… там что-то сегодня случилось… эээ я не в курсе… может вы… они говорят, что ее оскорбили… говорят сын попа… это Климанов наверное… ээээ. Елена Николаевна, я вас прошу… разберитесь пожалуйста,- в глазах перспективной директрисы кроме ужаса читалась уже и мольба: спасите, защитите, я так их боюсь?
- Так, все понятно. Я знаю об этом инциденте… Вы, насколько я помню, отец Фатимы,- завуч обратилась к самому старшему из мужчин, дородному усатому азербайджанцу.
- Да, я,- отец Фатимы и сопровождающие лица перестали пугать директрису и уперли свои «тяжелые» взгляды в Елену Николаевну.
- Тогда пойдемте со мной, я вам изложу все обстоятельства произошедшего. Наверное, ваша дочь рассказала вам далеко не все, что имело место на самом деле. А всех остальных попрошу немедленно покинуть школу!- она резко повысила голос.
- Мы никуда не пойдем пока…- порывисто заговорил один из самых молодых «сопровождающих», парень лет двадцати, но завуч его перебила.
- Если все, кроме отца девочки не покинут территорию школы, я сейчас же сообщаю в милицию, что на школу совершено нападение, и через пять минут здесь будет ОМОН!
Решимость и твердость завуча произвели на «мстителей» удручающее впечатление. Видимо встретиться здесь не с дрожащими от страха охранником и женщинами, а с ОМОНом никак не входило в их планы. Отец Фатимы, что-то коротко сказал родственникам по-азербайджански и те, оглядываясь по сторонам, двинулись к выходу…
Больше часа шел нелегкий разговор в кабинете завуча, а свита старшего Гусманова поджидала его у школы.

- … Если бы он не был сыном попа, мы бы сами с ним разобрались. Но мы не хочим… как это сказать… религиозный рознь. Мы хочим, чтобы этот фашист, был наказан, отец его был наказан, чтобы он свой поганый рот на мою дочь не открывал… чтобы вы, школьный начальство, его наказал, чтобы все эти фашисты, скинхеды не смели оскорблять мусульманских девочек, мы хочим… - Гусманов в отличие от дочери, которая училась в русских школах с первого класса и по русски говорила чисто… так вот ее отец изъяснялся с характерным акцентом.
Елена Николаевна внимательно слушала отца Фатимы, и когда тот после многословных и сбивчивых тирад замолкал, осведомлялась:
- Вы все сказали?
Но Гусманов вновь возмущенно взмахивал руками и высказывал претензии ко всем и вся, начиная от районной управы и администрации рынка, которые не дают им, честным торговцам, нормально жить, и кончая, конечно, школой где третируют его дочь. Наконец, он выплеснул все окончательно, и слово взяла Елена Николаевна:
- Вот что я вам скажу, Магерам Муслимович, то что случилось сегодня, конечно безобразное явление, но вы по вполне понятным причинам вините исключительно одну сторону, и совершенно не желаете заострять внимание на весьма вызывающем поведении вашей дочери.
- Какой такой поведение, о чем вы?- искренне не понимал завуча Гусманов.
- Ну, как же, ведь ей эти обидные слова мальчик сказал лишь после того, как она не менее грязно оскорбила двух русских девочек, да и татарку тоже. Так что, как я думаю, вина здесь поровну, и наказание, если уж на таковом настаивать, тоже должно быть поровну.
- Ай… какой девочки, что она им такой сказал, ничего не сказал, пошутил просто. А татарка… она просто поучить ее хотел, как должна себя вести хорошая мусульманская девочка,- по прежнему ни чуть не сомневался в правоте Фатимы, да и своей тоже Гусманов-старший.
- Ну, вот опять вы только свою правду видите, а чужой для вас нет. Ваша дочь публично, при свидетелях фактически обозвала проститутками двух хороших девочек, из уважаемых семей. У одной из них, кстати, отец довольно высокопоставленный чиновник в районной управе,- как бы между прочем выдала информацию к размышлению Елена Николаевна.
- Хорошие девочки не позволят хлопать себя по заду,- возразил Гусманов, уже не так агрессивно, видимо информация о чиновнике из управы дошла-таки до его «возмущенного разума».
Елена Николаевна чуть усмехнулась и заговорила назидательным «лекционным» тоном:
- Знаете, у вас, у восточных людей есть очень эффективная форма защиты от посягательств на вашу внутреннюю жизнь. Словами это можно выразить так: где бы мы ни были, мы будем жить так как хотим и не смейте нам указывать. Очень действенная форма защиты. Но почему-то вы считаете, что вправе навязывать ваше понимание, что хорошо и что плохо, людям с другой ментальностью. Да, фамильярность, что возникла в последние годы в отношениях между нашими мальчиками и девочками, это не хорошо. Но наши дети хотят общаться так как они общаются, и только их родители или их учителя имеют право их учить и делать замечания, а не ваша дочь, которая, судя по ее личному делу, сменила три школы в Подмосковье, а наша у нее уже четвертая.
- Мы переезжали из города в город, с квартиры на квартиру, вот только в Москву прошлый год попали,- объяснил причину частой смены школ у дочери Гусманов.
- Я и не говорила, что она нигде не может ужиться. Но сами посудите, новый человек попадает в сложившийся коллектив и уже через год учебы такое себе позволяет. Извините, может ей в нашей школе что-то не нравится, тогда найдите другую, где четвертая там и пятая. Только не подумайте, что я вам даю какие-то советы или пугаю, нет, тут дело в другом, как бы это вам… Вот вы запрещаете дочери одеваться так как одеваются другие девочки, опускать юбки на бедра, носить короткие кофточки, джинсы… Ну и пожалуйста, мы же не заставляем ее идти против вашей воли, отступать от ваших моральных норм…
Гусманов несколько раз порывался что-то сказать, но завуч спокойно и привычно не давала себя перебить.
- Никто над вашей Фатимой не смеется, не третирует, не осуждает. Ну, а то что никто с ней не хочет дружить… Извините, вам не кажется, что тут есть определенная и ваша вина, вы ведь совсем не хотите интегрироваться в общество той страны в которую приехали. Знаете, существует знаменитое поэтическое изречение: Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут. Так вот вы почему-то непоколебимо уверены, что именно мы должны сойти со своего места…

Конечно завуч ни в чем не убедила отца Фатимы, но так его «забила» своими аргументами, пугнула отцом-чиновником, и крупными связями отца обидчика Фатимы в высших кругах Московской патриархии и возможной нежелательностью пребывания её в данной школе… К такому прессингу Гусманов-старший оказался не готов: и с «сильными» родителями связываться не хотелось, да и для дочери новую школу искать… Потому, когда он уже как бы на излете вновь упомянул, что этот скинхед-фашист и одновременно поповский сын кроме его дочери оскорбил и весь азербайджанский народ, назвав «честных рыночных торговцев кормящих всю Россию» обсосами… Елена Михайловна невозмутимо парировала этот выпад:

- А ваша дочь в лице тех девочек оскорбила всех русских женщин, да и татарских попутно,- и тут же добавила.- Надеюсь, что не из ваших внутрисемейных разговоров у нее выработалось мнение, что русские женщины готовы с кем угодно, а потом отряхнутся и дальше пойдут?

- Нет, это не правд… не мог она такой сказать!- Гусманов перепугался по настоящему, видимо думая уже не столько о мести, сколько о том, как наказать дочь, за то что так несдержанно, на людях, озвучила часто употребляемые в их семье высказывания…

На следующий день Алексей пришел в школу снедаемый беспокойством – удалось замять вчерашнее, или нет. Отсутствие звонка родителям позволяло надеяться на положительный исход. Тем не менее, он крайне удивился, что его встречали… ну почти как героя, особенно девчонки. А тут еще, после того как кто-то пустил слух: «черные» требуют, исключения Алексея из школы, непосредственные участницы действа Аня, Настя и Ляля пошли к завучу просить за него. Елена Николаевна их отругала, ведь это они своим безобразным поведением спровоцировали весь сыр-бор. Потом она стала выставлять условия, при выполнении которых, возможно никого в классе и не накажут. То есть, в 10-м «А» теперь должна быть идеальная дисциплина, мобильные телефоны на уроках отключены, и с уроков никто бегать не будет… и так далее. А еще она уже без педагогического «металла» в голосе просто просила:

- Девочки, вы только Фатиме обструкцию не устраивайте. Поймите, она не станет такой как вы, даже если очень захочет, ей этого просто не позволят. Отсюда и нервы. Она ведь не просто так вчера сорвалась, она одна, а одной в чужой среде всегда тяжело…

На этот раз Алексей был вовсе не рад свой запредельной популярности. Напротив, он хотел, чтобы случившееся как можно скорей забылось. Но, увы, окружающие, казалось, только и делали, что обсуждали его поступок, особенно на переменах, когда к нему подходили ребята из других классов. Из-за этого на переменах он даже в коридор старался без лишней надобности не выходить. И вот после очередного урока, когда он «прятался» в классе, к нему подсел одноклассник Сергей Копылов, исполняющей функцию классного разносчика и хранителя сплетней. Он зашептал ему на ухо:
- Слышь, Лех, тебя там Оксанка Михалева вызывает, что-то перетереть хочет…

Оксана училась в параллельном 10-м «Б» и считалась едва ли не самой крутой девчонкой в школе. Ее крутость основывалась на том, что она и от природы была бой-бабой, да к тому же еще занималась боевыми единоборствами. С пацанами не дралась, а вот девчонкам от нее доставалось. Оксана тоже симпатизировала Алексею и в прошлом году не раз и не два давала понять, что непроч иметь с ним что-то вроде общепринятых отношений – прошвырнуться по бульвару, съездить на каток, сходить в бассейн. Алексей всякий раз под благовидным предлогом отказывался. Оксана удивлялась, обижалась… Но не мог же он ей в глаза признаться, что ему совсем не нужна такая бойцовая деваха. Да и внешне, худая, длиннорукая, голенастая и большеногая Оксана, ходящая враскачку в спортивных куртке, брюках и кроссовках, ему совсем не нравилась. Правда, потакая моде, она пробовала одеваться в топ, но ее поджарый мальчишеский живот с хорошо проявленными «кубиками» брюшного пресса, тем более не восхитил Алексея. У него у самого был такой же, а у девчонки по его непоколебимому мнению должен быть совсем другой, женский живот. И сейчас ему не хотелось идти, но это было неудобно и Алексей, не желая в очередной раз обидеть Оксану, пошел. Топ-период у Оксаны видимо прошел, и она одела свой обычный спортивный костюм. Поменять его на платье и туфли – этого от нее так и не могли добиться учителя, хотя и пытались до тех пор, пока Елена Николаевна не вынесла окончательный вердикт: да пускай ходит как хочет. Через родителей в данном случае действовать тоже было бессмысленно – Оксана росла без отца, с пьющей и гулящей матерью.

- Здорово Алеша… Ну, ты молодец, здорово эту азерку приложил,- восхитилась Оксана.- Я слышала вчера после обеда ее родня в школу приезжала права качать… Ты эт… если они на тебя наезжать будут, я могу ребят из нашей секции организовать, кикбоксеров, поможем.

- Спасибо Оксан, не надо, я и сам с ними разберусь, если что,- поспешил отказаться от помощи Алексей.

- Ну, как знаешь… Я еще что спросить хотела… Слушай Алеш, может сходим сегодня в парк, на роликах покатаемся,- выложила, наконец, и основную цель ради которой вызывала Алексея Оксана…

И так и эдак, на ходу придумывая причину, Алексей противился совместной «роликовой» прогулке. Он видел, как расстраивается Оксана, он не хотел ее обижать, но и перебороть определенное отвращение к ней, тоже не мог. Потому он и не смотрел ей в глаза, ведь там стояли самые настоящие слезы – она все-таки была хоть и мужиковатой, но девчонкой.

Отбившись от Оксаны, Алексей вновь «спрятался» в классе, на уроках был как никогда пассивен – «прикольного» настроения как не бывало. И, тем не менее, совсем по-другому он отреагировал, когда на следующей перемене, тот же Сергей, передал очередное устное послание и опять от девочки:
- Лех, ты чего здесь сидишь, меня уже замотали за тобой бегать. Там эта, Ксюха из девятого класса тебя зовет. Везет тебе, любят бабы крутых. Может и мне как-нибудь приколоться, отчебучить что-нибудь.

- Приколись Серый, приколись,- поддержал Алексей, спешно поднимаясь, так что даже стул на котором сидел, уронил. Отчего он так заспешил? Да оттого, что отношения с Ксенией Мальцевой из младшего класса были у него… ну едва ли не полной противоположностью отношений с Оксаной. Здесь уже он являлся инициатором, а Ксюша, напротив, на контакт шла не то чтобы с неохотой, а очень осторожно, словно опасаясь шабутного кавалера. Алексей никак не ожидал, что такое будет возможно, что она сама его «вызовет». Круглолицая, полненькая, похожая на матрешку Ксения выглядела какой-то испуганной:
- Алеш, ты что с Гусмановой поругался? Это же очень опасно. Они ведь все могут, и по судам затаскать и даже убить… Слушай, у меня и папа, и бабушка юристы, если понадобится какая-нибудь консультация…- на полном серьезе по настоящему обеспокоилась за него Ксюша.

- Да ну, так уж и убьют,- шутливо отреагировал Алексей, весьма польщенный, что эта скромная девочка переступила через стеснительность, и главное, так искренне боится за него…

То что «крутой» Алексей еще в прошлом году втюрился в эту «матрешку», были «виноваты» прежде всего уроки МХК – мировой художественной культуры. До того у него не имелось определенных критериев оценки женской красоты. В семье Климановых естественно детям не позволяли ни по телевизору, ни по видео смотреть не то что порно, но даже легкую эротику. Однако отец часто задерживался на своей службе, мать, сотрудница православного издательства, по мере взросления Алексея все больше внимания уделяла его двум младшим братьям, которые росли куда более болезненными, нежели старший. Потому, когда в их квартире появился сначала компьютер, а потом и Интернет… Родители Алексея выросшие задолго до интернетной поры не знали его возможностей и потому просто не могли представить, куда забредет их любознательный сын, плутая по необъятным просторам Сети. Учась еще в шестом классе, он впервые посетил порносайт. Тяга к подобным зрелищам у мальчика, тем более подростка, она, в общем, естественна. В школе, во дворе ребята постоянно делились, рассказывали о том что «нашли», обменивались электронными адресами наиболее крутых порносайтов. Но, странное дело, чем взрослее становился Алексей, тем ему все менее нравилось то, что он на тех сайтах видел. Та грязь, что там «выплескивалась», она в первую очередь была рассчитана на сексуально озабоченных особей склонных к определенным извращениям. А Алексей извращенцем не был. Почему со временем ему вся эта Интернет-порнуха уже внушала определенное отвращение, Алексей понял, учась в восьмом классе. Тогда МХК, далеко не самый важный предмет, преподававшийся всего час в неделю, стала вести не какой-то учитель-гуманитарий, совмещая это побочное занятие со своим основным предметом, а женщина профессиональный искусствовед. Что уж ее заставило пойти в школу, да еще на такое незначительное количество учебных часов? Впрочем, продержалась она всего год – сказалось, видимо, полное равнодушия большинства учеников к ее предмету. Но именно она открыла Алексею глаза на истинную красоту… в том числе и красоту женского тела, на мир прекрасного, в который он сразу же влюбился, хоть это и не соответствовало его имиджу «крутого пацана». Искусствовед водила их в Пушкинский музей, Третьяковку, выставочный зал на Крымском валу, демонстрировала слайды из собраний Эрмитажа, Дрезденской и других крупнейших галерей мира. И Алексей вдруг осознал, что не от Интернет-порнухи он испытывает истинное наслаждение, а от созерцания картин импрессионистов, передвижников и особенно мастеров Возрождения. Изображенные на них, вроде бы нереальные женщины из далекого прошлого волновали его куда больше, чем реальная или постановочная Интернет-порногрязь. Таким образом сформировался его «мужской вкус». Тому содействовало и то, что его любимая мать тоже относилась к немодному ныне женскому типу – округлому, с мягкими линиями. Впрочем, мать Алексея не была классической попадьей, в платке и глухих платьях она ходила только когда шла рядом с отцом на людях. Во всем остальном она являлась обыкновенной русской женщиной средних лет. Дома ходила в халате, а когда убиралась, не стеснялась появляться перед сыновьями облачившись в спортивный костюм. На даче, которая родители приобрели несколько лет назад, она тоже одевалась весьма вольно.

Когда Алексей учился в девятом классе искусствовед уволилась, и уроки МХК опять стали нудными и скучными. Но Алексей уже и сам осознал, что ему нужно. И в школе, и на улице он теперь неосознанно искал глазами женские образы, которыми восхищался на картинах Тициана, Джорджоне, Рафаэля… Увы, многие современные девушки стремились к модному «омальчишеванию» - широкие плечи, узкие бедра, впалый живот… Они мучили себя всевозможными диетами, занимались фитнесом, наиболее мужеподобные шли в спорт, причем в самые неженские виды, как та же Оксана. Алексей искал свой идеал в своем классе, в параллельном 10-м «Б», даже присматривался к одиннадцатиклассницам… а нашел в девятом. Ну, какой же психически и физически здоровый парень с естественной ориентацией не пытался глазами «раздеть» понравившуюся ему девушку, или даже женщину. И он тоже попытался… мысленно. И по исполнению данного мероприятия, фигура Ксюши показалась ему очень похожей на «Спящую Венеру» Джорджоне. К такому выводу Алексей пришел, когда этим летом увидел Ксюшу в топе и ее обнаженный нежный животик произвел на него точно такое же впечатление. Схожесть с картинной богиней также прослеживалась в не очень ярко выраженной талии, полненьких ножках и примерно такой же формой пока еще небольшой груди…

После данного открытия Алексей не раз пытался к ней «подкатиться». Но Ксюша, то ли опасаясь слишком громкой «славы» Алексея, то ли сомневаясь в его моральных качествах - вокруг него всегда крутились девчонки… В общем, она до сего момента старалась соблюдать определенную дистанцию и ни на одно предлагаемое им свидание не согласилась. И вот, такое неожиданное проявление беспокойства за него. Естественно Алексей пребывал на «седьмом небе», и совсем уже не жалел о вчерашнем инциденте – ведь что получилось, именно это происшествие сблизило его с предметом обожания.


Из школы они возвращались вместе. Алексей, ничуть не беспокоясь за свой «имидж» забрал у Ксюши сумку с учебниками и нес в одной руке и ее, и свою. Она шла рядом, покраснев от смущения, ведь их видели все, видели, как он ее провожает, более того несет ее сумку… Они уже исчерпали тему вчерашнего происшествия и разговаривали… Он уговаривал ее сделать то, что всего пару часов назад предлагала ему Оксана: покататься вместе в парке на роликовых коньках. Ксюша явно пока не готова была согласиться:

- Да, я почти не умею… боюсь упаду… уроки надо делать… мама не пустит… давай не сегодня, попозже.

- Когда попозже, Ксюш, последние хорошие дни стоят, бабье лето вот-вот кончится, дожди зарядят,- аргументировал свою позицию Алексей.
Но девушка была непреклонна и в конце-концов отбилась, переведя разговор в направление куда более ей интересное, об особенностях жизни в семье священника:

- Наверное вы все по-многу молитесь?... А я маму твою знаю и отца тоже. Знаешь, я как-то твою маму за рулем видела. Ведь у вас «Опель», да?... Я очень удивилась, что она машину водит.

- А что тут удивительного, мама у меня очень даже современная,- пояснил в ответ Алексей, но все же до каких пределов его мать является «современной попадьей», поведать, что на той же даче она и в джинсах ходит, и даже в купальнике загорает, он не решился.

- А ты молитвы знаешь?- решила удовлетворить свое очередное любопытство Ксюша.

- Да, «Отче наш», «Богородицу»… Братья, те больше знают, а на меня отец махнул рукой, давно уж понял, что мне священником не быть. Говорит, как твой древний тезка Алеша-попович не в породу пошел, не в священником, а богатырем стал, так похоже и тебе, что-то в том же роде предстоит,- он засмеялся, взмахнув рукой отягощенной сразу двумя сумками, будто собирался выжать гирю… Они дошли до ее дома, и здесь Алексей с гримасой сожаления отдал ей сумку.

На следующий день, опять на большой перемене, когда Алексей, сидя в классе, строил очередные планы, как «вытащить» после уроков Ксюшу из дома, куда пригласить, если не хочет она на роликах кататься. Более всего ему хотелось сходить с ней в бассейн. Но он понимал, что делать такое «предложения» еще рановато, и надо придумать что-то более «пристойное». Вдруг в коридоре кто-то из пацанов призывно прокричал:
- На лестнице девки дерутся, бежим смотреть!

Как уже упоминалось, Алексей не любил таких зрелищ. Но сейчас его охватило какое-то неосознанное тревожное чувство - он подскочил и тоже поспешил на лестничную клетку… Драки как таковой, впрочем, не было, ибо Ксюша физически никак не могла противостоять Оксане. К тому же такого откровенного нападения она никак не ожидала. Никаких своих фирменных приемов Оксана не применяла. Она просто схватила соперницу за волосы и опрокинула на перила, одновременно въехав своей ногой ей между ног. Со стороны, не видя лица Оксаны, а лишь ее коротко стриженый затылок… так вот со стороны казалось, что это худощавый мосластый уличный пацан завалил на лестничные перила пухленькую домашнюю девочку и собирается ее насиловать. Конечно, у Оксаны были совсем другие намерения, она хотела ее унизить, сделать больно, а главное – запугать.

- Если я тебя, сучка дешевая, еще раз возле Алешки увижу, я тебя при всех раком поставлю и надеру твою жирную жопу… а потом еще сорву эти твои труселя и запихну тебе в глотку! Поняла!- с этими словами Оксана, воспользовавшись тем, что в ходе борьбы короткая юбочка Ксюши задралась и открыла ее модные трусики-стринги… она с силой оттянула, а потом отпустила резинку на ее обнаженном золотисто-загорелом бедре.
Получив удар резинкой Ксюша вскрикнула, но Оксана тут же сильнее потянула ее за волосы:

- Не ори сука, скальп сниму… А если не угомонишься, я тебе обе твои дойки оторву и без потомства оставлю,- Оксана сильнее надавила своим острым коленом на низ живота Ксюши и больно ухватила второй рукой за грудь.

Именно к этому моменту и успел Алексей, когда растолкав «зрителей» пробился в эпицентр действа, к лестнице. Он сначала увидел только спину Оксаны в спортивной куртке и ее длинную ногу, грубо давившую коленом на кругленький нежный животик, бесцеремонно раздвинувшую полненькие ножки, беспомощно болтающиеся в воздухе и силившиеся дотянутся до ступенек, сочные округлые бедра, прикрытые лишь узкой полоской стрингов. То, что сейчас было распластано на узких перилах и подвергалось публичному унижению, в его понимании являлось верхом совершенства. Все это кроме атрибута современной моды - стрингов, и ножки и животик и бедра… они были словно реальным воплощением картины Джорджоне…

Алексей схватил Оксану за ворот ее куртки и с силой отбросил, поднял с перил растерзанную Ксюшу и тут же развернулся лицом к «зрителям», закрывая ее собой.

- Все валите отсюда!- закричал Алексей «зрителям».- А ты, если еще тронешь ее, изувечу, не посмотрю, что девчонка, так приложу, мало не покажется!- это уже адресовалось Оксане, которая видимо сильно ушиблась, когда пролетев метра два приземлилась на лестничную площадку.

- Это что такое здесь происходит,- раздался визгливый голос учительницы – дежурной по этажу.

Но еще не успевшие разойтись мальчишки молча «сомкнули ряды» и не пропустили ее.

- Что вы себе позволяете!... Я сейчас завуча позову!- вновь завизжала дежурная.

Но даже не эта угроза, а то, что сама Елена Николаевна появилась на лестничной клетке заставило всех быстренько разбежаться, в том числе и Оксану, которая, впрочем, не побежала а заковыляла прочь – у нее видимо была травмирована нога.

- Что тут случилось?- спросила Елена Николаевна видя перед собой оставшихся на «поле боя» Алексея и прячущуюся за ним девочку.- Ну-ка, отошел,- она отстранила парня и увидела Ксению…- Даа, картина маслом… тебя Мальцева сразу и не узнать. Кто это тебя так?

- Да я… я просто тут… упала,- оправляя юбку и волосы сипло пропищала Ксюша.

- Надо ж так упасть, ты что с четвертого этажа до сюда все ступени пересчитала?...

- Елена Николаевна, ей надо в порядок себя привести, разрешите ей сейчас на урок не ходить,- выступил в роли просителя Алексей.

Завуч внимательно посмотрела на него, потом на нее:

- Какие уж тут уроки… Ладно, проводи ее до туалета, пусть умоется и все остальное, а то боюсь, как бы ей по дороге еще упасть не помогли…

Домой они вновь шли вместе. Ксюша на удивление быстро оправилась от перенесенного стресса и теперь хорохорилась:

- Да не боюсь я урлу эту… я просто не ожидала. Если бы она меня за волосы не схватила, я бы ей всю рожу расцарапала, смотри какие у меня ногти…
Столкновение явно разбудило в Ксюше какие-то животные инстинкты самосохранения, она совершенно не выглядела испуганной, смятой, и уже не смотрелась беззащитно-домашней. Во всяком случае Алексей совсем не ожидал последовавшей от нее просьбы:

- Леш, ты меня научишь драться, ну хоть какие-нибудь простейшие приемы самообороны?

- Хорошо, хорошо, хоть сегодня… только ты это… смотри во вкус не войди, знаешь, как девчонки грубеют от этого. А ты знаешь, какая мне нравишься?... Такая, какая есть…

Дьяков Виктор Елисеевич

http://www.perunica.ru/tvorchestvo/5929-alesha-popovich.html  





Алеша-попович

Категория: Творчество   Автор:

<
  • 129 комментариев
  • 12 публикаций
6 марта 2012 15:36 | #1

Cimeriec

0
  • Регистрация: 26.10.2011
 
классный рассказ, ПРАВИЛЬНЫЙ, завуч молодца, жаль таких уже почти нет, и пацан молодец хоть и попа сын, а понятия по жизни у парня правильные. Автору уважение. Напомнил рассказ случай из моей жизни

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера