Перуница

» » Павлов С. А. Крест Добрыни [пьеса]

Творчество » 

Павлов С. А. Крест Добрыни [пьеса]

'Павлов

Крещение Руси глазами родновера. Пьеса была написана по вполне конкретному поводу и для того, чтобы остановить вакханалию вполне конкретныхе РПЦшных празднеств. Работу над пьесой совместно вело несколько человек, которые помогали автору.
А сама идея и детали обсуждались с источниковедом по Новгороду во время одной интересной поездки.

________

Хочу выразить сердечную благодарность всем, кто принял участие в создании и обсуждении текста этого произведения. Без этих людей оно было бы неполным и неправильным.
Хочу выразить свою благодарность своим консультантам и критикам - к.и.н. Ирине Осокиной - за историческую точность и подробный разбор исторических "исходников", Денисовой Ольге за её титанический труд в деле правки и корректировки текста - виноват! Да! Виноват! Столько времени было просто лень самому это сделать...
Профессору Клейну Л.С. за ценные идеи.
Волхву Велимиру за моральную поддержку и духовную помощь.
Волхву Иггельду за более, чем разумные советы.
И, разумеется, волхву Любомиру и ведьме Верее за то, что они есть.
В преддверии страшной даты (1020 лет) кроваво-огненного "крещения" Господина Великого Новгорода Добрыней - "дядькой" и наставником князя-братоубийцы Владимира, ввергшего Русь в тысячелетнюю полосу "охристианивания".
Да вспомним мы всех тех, кто сложил свои головы в боробе за вольную волю против тоталитаризма и тирании!

Крест Добрыни
Три действия

1 Действие
Картина 1


Киев. Полдень. Палаты князя киевского. Князь сидит, глубоко задумавшись за столом. Крутит в руках золотую чашу. Заходит Добрыня.
Д о б р ы н я: Приветствую тебя, княже!
В л а д и м и р: И тебе не болеть. Приехал ЭТОТ?
Д о б р ы н я: Ждёт уже. С утра. И пускай ждёт, ему полезно.
В л а д и м и р: Не удивился, что его самого вызвали?
Д о б р ы н я: Да какая разница. Обязан явиться – вот и явился.
В л а д и м и р: Зачем так-то? Всё-таки они помогли мне. И против брата силу дали. И стол укрепили.
Д о б р ы н я: Да, князь. Но времена меняются. И ИМ надо уже понять, что ряд изменился. Не ИХ больше сила. Не ИХ Закон.
В л а д и м и р: Умом я тебя понимаю, Добрыня. Сам полян в Днепр копьями загонял, тех, кто был со мной не согласным – личными врагами назвал, но… тревожно что-то. На душе кошки скребут. Поляне-то, Киев – это одно. Они привыкли уже под страхом ходить – то хазары, то печенеги… а тут – Север… Начало земли русов. А ну как ослушаются? Не МЫ там ПРАВИМ у ж ч и н а: По своей воле живут, а не по-моему.
Д о б р ы н я: Известное дело. Потому и надо упредить. Пока они ещё считают тебя СВОИМ князем, данным им ИХ идолом проклятым – твоим… отцом (плюёт на пол)… Вот и надо их душить, пока они чуть не молятся на него.
В л а д и м и р: А, может, ну их? Когда ещё через их леса продраться придётся?
Д о б р ы н я: Извини, князь. НЕТ. Через них на НАС великие империи смотрят. Вся морская торговля у них. А ты, княже, свои пути в Тмутаракань потерял. Печенеги на них гуляют, едва ли не у Киева зимуют. Верховья Итиля тоже – у них. А это – выход через булгар на Хвалынь и дальше до самой Поднебесной империи. Это шелка, это пряности, это драгоценные камни. Проклятье! Как же раньше было проще, пока твой… отец (брезгливо кривится) беспорядок у устья Итиля не учинил. Все караваны напрямую ходили. Только таможне плати. Заплатил пошлины – и иди с миром… Хе-хе. В голом виде… Теперь не пройдёшь – одичала Степь…
В л а д и м и р: Да знаю я, знаю. Но – боязно. Слишком уж они старых порядков держатся. Больно у них мечи острые… Ты же сам мне всё лапотников для податей искать предлагал…
Д о б р ы н я: Так для того Днепр и кровавили. Чтобы мечи ИМ притупить, чтобы “птицу победы” они потеряли.
В л а д и м и р: А не потеряем мы так и Новгород, как Тмутаракань с Сурожем? Уж больно Оттоновы дружины на восток хищно смотрят…
Д о б р ы н я: В корень зришь. Нет пока силы друг на друга. Ни у нас ни у них.. Да и… хм… не отец ты… Вспомни, как под мостом прятались с тобой.
В л а д и м и р: Вот и я о том.
Д о б р ы н я: Расслабься, княже. Не до нас ему. ПОКА. Своих ЭТИХ хватает. Так что руки у тебя сейчас развязаны. А за полуденную сторону не волнуйся. Пока будешь петь их словами – не рыпнутся. Ведь у тебя их люди. При случае можно и… (чиркает пальцем по горлу). Да и Херсонес они ещё не забыли (оба смеются). А свои всегда подсобят – хоть в Византии, хоть … в спальне у Оттона (похабно ухмыляется). А Новгородец пусть привыкает, что ты не просто князь, а ГОСУДАРЬ над ним и полный властелин его души и тела.
В л а д и м и р: Не поймёт. Не гнётся у него спина.
Д о б р ы н я: Не гнётся – сломать можно. И нужно. А потом и остальным.
В л а д и м и р: (Криво усмехнувшись) Греха бы не было. Боюсь…
Д о б р ы н я: “Греха-а-а…”? Не смеши. “Грех” – это только к своим относится. А Новгородец – даже хуже, чем ромеи. Его даже святые книги велят “рассечь, как неверного”. Не впервой! Ну, смелее, князь! Что тебя ещё смущает?
В л а д и м и р: Ведь они действительно меня поддержали и помогли, да и тебя слушали, не гнали… Жена у тебя там, дом, меньшие люди…
Д о б р ы н я: Ты опять, княже? Это было когда? Тогда. А выполненная услуга ценности не имеет. Ты ещё скажи, что, дескать, у каждого своя голова на плечах…
В л а д и м и р: (Усмехаясь) До поры до времени.
Д о б р ы н я: Вот то-то и оно! ОНИ не только ДУМАТЬ, они ДЫШАТЬ должны по ТВОЕМУ велению! А будешь думать иначе – не удержишься. Они до сих пор не забыли, кто была твоя мать и моя сестра! И считают тебя только наполовину настоящим князем. “Не из рода, мол, княжьего, робич вышел”. А как ОНИ взъерошились, когда ты их богов двигать начал! Не сказали, но нахмурились. Для жертв жребий выдумывать пришлось. И то – всё плохо кончилось – не привычны они к людским-то… Не за что было уцепиться. Теперь у ТЕБЯ сила. Добивать пора. Пока два и два не сложили.
В л а д и м и р: Но Новгородца-то как советуешь принимать?
Д о б р ы н я: Надменно. Нагло. С высот государя, а не князя. А коли почувствует себя уязвлённым – в поруб! Да на плаху. Не смущайся! Хм… Бабка твоя своих врагов величать велела, а потом и слуху от них не осталось. И не тушуйся насчёт потомков: они скажут – что мы напишем!
В л а д и м и р: Вот слушаю я тебя всегда, Добрыня, и диву даюсь: голова – палата. А для чего? Всё-то у тебя с издёвками да подковырками. Неужели нельзя прямо, откровенно, в лоб?
Д о б р ы н я: М-да… (придирчиво осматривает со всех сторон князя) Заговорил… “прямо в лоб” – ей-ей речи “папашки твоего героического”. А за мать кто отомстит? А за предков? За силу, твоим отцом порушенную? Это быстро и прямо не делается. На века работа. Чтобы показать, что и сила может быть поругана гнилым словом и растоптана грязным сапогом. И вижу я, как имя разрушенного града отольётся в название места, где ужеИХ государство тоже будет размётано в клочья. В назидание. И нам будет тогда раздолье в управлении его останками… Но сперва тебе самому надо удержаться. И твоим потомкам. А потому государство придётся создавать ТЕБЕ.
В л а д и м и р: Больно умно. Но дух захватывает.
Д о б р ы н я: Давай, князь. Действуй! Хе-хе… Новгородец заждался…

Картина 2

Соседняя горница. Новгородец (предположительно - тысячник Угоняй) со своим кметем ждёт уже давно. За окном уже темно. Мимо к князю проходят дьяки, священники, заморские гости, послы. Со свитами, охраной и проч. Все с деловым видом. Рясы-рясы-рясы. Круговорот ряс и золотых крестов на груди. Нарядные кафтаны, чалмы, украшенное оружие. Делопроизводство идёт быстро. Новгородца не вызывают.
Н о в г о р о д е ц: – ( Кметю) – Вот какие дела творятся, Тур… С утра ждём.
К м е т ь: Да. Год назад ещё к полудню уже по рынку бы ходили за гостинцами.
Н о в г о р о д е ц: Угу-м. Грамоты князю отдать, урок в подклети завезти и – назад. А нынче… Что-то темнит князь. Не к добру это. Задумал чего?..
(Отдуваясь под весом кучи свитков, к ним на лавку присаживается пожилой священник)
С в я щ е н н и к: Мир вам, дети мои.
Н о в г о р о д е ц: Здрав будь.
С в я щ е н н и к: Надо говорить “отче”.
Н о в г о р о д е ц: (весело переглянувшись с кметем) Да уж не сподобил Сварог мне ещё одного отца. Благодарю сердечно. Второго не надобно.
С в я щ е н н и к: (брезгливо отодвигаясь на лавке) Нечестивец… Неверный! Вот угораздила пресвятая богородица такого соседа!
Н о в г о р о д е ц: успокойся, сердечный. Ну с чего так разбушевался? Столько лет жили бок о бок, соседушка. Али не узнал меня, поп Тимофей? Трёх лет не прошло, как ты из Нова-города уехал. Жил да жил и зла тебе никто не чинил…
(из тени в углу выдвигается тёмная личность с пером и пергаментом в руках, внимательно прислушиваясь к разговору)
С в я щ е н н и к: (косясь на тёмную личность) какой я тебе сосед! Гореть тебе в геенне огненной! Тебе и детям и внукам твоим!
Н о в г о р о д е ц: (хмурясь и опустив руку на эфес меча) Не слишком ли тебя занесло с твоей ворожбой, а, старик?
С в я щ е н н и к: Свят-свят! Не пристало доброму пастырю сидеть рядом с нерукопожатной нехристью!
Н о в г о р о д е ц: Ну так и не сиди. Я тебя не звал. (отворачивается)
Тёмная личность, удовлетворённо кивнув головой, делает пометки в пергаменте и снова скрывается в своём углу.
С в я щ е н н и к (краем глаза следя за тёмной личностью, обращается к Новгородцу): И я дурак. И ты – тоже. Видишь, как всё изменилось? Слова не скажи. Запишут и доложат. Ох, грех на мою душу! Ой, не зря тебя тут держат. С утра князь с Добрыней тарусы на колёсах разводят. К митрополиту Леону каждый час посыльных направляют. Из Корсуни новый архиепископ приехал – Иоакимом зовут… Вон – харатьи затребовали с дорогами на Север! И по окрестностям Нова-города… Мне велел явиться, потому как прожил там девятнадцать лет… Рядом с тобой, нехристем. Теперь вот митрополита ждём, а он с Иоакимом заперся с ночи и не выходит. Яства назад возвращают нетронутые. Да всё со своими… из ромеев… Глаза бы мои их не видели… Нам-то, попам от Аскольда, от греков и житья-то нет, а уж вам-то… И-эх! (машет рукой) Ох напророчу, боюсь, вам “Закон судный людем”. Кровью умоетесь.
Н о в г о р о д е ц: Погоди-погоди, старик. Что за “закон” такой? Не слыхивал. Живём мы честно. По Правде, по Искону дедовскому. Честно Землю от врагов защищаем, её же, матушку, пашем, полюдье, вон, привезли… Чего и кого судить-то?
С в я щ е н н и к: Да вот уж закон такой… В Солуни братом Мефодием написан. Очень уж он осерчал на моравских князей, что дозволяли своим людям по Правде дедовской жить. Теперь мало там славян осталось… Ты уж учти.
Н о в г о р о д е ц: Да уж. Наслышан я о “киевском купании”, но не думал, что так всё глухо… Вроде все свои люди…
С в я щ е н н и к: Были свои да все вышли. Ох, боярин, береги себя! Лучше не ходи к князю. А то не сносить тебе головы твоей чубатой.
Н о в г о р о д е ц: Я, дед, Роте перед князем ходил. Я за доставку урока отвечаю… Как не доложить?
С в я щ е н н и к: Ох, сынок, этот урок да на вас же и обрушится. И обернётся пожаром…
Н о в г о р о д е ц: Нет. Я обязан. Правда мне не простит.
С в я щ е н н и к: Бог тебе судья, хм… нехристь… Но ему (указывает на кметя) ходить не след. Пусть уходит сдавать подать, собирает ваш поезд и – вон из города. Тихо и по одному. Пусть ждут тебя в горелой роще за Днепром. Там где старое капище… Там уже год всё скелетами завалено… Не ошибётесь. А вам – предупреждение. (кметю) Иди, внучек, иди. А этот (кивает в сторону тёмной личности), я уверен, всё равно за ним увяжется.
Из двери выходит важный дьяк.
Д ь я к: Боярина Новгородца – к государю!
Кметь пятится и исчезает за дверью на улицу. “Тёмная личность” устремляется за ним. Новгородец, понуро усмехнувшись, идёт вослед за дьяком в горницу князя.

Картина 3

Горница, полная народу. Рясы, рясы, рясы. Иноземные платья.
На возвышении княжеский трон. Рядом за конторками дьяки с харатьями, перьями и чернильницами. В углу в тени “тёмная личность”
Заходит глашатай (Или всё тот же важный дьяк)
Г л а ш а т а й: Великий князь киевский В л а д имир Святославич!
В сопровождении рынд (“конвоя”) в полном боевом снаряжении, с копьями и щитами входит князь. Позади него на полшага идёт Добрыня. Князь садится на трон. Добрыня вальяжно располагается позади спинки кресла.
Посетители падают ниц и униженно ползут к ступеням трона.
Н о в г о р о д е ц: недоумённо разглядывает ползущих. Рука непроизвольно сжимается на эфесе. Зубы едва ли не скрипят. Замирает неподвижно.
Добрыня сверлит его взглядом.
Д о б р ы н я: Ну да, ну да… А нам, стало быть, порядки при дворе ГОСУДАРЯ не писаны? (Развязно подходит. Пальцы нетерпеливо бегают по эфесу. В л а д и м и р нахмуренно молчит.)
Д о б р ы н я: (глядя в глаза Н о в г о р о д ц а:) Почто проскинезу не исполнил? Али честь государеву оскорбить хочешь?
Н о в г о р о д е ц: Не честь росу от рода боярского ромею уподобляться. (Обращается к князю) Да и тебе, княже, я Роте ходил верность блюсти, но унижать себя я права не давал.
В л а д и м и р: Tempora mutantur, боярин. Видишь же – конец я положил “разброду и шатанию” в Киеве (подходит, положив руку на плечо Н о в г о р о д ц а). И стоит перед нами, брат Новгородец, тяжкая работа – построить державу великую, крепкую дружиной могучей, народом послушным, без смут и разбоев умножившихся. Видишь, какая сила за нами? (театральным жестом обводит рукой что-то деловито пишущих дьяков).
Н о в г о р о д е ц: Княже! Не до великих дел мне. Я годовой урок привёз, мне перед тобой отчитаться надо и – домой.
В л а д и м и р: Новгородец, ты меня обидеть хочешь? Не посидишь, как прежде? Зелена вина не выпьешь веселия ради? Как-никак, не чужие вы мне люди, новгородцы. Сколь помогали…(бросает взгляд на Добрыню)
Н о в г о р о д е ц: (про себя) Ой, что-то ты, князь, больно мягко стелешь… (князю) Благодарствую, князь, за память, за ласку твою!
В л а д и м и р: (обнимая Н о в г о р о д ц а:) Не стесняйся, садись, слушай, верный холоп (Н о в г о р о д ц а: аж передёргивает), знакомься с Новой Русью, с братьями по великому походу. (От стены отделяется тёмная личность и внимательно следит за ситуацией).
Н о в г о р о д е ц: Что за поход, княже? Надо ведь людей собрать, мечи точить, припасы готовить…
В л а д и м и р: А мечи и люди – не твоя забота. Ты садись, отдыхай. Припасы ведь ты уже привёз? Привёз.
Н о в г о р о д е ц: князь, Извини меня, но я ничего не понимаю. Я отвечаю за новгородскую дружину, за ополчение, ты – готовишь поход, а мне отдыхать? Это же война! Тут думать надо…
В л а д и м и р: (обрывая) Тебе? Думать?? Твоё дело, раб, приказы выполнять. И подчиняться государю и святой матери-церкви.
Н о в г о р о д е ц: (побелев) Тогда приказывай, князь, что за поход?
Д о б р ы н я: Против отступников, неверных, идолопоклонников проклятых, как учит наc святое писание. Князь! Он мне надоел! “Думать” ещё ему… А там и до бунта недалёко. Привыкли у себя к самоуправству.
Н о в г о р о д е ц: (тихо) Князь… Значит, вот куда поход… Но разве Новгород предавал Родину? Разве не исправно сдавал подати на содержание ОБЩЕЙ русской дружины? Разве как-то притеснял твоих новых единоверцев? Разве нарушал устои родового Искона? Разве шёл против Правды? Разве НОВГОРОД сейчас рушит Роту?
Один из дьяков в горнице: Ишь! Как заговорил, подлец! Княже! Тебе, зятю византийских базилевсов, такие слова говорить! Мира захотел! А ведь сказано – “Жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, и рощи их вырубите, и истуканов богов их сожгите огнём!”. Может быть ты, князь, ещё и между костров снизойдёшь пройти, чтобы эти смерды тебе поверили? Взять смутьяна! Сжечь его! В порубе!
Все присутствующие (как с цепи срываются) – Сжечь! Сжечь его!
Кидаются на Н о в г о р о д ц а, пытаются повалить, накидывают на шею ремешок.
Н о в г о р о д е ц: Вырывает меч, ставит веерную защиту. Конвой прикрывает князя щитами, уводя из горницы.
В л а д и м и р: (на пороге) Оставьте его! Дело сделано. Оружие обнажено. Слушайте все! Вы все видоки, что Новгород бунтует против своего князя! Благодарю тебя, Новгородец, Новгород никогда не простит человека, повергшего его в хаос войны из-за своей преступной несдержанности. Ты будешь проклят потомками за то, что допустил, что длань князя покарала из-за тебя весь город. Мне жаль тебя.
Резко поворачивается и уходит. Добрыня уходит следом.
Толпа в помещении рассасывается.
В горнице остаются Н о в г о р о д е ц и П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь
Н о в г о р о д е ц: (обращаясь к мечу) Вот и всё. Дело сделано… Слово сказано. Впереди только кровь, красный от крови Волхов. Древние чуры, поруганные невеждами. И багровый, багровый туман, улетающих огненных душ. . И виселицы. Виселицы, виселицы, виселицы… На улицах, площадях, на шеях… И над ними багровое знамя пламени. И на нём жёлтые звёзды, звёзды, звёзды… На века, на века…
(На заднем плане в багрово-красном сиянии лошади тащат привязанных чуров. Дружинники палками бьют влекомых идолов.)
П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь:. (отделяясь от тени в углу) Ты… Это… Лучше ступай… А то я обязан буду доложить. Вещих сейчас не любят. За одно это можно угодить в поруб. Но мой прадед слышал предсказания самого Олега! А он тогда говорил о ТЕБЕ!
Н о в г о р о д е ц: Не смейся. Кто я и кто ОН!
П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь:. Прадед тоже был очень молод. Ещё в отроках молодшей дружины ходил, тут в Киеве. И вот однажды ночью он стоял в охранении на башне, когда туда же поднялся Олег Великий. Он немного постоял, глядя на звёзды, а потом заметил деда, притихшего в тени… как я теперь… “Ты молод, - сказал он, - но знай: придут чёрные времена, когда над нашей землёй заклекочет на чужом языке чёрная птица, а править станут чёрные люди. И твой потомок узрит среди черноты светлого человека, который будет серебряной молнией прокладывать себе путь. У твоего потомка будет всего один шанс, но он его поймёт и поможет этому человеку. И тогда перед твоей кровью откроются ворота Ирия.”
Поверь мне. У меня всего и один шанс и один шаг. Ты уйдёшь отсюда так: (наклоняется к уху Н о в г о р о д ц а и шепчет ему дорогу)
Н о в г о р о д е ц: Благодарю тебя, посланник Олега Вещего! Да будет лёгок твой путь! Да будет славна твоя дорога! Да будет так! (убегает)
П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь: Какой уж там путь… Где уж там “славен”…
Пытается что-то писать, в горницу заходят дружинники князя в полном боевом вооружении.
Дружинники. Где он?
П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь:. Я не сумел его остановить.
Из тёмного угла появляется В т о р а я т е м н а я л и ч н о с т ь
В т о р а я т е м н а я л и ч н о с т ь: Он лжёт. Он указал ему тайные выходы из хором. (скрывается во тьме)
Дружинник колет копьём. П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь падает.
П е р в а я т е м н а я л и ч н о с т ь: Я сделал! Я иду к вам, Предки! О, Свароже! О, Перуне! О, мати Лада! Деды мои! Я иду к вам! (Умирает. Дружинники зло пинают труп и понуро уходят)

Картина 4

Роща с поломанными и обугленными деревьями. На небольшом холме – неаккуратно срубленные пни.
На земле из-под снега торчит обугленная голова поруганного чура.
Торчат фрагменты скелетов, на деревьях за шеи подвешены связки скелетов – взрослых и детских.
Посередине пространства расположены сани с тощими мешками. Вокруг костра сидят новгородцы в тулупах из-под которых видны доспехи и мечи. По краям – боевое охранение с луками. Там же у костра сидит С в я щ е н н и к: в тулупе поверх рясы. На голове чёрный клобук. Рядом сидит К м е т ь:, помешивая палкой в огне. Из тьмы появляется Н о в г о р о д е ц: с охотничьими лыжами в руках.
Н о в г о р о д е ц (придушенно и весело): Здорово, братцы! (к старику) Эва-на! И Тимофей здесь! А ты-то, старинушка, почто явился?
Все радостно встречают Н о в г о р о д ц а, хлопают по плечам. Встаёт поп Тимофей.
С в я щ е н н и к: Да вот, батюшка, к тебе опять решил присоседиться.
Н о в г о р о д е ц: А что так, к нам, к нехристям? Неужто не ужился со здешними?
С в я щ е н н и к (грустно): Не ужился. То им не так, это им не эдак… Книги на славянском не читай, службы по-русски не служи. Учи, мол, греческий на старости лет, а то не рукоположат. Горды да заносчивы. Одно слово – ромеи. А сколько нашего брата побили, тех, кто с Аскольдовым войском пришёл нести апостольскую проповедь от самого Константинополя… Да и тех, кто с Ольгой, по-нашему – Еленой, начал служить господу нашему среди пустынь киевских и древлянских – тоже не пожалели.
Н о в г о р о д е ц: Погодь, погодь, старый. Ты нам-то уж не проповедуй. Бесполезно. Мы Перуну-батюшке зарок давали. И не нам от покровителя нашего отказываться. Прибереги свои слова для кого другого.
С в я щ е н н и к: Да что с вами, нечестивцами, говорить… (привычно умолкает).
Н о в г о р о д е ц: (всем) Вот что, братья. И ты, Тимофей, слушай. Затеял В л а д:имир поход... На Новгород. На нас то есть. Напали на меня. Вынудили достать меч. Для князя это стало поводом объявить и меня и весь наш город мятежным. Теперь уже прилюдно. Винюсь, братья, не удержался. Нужно было мне умереть, но не привести войну в наш город. Вот вам моя голова – казните.
К м е т ь: Боярин! Я поведал наш разговор с попом Тимофеем остальным кметям. Они тебя не винят. А если бы не вырвался, то и нас бы перебили, а бунтовщиками всё одно бы представили. Так что осталось только драться. И уходить на Север. По пути сюда, вишь, и старик к нам прибился. Всё жаловался, что внученьку в Ново-городе убьют, а он и не повидается перед смертью.
Н о в г о р о д е ц (к С в я щ е н н и к у, хитро прищурившись): Что-что-что? Старик… Я что-то не понял, но пару лет назад ты уезжал, когда померла твоя матушка, а сын ушёл с купцами в Царьград и не вернулся. Или что-то не так? Ну-ка, старый греховодник, что за внучка?
С в я щ е н н и к: Ой, сынки мои разлюбезные! Не казните старого строго! Ой, грехи мои тяжкие, ой, несу теперь кару за них неминучую!
Н о в г о р о д е ц: Уймись! Говори толком.
С в я щ е н н и к: Ой, сынки… Было у меня два сына. Один – Кривец – он и ушёл с купцами и сгинул на византийской земле. Но был у него старший брат. На мно-о-го лет старше. Ой, грешна плоть моя, сынки, не удержался. Ай, а как хороша вдовушка была! Ну, в общем, назвали сынка Филином. Славный вырос витязь… Да ты, Новгородец, его знаешь. Он тебя до седьмого пота на мечах гонял. Добрый был мечник. И погиб со Святославом в Болгарии.
Н о в г о р о д е ц: Так внучку зовут…
С в я щ е н н и к: Ну да! Зоряна. Зорянушка. Соловейка, свет мой в окошке. Радость старика. Отрада единственная.
Слышится лай собак, среди ветвей видны далёкие огни факелов. Дозорный свистит. Новгородцы молча снимаются с места, гасят костёр и скрываются в темноте.

Действие 2
Картина 1


Наши дни. Берег озера. Вокруг лес.
Справа сбоку достаточно высокий холм, на его вершине старая ель охватывает вершину поверхностными корнями.
За озером темнеет силуэт города.
На берегу палатка, надувная лодка. Незажжённый костёр. У палатки висит бубен.
Около костра сидят парень и девушка в походных костюмах (приспособленных для походов в зоне распространения клеща – типа противоэнцефалитных костюмов).
Парня зовут В л а д. Девушка – Я н а.
Я н а: (перебирает консервные банки в полиэтиленовом мешке): Далеко забрались. И стоило столько отмахивать? Нет бы рассказать всё дома, в тепле, без (бьёт себя по щеке) зверей этих летучих! Ты же говорил “видения”, вот и “привидел” бы в городе.
В л а д: И хотел бы – не могу. Город давит. Не даёт увидеть. Душит. Дышать нечем.
Я н а: отмахивается от комаров сорванной веточкой с листьями.
В л а д: Сейчас костёр запалим, дым их и разгонит.
Я н а: А “Тайги” ты взять не додумался? При мне ведь покупал.
В л а д: Забыл! (хлопает себя по лбу) Всё думал, как бы не забыть чего важного и – забыл!
Я н а: (роется в мешке) С чем будем кашу готовить – с лососем или с говядиной?
В л а д: И то и другое. И можно без хлеба.
Я н а: Спички-то не забыл, мыслитель?
В л а д: Яна… Видишь ли в чём дело… Это должен быть необычный огонь. И, по-хорошему, его вообще нужно добывать трением.
Я н а: (округлив глаза) Надеюсь, обойдёмся без экспериментов?
В л а д: Палочки у меня есть сухие, но я никогда не пробовал. А спички… вроде были… где-то в рюкзаке…
Я н а: Горе моё! Так мы точно без обеда останемся.
Мимо с рюкзаком, ведром и удочками проходит мужчина в плащ-палатке и болотных сапогах.
Я н а: (мужчине) Здравствуйте!
М у ж ч и н а (оборачивается): Привет, молодые люди!
Я н а: Извините, но это чудо в перьях (кивает на В л а д а) умудрилось спички забыть. Вы нам не поможете?
М у ж ч и н а: Почему нет? А что вас в такую даль занесло?
В л а д: Видите ли…
Я н а: (перебивает) Видите ли, он (указывает на В л а д а) хотел рассказать мне свои сны, но сделать это он пообещал только здесь. Завёз и даже спички забыл.
М у ж ч и н а: внимательно смотрит на В л а д а. Потом снимает рюкзак. Переобувается в кроссовки. Медленно подходит к будущему костру.
М у ж ч и н а (про себя): Неужели он? Неужели дождался? (к молодым людям, твёрдо) Значит так… Хорошо. Я вам помогу. Но с двумя условиями. Место это необычное. Можно много говорить. Но! Тут нужно определённый закон соблюдать. Не исполнишь закона – можно и память потерять и вообще отсюда не выйти. Хоть мы и ввиду города. (указывает на горизонт) А значит: от костра отойти – меня спросить. Да и сам костёр надо разжигать по моим правилам. Это первое. А второе (пристально глядит на В л а д а) – ведь не “сны” ты пришёл сюда рассказывать? Так?
В л а д: (смущённо) Так…
М у ж ч и н а: И место это позвало тебя, чтобы укрепить твои воспоминания?
В л а д: Так… Но откуда…
М у ж ч и н а: Молчи. Меня лучше слушать, не задавая лишних вопросов.
Я н а: Я не поняла… Какие “воспоминания”? Ты же говорил “видения” и “сказки”?
М у ж ч и н а: Он меня понял. И это главное. Теперь ему нужно себя осознать. И вернуться.
Я н а: Чего осознать?! Куда вернуться?!! Не пугайте меня! Заберите деньги, лодку, только не пугайте! (себе) вот угораздило оказаться в компании двух сумасшедших!
М у ж ч и н а: Тебя это тоже касается. Если ты та, которая должна прийти, чтобы вернуться.
Я н а: ошарашено умолкает. В л а д, напротив, уверенно берёт топор.
В л а д: Я понял. Что делать?
М у ж ч и н а: Что-что? Видел уже. Топор-то положи. (Яне) Нужно повторять за мной.
Не смущаясь удивлённых взглядов Я н ы и В л а д:а, достаёт спички и разжигает костёр.
Встают вокруг костра, протягивают руки к огню. Произносят вслед за М у ж ч и н о й.
М у ж ч и н а: Батюшка ты, царь-огонь!
Всем царям ты – царь.
Всем огням ты – огонь!
Как ты жарок да пылок,
Как ты жжёшь да палишь
Во чистом поле травы да муравы,
Чащи да трущобы
У сырого дуба подземельные коренья,
Тако же мы молимся тебе
Коримся тебе
Сожги-спали ты с нас
Скорби да болезни
Узоры да притороки
Распери крыла
Во сто зол зола!
Во сто зол зола!
Распери крыла!
Обожги пером
Во сто крат добром!
Во сто карт добром
Обожги пером!
Оберег меня
По долу огня!
По долу огня
Оберег меня!
Гой тебе, батюшка-огонь!
Слава Огню-Сварожичу!

Остальные повторяют строчка за строчкой.

Костёр разгорается. Освещает их. Все садятся.
М у ж ч и н а: А теперь можно и поговорить. (В л а д у, указывая на бубен) Возьми. Ты ведь помнишь, как…
В л а д: кивает, начинает греть бубен над огнём, поднастраивая его лёгкими ударами пальцев.
(нагревать обязательно!)
М у ж ч и н а: Не простое это место, молодые люди. И не зря тебя, Ж д а н , именно сюда тянуло. Это место твой отец любил…
В л а д: Ж д а н ?
М у ж ч и н а: Ж д а н . Именно. Ты ведь это хотел для себя подтвердить?
В л а д: Но если Ж д а н (перебирает бубен), то тогда ты… ты…
М у ж ч и н а: Мирослав.
В л а д: Всё правильно.
Я н а: (недоумённо глядя то на одного, то на другого) Батюшки! И куда меня угораздило?!! “Наш маленький приют безумных”. И Джуффин Халли с удочками!
М у ж ч и н а и В л а д: (одновременно) Помолчи, Зоряна! (удивлённо глядят друг на друга. Покатываются со смеху.)
М у ж ч и н а (разливает чай по кружкам): Ладно… Вижу, что все заинтригованы. Я – не меньше вашего. Сколько лет хожу на этот берег, жду, когда предсказание сбудется, когда все соберёмся. А эвона, как… Все и – разом. Ну, почти все… Не ожидал… Значит, точно спираль сошлась в точке.
Я н а: Кто-нибудь мне что-нибудь объяснит? Или сразу на обед меня приготовите?
В л а д: и М у ж ч и н а: удивлённо на неё смотрят, потом смеются.
М у ж ч и н а: Понятно придётся объяснить по порядку.
Делает знак В л а д у, который берёт колотушку и начинает работать на бубне ритм.
М у ж ч и н а: Давно это было. Так давно, что уже древние мудрецы считали это легендой. А нынешние вообще относятся, как к вымыслу. Видите этот холм? (Указывает на холм с елью) под ним до времени покоится одна из костей здешней земли – древний валун, ушедший в почву от нескромных взоров. Есть указания, что он является осколком древнего камня-острова с макушки Планеты. Там в додревние времена произошла неведомая катастрофа и один из осколков этого острова уже много тысячелетий покоится здесь. Его нельзя беспокоить, но в страшные времена, которые настанут неизвестно когда, камень оживёт и снова появится из земных глубин…
В этот момент начинается дрожь земли, гул штормового ветра в кронах деревьев. С испуганным криком взлетают тучи напуганных птиц. Молодые люди вскакивают, Я н а прячется за спину В л а д а. М у ж ч и н а качается, словно в трансе.
М у ж ч и н а: Ж д а н , не прекращай.
В л а д: Хорошо (продолжает задавать ритм бубном)
М у ж ч и н а: И с тех пор это Место стало изначальным Местом этой земли. Сюда сходятся линии силы Земли. Сюда приходили волхвы и жрецы с людных капищ, чтобы напитаться Силой Изначального Места. Но здесь никогда и ничего не строили. Место само себя оберегает. Его даже из космоса не видно – хоть весь Google перерой! Отводит глаза это Место.
Я н а: Но мы, вот, приехали, и Вы, ты… (смущённо)
М у ж ч и н а: давай на “ты” мне так проще.
Я н а: Мне тоже.
Мужчина Это Место позволяет укрепиться сильным, восстанавливает память прежних жизней. Но слабых делает ещё слабее, отнимая последний разум. Нас это Место пропустило, более того – позвало. И… дало знак (показывает на дрожащую землю) Иногда тут так бывает, но сегодня уж больно сильно. Я даже начинаю бояться, что…
С треском медленно обрушивается ель, корни выворачивают гладкую, с красноватым оттенком, поверхность огромного валуна. Звук бубна усиливается, превращаясь в единый гул.
М у ж ч и н а: Значит пришло ВРЕМЯ!
Резко гаснет свет

Картина 2

То же место. Весна. Лужи. Остатки снега.
На холме несколько распустившихся цветков мать-и-мачехи.
Зоряна с ножом на боку в кожаной одежде на четвереньках наблюдает с вершины холма за незнакомцем, который с лозой ходит вокруг холма, делая пометки в пергаменте и втыкая колышки по результатам своих измерений.
Периодически незнакомец определяет ровность проводимой линии с помощью деревянной буссоли.
Линия ведёт к вершине холма.
Ближе к вершине разделяется ещё на три перпендикулярные линии, ориентированные по сторонам света.
Незнакомец одет в длинный кожаный плащ, под ним кольчуга. На одном боку меч, на другом сумка с какими-то инструментами.
В точке, где линия разделяется, незнакомец останавливается, осеняет себя крестным знамением и ножом прорезает на дёрне христианский крест и чем-то посыпает разрез из своей сумки. При этом что-то бормочет.
Зоряна тихо охает.
Незнакомец резво вскакивает. Замечает девушку.
Н е з н а к о м е ц: Поздорову, отрочица!
З о р я н а (испуганно): Здравствуй, гость.
Н е з н а к о м е ц: И что же делает такая красавица в эдакой глуши? (пытается приблизиться)
З о р я н а: (отодвигается) Гуляю. (срывает цветок) Вот цветы собираю!
Н е з н а к о м е ц: (приближается всё ближе, пытается прижать Зоряну к воде) Уж не невестин ли венок плести задумала. Так не время ещё… ну погоди, куда же ты?!
З о р я н а: (отскакивает, при этом вытаскивает пару колышков из холма) Вот, костерок ещё хочу развести (бежит, вырывая остальные). Узвар заварю. Любовное зелье на нём сделаю.
Н е з н а к о м е ц (зло): Что же ты творишь, милая? Человек делал, старался, а ты всё повытоптала?
З о р я н а: Ты же тело ЭТОГО холма поранил. Почто? Ты не из этих ли? Из “охотников”?
Н е з н а к о м е ц: Умна, гадюка. (хватает Зоряну за косу) Ну хоть перед смертью ты меня порадуешь.
Пытается сорвать кожаную куртку.
Зоряна бьёт ногой незнакомца куда попадёт, бежит.
Незнакомец сгибается от боли.
Слышен стук копыт. Врывается Новгородец.
Н о в г о р о д е ц: Зоряна! Ты здесь?
Идёт в сторону незнакомца. Зоряна бросается к нему.
Н е з н а к о м е ц: (себе) Принесла нелёгкая… (Извлекает меч)
Н о в г о р о д е ц: (Зоряне) Тебя не обидели?
Тоже достаёт меч. Сражаются. Незнакомец погибает. Н о в г о р о д е ц обыскивает труп.
Н о в г о р о д е ц: (Зоряне) Он к тебе лез?
З о р я н а: Не только. Он из “охотников”.
В качестве доказательства подаёт Н о в г о р о д ц у лозу, колья и пергамент с нанесённым рисунком.
Н о в г о р о д е ц: Вот чудно… Ходили какие-то слухи, но одна невнятица.
З о р я н а: Они посланники. И разведчики. Идут впереди проповедников. Выискивают наши Места Силы, чтобы их либо загадить, либо потом на них свои храмы поставить. Это всё для того, чтобы нас ослабить.
Н о в г о р о д е ц: Дивны дела на свете! А я-то всё больше на свой меч надеюсь. Да… Не зря ты к Мирославу повадилась!
З о р я н а: Раньше не могла. Дед отговаривал. Всё “охотниками” пугал. Каркал: ”Будешь ходить – поймают тебя “охотники”. Вот и накаркал.
Н о в г о р о д е ц: Места, говоришь, заветные метят? Силу для себя ловят? Хм… А сами с “колдовством” борются. Всё под себя, выходит, а остальным – шиш?
З о р я н а: Именно так!
Н о в г о р о д е ц: Впереди проповедников, значит? А ведь мне в городе не верят. Говорят: ”Разве может НАШ князь, да на нас же пойти?” А вот и доказательство. На трупе было. В мешочке.
Показывает Зоряне большой перстень.
З о р я н а: Давай дождёмся Мирослава. Он обещал скоро быть.
Появляется из-за холма Мирослав с посохом и Ж д а н с большим мешком.
Н о в г о р о д е ц, Зоряна, Мирослав и Ж д а н приветствуют друг друга.
М и р о с л а в: Вот, познакомься – это Ж д а н , сын Богумила-Соловья.
Ж д а н смущённо молчит, поставив мешок на землю.
Н о в г о р о д е ц: Смотри, учёный человек, какую дичь твоя ученица выследила.
Подводит к трупу. Отдаёт вещи, вручает мешочек с перстнем.
М и р о с л а в: (повозившись с вещами убитого) Вот. Уже и до нас добрались…Вы верно сделали. Верно – “охотник”. Как они Киев наводнили за несколько месяцев до “купания”! Короеды. Всё в гниль да труху обращают. А я ведь тебе не верил… Дурья моя башка! А теперь уже поздно.
З о р я н а: Отчего поздно, дедушка? И ополчение у нас. И войско киевское до нас ещё не дошло.
М и р о с л а в: “Охотники” появились, значит рыщут проклятые, наши священные места выискивают, чтобы исказить или загадить. А очиститься им это надо-о-олго… (З о р я н е) Он успел воткнуть нож в землю?
З о р я н а: (аж приседает) Успел крест провести.
М и р о с л а в: (резко поднявшись) Покажи.
Зоряна показывает место манипуляций “охотника”. М и р о с л а в и Ж д а н чуть ли не носами осматривают каждый миллиметр земной поверхности. Н о в г о р о д е ц: пытается заглянуть через спины и недоумённо переглядывается с З о р я н о й.
М и р о с л а в: (отряхивая руки) Успел, гниляк. Теперь на триста лет место от нас закрыто. Ну да и от них тоже – захотел бы “ихний” храм возвести – просто колышек бы оставил, а Землю резать бы не стал. (к Н о в г о р о д ц у:) – А вот теперь только два выхода: драться или в леса уходить.
З о р я н а: Дедушка! Неужели всё так плохо?
М и р о с л а в: Очень. Садитесь в круг. (Ж д а н у) Поиграй, сынок…
Ж д а н достаёт бубен. Начинает выбивать ритм, постепенно усиливая до тревожного. Пространство заливается багровым светом. Слышен тревожный крик птиц, гул штормового ветра.
М и р о с л а в: Да… Большая беда идёт… Большой пожар… Повернулось колесо Сварога. Грядёт нам ночь тёмная. Много делается тихо да по-умному. Слишком по-умному да по хитрозадому. Добрые словеса пополам с недоверием чёрным да завистью насаждается. Правда с Кривдой переплетается искусно. Договор, Честь наша торговая, в ростовщичество обращается. Вот посуди, Н о в г о р о д е ц:, ты же сам рассказывал нам, что киевский князь на десятину подать увеличил.
Н о в г о р о д е ц: Не спорю – рассказывал.
М и р о с л а в: А на ЧТО люди наши подати дают ежегодным уроком?
Н о в г о р о д е ц: Как на что? На дружину нашу русскую.
М и р о с л а в: А лучше ли стало жить дружинникам с поднятия нашего урока?
Н о в г о р о д е ц: как жили, так и живут. Разве – побед не стало.
М и р о с л а в: (всем) Ясно? Ясно на что уроки наши идут?
Все недоумённо переглядываются.
М и р о с л а в: (к Н о в г о р о д ц у:) А скажи, любезный, как обстоят дела с храмами новой веры?
Н о в г о р о д е ц: Растут, как на дрожжах.
М и р о с л а в: В западных пределах принято собирать десятину с жителей стран, где Оттоны заправляют. Здесь же князь не верит своим людям, боится их. И всё делает исподтишка. Вроде бы на общее дело берёт, на ДРУЖИНУ! А сам каждое десятое зерно ДРУЖИННИКОВ отдаёт нашим издревним противникам, с кем ещё Олег и Игорь бились! И с НИХ дань брали! То-то для них Корсунь радостью была! Вот уж понадеялись отыграться за прежние свои обиды! Потеряли один город, зато получили всю Гардарику! Да и Корсунь назад вернули, милостью княжей… Теперь, вот, Корсунянин к нам идёт…
Н о в г о р о д е ц: Исчезли они куда-то… Пропали они из виду наших послухов.
М и р о с л а в: Немного есть мест, куда они могут податься. Ищи по городам, верным киевлянину. Могли и в сторону уйти. Нужно же им отдыхать да сил набираться… на ”святое дело”…
З о р я н а: Дедушка, но неужто поляне не видят всего ЭТОГО? Чего ж они на нас идут?
М и р о с л а в: Внученька! Видеть-то видят, да только нас пощупать уж больно охота! Зажирели мы по их разумению. (к Н о в г о р о д ц у:) Ты и сам же видел, КАК их прижали. Если нет веча, если за каждое слово – в поруб, а то и на плаху… Тут сто раз подумаешь: а воспротивиться ли? Святослав их раскусил, да поздно уже было. Разъела ржа железо…
Н о в г о р о д е ц: Но что-то ведь ещё можно сделать?
М и р о с л а в: Попробуем Место почистить. Вырезайте те раны, что “охотник” нанёс. Дёрн сжечь, раны промыть озёрной водой и засыпать чистым песком. За дело!

Картина – 3

Новгород. Пробитые камнями крыши домов. В геометрической перспективе виден разрушенный мост. Установлены большие деревянные (бревенчатые) щиты. За ними укрылись стрелки. Ведут огонь из луков в сторону моста. Два щита разбиты оперёнными дротиками. Тела убитых княжих дружинников. Зарево пожаров над городом. Позади одного щита – военный совет. Д о б р ы н я:, Путята и ростовский воевода. Одновременно обедают.
Путята (П у т я т а:) Переправы и броды держат крепко. На Нерев и Людин не пройти. Много людей там потеряем. Жаль, сюда опоздали, успели мост разобрать…
Р о с т о в ч а н и н: Ещё и самострелами прикрылись. (откуда-то сверху слетает оперенный дротик, до половины вбиваясь в щит)
Д о б р ы н я: Остаются два пути – либо вброд с другой стороны города. Либо в лоб – через этот мост.
Р о с т о в ч а н и н: Обходить долго…
Д о б р ы н я: Зато выгодно. Они с той стороны ильменцев ждут на подмогу. Вот и поработаете под них. Пусть вас встречают с радостью!
П у т я т а: (Ростовчанину) Обойдёшь со своими людьми с той стороны
Р о с т о в ч а н и н: Там же одни болота…
П у т я т а: Вот и славно! Вымажетесь по ноздри – вас никто от ильменцев не отличит. А там погуляешь и своё возьмёшь. Начнёте ночью, как доберётесь. Атаку подсветите пожарами. Мы отсюда поддержим. А пока наши люди через горожан почву подготовят… Чернозёмную… По подготовленным списочкам… Всё. Выполнять. (Ростовчанин уходит)
Д о б р ы н я: (П у т я т е) Думаешь, к утру доберутся?
П у т я т а: Доберутся. А не доберутся. Я им сам по ромейскому обычаю децимацию устрою. Но… Нет. Не придётся. Их будет жадность в хребты подгонять. Сколько сидели на выселках, на чужие победы смотрели, завидовали, пусть теперь поводья рвут.
Сам-то как? Ведь твои в городе остались.
Д о б р ы н я: Остались… Собаки! Какой дом возвёл! Хоромы не хуже княжеских. Клети товарами забиты. Добро. Винный погреб. Медуша… Всё честь по чести (П у т я т а хмыкает). И всё, небось, холопья уже растащили…
П у т я т а: Ещё жена…
Д о б р ы н я: Да… Жена, вон, ещё… Тоже… Да ну её. А убьют её – будет лишний повод за меня же, несчастного, отомстить. Тоже неплохо.
П у т я т а: Злой ты человек, Добрыня. Ничего у тебя дорогого, кроме товаров, никого близкого… Как ты живёшь?
Д о б р ы н я: Да уж живу – не жалуюсь…
П у т я т а: Уж вижу…
Д о б р ы н я: Да что ты видишь? Что дом с товарами пожалел? Да, пожалел. Я их сколько копил. Сколько пота с кровью пролил…
П у т я т а: Чужой…
Д о б р ы н я: Ну… В основном – да. Но ведь не валяется, как придорожный камень, под который вода не течёт. А тут всё – псу под хвост! Смердам на забаву.
П у т я т а: А жена что?
Д о б р ы н я: Что “жена” – подстилка. Я с детства о другом мечтал.
П у т я т а: Небось, как твой прадед – людей на невольничьи рынки гонять?
Д о б р ы н я: Представь себе – да. Благородная ведь профессия! А какой доход! А какая выгода, коли подходящую рабыню пристроишь кому нужно под крыло! А если мастер-золотые руки! Дорого за него дадут в мастерских иного барона! Можно ведь и о доле в его ремесле договориться. Или о единоличной скупке всего его товара. За всё разом-то дешевле! А какая ВЛАСТЬ, если родственницу за нужного человека выдашь! Вся торговля – твоя!
П у т я т а: То-то ты нас так торопил…
Д о б р ы н я: И то проклятый Н о в г о р о д е ц: обошёл. Мост разобрал!
Шум сбоку. Дружинники тащат С в я щ е н н и к а:
П у т я т а:Добрыня! Смотри, какого прыща к нам привели!
Дружинники (к П у т я т е): Боярин! Наши лазутчики с того берега притащили. Бочку с водой таскал. Поил их ратников. Взяли у колодца.
П у т я т а: И толку от него? Повесить и – делов…
С в я щ е н н и к падает на колени, мычит сквозь кляп. Кидается к ногам П у т я т ы.
Д о б р ы н я: Погодь. Может, он чего важного знает?
П у т я т а: Да что знает это чучело? Расстрига, отщепенец… ЭТИМ помогает… Всё ясно.
Дружинники пытаются оттащить С в я щ е н н и к а, тот тянется теперь уже к ногам Д о б р ы н и.
П у т я т а: (брезгливо) Ну… Пусть говорит.
Дружинники вытаскивают кляп.
С в я щ е н н и к: Мир вам, дети мои! Дождался! Чуть не умер средь поганьцев проклятых! А вы, соколы золотые, орлы небесные, спасли от лютой смерти, родимые! От муки мученической…
П у т я т а: (ошарашенно) Да ты спятил старик!
С в я щ е н н и к: Благословляю вас, светлых воинов, на правое дело идущих, во славу завета, богом нашим установленного!
П у т я т а: Молчать! (С в я щ е н н и к умолкает, преданно смотрит глазами побитого пса) Отвечай, старый, ты кто такой и что делал на том берегу?
С в я щ е н н и к: Страсти претерпевал неизбывные. Голод терпел и жажду. Целыми днями под смертию неминучей хаживал. Речи слушал срамные, бесовские. Соблазны преодолевал непреодолимые.
Дружинник (сбоку): Ага! С баклагой мёда на поясе.
П у т я т а: Голод, значит… жажду… Ну-ка покажи баклагу.
Дружинник подаёт полупустую баклагу. П у т я т а смотрит внимательно, цокает языком.
П у т я т а (С в я щ е н н и к у): Вот теперь, старик, лучше скажи правду. А не то есть у нас знатоки, что ад твой раем тебе покажется… Чья это баклага? И как она у тебя очутилась?
С в я щ е н н и к: Воистину, воистину, сокол мой славный! Ну как бы я труд мой тяжкий исполнял, кабы совсем был голоден? Вот и смилостивился ко мне господь наш, снабдил питием медовым от щедрот своих.
П у т я т а (бьёт, С в я щ е н н и к падает, ползает у его ног) Не бреши, старик. Знакома мне эта баклажка… Видел я только одну такую. Когда приходили сюда идола Перунова ставить. Встречала нас тут в дне перехода одна птица… Новгородцем звать.
Д о б р ы н я: (встрепенулся) Новгородец? То-то я смотрю у старика рожа знакомая… Мелькал один такой зимой в Киеве. Не ты ли – знаток дорог местных? Тимофей, кажется?
С в я щ е н н и к: Истинно, истинно глаголешь, боярин. Святый боже – свидетель истинности твоих слов. Тимофей, да… Отец Тимофей.
П у т я т а: Я же говорю – расстрига. На сук – и вся недолга!
С в я щ е н н и к: Не гони коней, боярин. Ну-ка живо. Оба. Подошли и посмотрели. (снимает с шеи крест, открывает потайную дверцу, что-то показывает изумлённым П у т я т е и Д о б р ы н е) Отходят, стоят потупившись, как провинившиеся ученики.)
С в я щ е н н и к: То-то, соколики. Теперь так…Ты (Д о б р ы н е) – жены и слуг у тебя больше нет. Дом тоже разметали по брёвнышку. Можешь плакать.
(Путяте) Ты… Мосты разобраны. Броды и переправы охраняются. Лодки перегнали на ту сторону. У тебя достаточного количества нет. Начнёте переправляться – подтянут подкрепление и перетопят, как кутят. Жители и набольшие люди воевать не хотят. Просто не понимают, как это:”воевать за веру”? Дикие люди! Считают, что вера – это личное дело каждого. Тысяцкий ездит по городу, сколачивает ополчение. Да мало кто идёт. Им торговля, видите ли, важнее войны… Им пообещали снизить подати – они и уши развесили…
Поэтому реальный противник у вас один – полк волхва Богумила-Соловья. Да сопляки – приятели его сына. Ну, сопляков за дерзость выпороть и – ладно. А вот полк… Совсем другое дело. Кмети опытные. Кое-кто ещё со Святославом под Доростол ходил. Остальные – кто из кончанских, кто из загородных, с починков. Вот тут (к П у т я т е) – твой шанс.
П у т я т а: Слушаю.
С в я щ е н н и к: Починки и выселки на отшибе. Каждый сам за себя. А за петуха можно и цыплят с наседками передавить. Только намекнуть, да хотя бы парочку перед мостом повесить – не поднимут мечей.
А что до кончанских – только пообещай вольности в податях, да сохранение прежних привилегий в торговле – тоже будут твои. А там, в спокойной обстановке можно будет и разобраться с самыми оголтелыми. Вот шесть сотен и развалили. Остаётся жреческая стража. Но это – тьфу! Четыре десятка. И те рассыпаны на переправах старшими. Так что, город ваш, бояре. Дарю.
Д о б р ы н я: Да уж… А что баклага-то?
С в я щ е н н и к: Друг мой, Новгородец, подарил, спасая зимней дорогой от вас, псов княжеских. (Смеётся)
Д о б р ы н я: Так ты, старик, времени зря не терял…
С в я щ е н н и к: Да. Просто так полгода в подарок не даются. Ну ладно, витязи, пора мне. Друг на той стороне заждался… (уходит, прячется за разбитым щитом)
П у т я т а (к Д о б р ы н е): Уж больно лихо базлал старик. Не врёт ли?
Д о б р ы н я: Не врёт. Ты же видел кольцо митрополита.
П у т я т а: Но и мы не всё ему сказали.
Д о б р ы н я: И не надо. Пусть “помощь ильменцев” станет для них приятной неожиданностью. А если Новгородец чего заподозрит? Когда иголки под ногтями – и не то выложишь. Сам знаешь. Ну а если его самого… под шумок… Всё одним ромейским соглядатаем меньше будет…
Звон доспехов.
П у т я т а: Погодь! Архиепископ со свитой!
Появляется строй совершенно одинаковых монахов. В доспехах под рясами, с копьями в руках.
Д о б р ы н я и П у т я т а кланяются, молча ждут.
Из строя выдвигается крепкий чернявый мужчина, с бородой, с мечом на боку.
И о а ким К о р с у н я н и н: Приветствую вас, дети мои.
Подаёт руку для целования, размашисто благословляет.
П у т я т а: Привет и тебе, владыко. Позволь указать тебе на избыточную твою храбрость. Не нужно было так рисковать.
И о а ким К о р с у н я н и н: Не волнуйся, полководец. Бог меня ведёт к агнцам этим заблудшим (указывает остриём меча на город). Слово несу им своё добросердечное. (Все смеются). Сказывайте, что надумали?
(Поворачивается к Д о б р ы н е) А для тебя у меня особая епитимья будет. Ставил эйдола беса-Перуна восемь лет назад?
Д о б р ы н я: Ставил.
И о а ким К о р с у н я н и н: Требы поганьские приносил?
Д о б р ы н я: Приносил, владыко, в чём и каюсь.
И о а ким К о р с у н я н и н: Вот и будешь сносить капище невегласей языческих. И вместо кумира бесовского установишь этот крест.
Несколько монахов вносят огромный чёрный крест.
Д о б р ы н я: Истинно глаголешь, владыко!
И о а н н К о р с у н я н и н: И смотри у меня! Чтобы жертвы истинному богу я на каждом суку видел!
Д о б р ы н я и П у т я т а: Увидишь, владыко! Может, и сам к нам присоединишься?
И о а ким К о р с у н я н и н: А что? Нужно же иногда “гимнастериум мускулам” производить! Там увидим. Дети мои! (вздымая меч) С богом!
Растворяется в строе монахов.
Мимо проходит отряд дружинников.
Монахи пристраиваются в хвост. Уходят.

Картина – 4

Позиция у разобранного моста с другой стороны. Непонятная тишина. Ни одного зарева. На позиции ратники.
Лежит заряженный самострел.
Здесь же Новгородец и Зоряна.
Стелется туман.
З о р я н а: Как тихо…Может, они решили уйти?
Н о в г о р о д е ц: Вряд ли. Их много. Наверное, придумывают какую-нибудь каверзу.
З о р я н а: Мне страшно.
Н о в г о р о д е ц: Мне тоже. На войне всегда страшно.
З о р я н а: Мне ещё другое страшно – как же это свои на своих?
Н о в г о р о д е ц: Не то страшно, что “свои на своих”, а то, что другим “своим” на это наплевать. Думают, если закрылись на засов, то их не тронут. Свой князь на свой город пошёл… Дикость! А они – нас не касается! И ведь кое-кто уже короваи с солью готовит “освободителям”. Червями сапоги целовать поползут…
З о р я н а: Да уж, после той “проскинезы” слово “ползать” для тебя, что ножом по горлу. Все уши прожужжал. Я, было, думала смешно. А эвона как обернулось. Ведь поползут… А кинь им кость – ещё и сапоги вылижут.
Подходит волхв Богумил с гуслями и его сын Ж д а н с гуслями.
Н о в г о р о д е ц: Здрав будь, учитель! И тебе привет, отрок.
Б о г у м и л: Добро тебе, воин. (к З о р я н е) И тебе, ведунья!
Б о г у м и л (к З о р я н е): Горькую я тебе принёс весть, девочка. Убило твоего учителя. Тушили пожар, а он за забытым ребёнком кинулся. Крыша и рухнула. Оба. Разом.
З о р я н а тихо плачет.
Б о г у м и л и Н о в г о р о д е ц садятся рядом.
Б о г у м и л: Тихо у тебя?
Н о в г о р о д е ц: Тихо. Пожары потушили?
Б о г у м и л: Все.
Н о в г о р о д е ц: И больше не подпаливают?
Б о г у м и л: Как метнули двоих в огонь, так остальные и не пытаются.
Н о в г о р о д е ц: А что с твоим полком?
Б о г у м и л: Полк, полк… У кого оказался начальник вроде тебя – те ещё помнят о порядке. У остальных… Шорох стоит. Мозги скрипят. Выгадать пытаются. Купецкие всё прибыль с ситуации высчитывают… Кому передаться. А другим – начхать. Заложили ворота и думают, что они их от беды спасут.
Н о в г о р о д е ц: Да… Плохо, когда свой князь смуту раздувает.
Б о г у м и л: Ещё бы

Если бы ют или печенег, а то – свой, кому Роте ходили. И не у всякого рука поднимется на его воев…
Н о в г о р о д е ц: Но ведь видно!
Б о г у м и л: Кому? Тебе, мне. Кто сам в пасть лез, пока удавкой мозги не прочистили? Да и поработали они здесь хорошо. Весь город обсуждает податные льготы тем, кто примет новую веру…
Н о в г о р о д е ц: Я этого не слышал… И вообще другое рассказывал…
Б о г у м и л: А ты вообще не от мира этого. Весь в своём железе, да мыслях, прямых, как меч. А купец – он доходами мыслит, а не честью. Того не предполагают, что палец в рот положи – по шею откусят. Везде так было –и в Греции, и в Моравии, и в Силезии… Я уж про Рим не говорю. Манят калачом, а приблизишься – дубиной по голове. Они уже между собой ссорятся, кто верит правильнее. А что дальше начнётся, когда такой враг, как мы с тобой исчезнет? Ведь точно друг на друга пойдут. Будут говорить о вере, а думать о власти, твердить о добре, а мечтать о золоте… Если уж один из их главных пророков в племя за деньги допускал… Не лучше хазар. Хотя у них у всех учителя одни…
Н о в г о р о д е ц: Тебе-то, откуда известно? Ты и не выезжал из города никогда.
Б о г у м и л: Положено мне, воин, ЗНАТЬ, помнить, петь. (похлопывает по гуслям).
З о р я н а: Дедушка, но почему так? Что такое с людьми делается? На СВОИХ-то?
Б о г у м и л: Зависть, алчность, безответственность.
З о р я н а: Как?
Б о г у м и л: Выходы к морю князь потерял? Потерял. Слабостью своей порушил купецкие пути, пошлин лишился. А у нас – это есть. Завидно ведь. Ведь сладко жить хочется. Привычно. Вывод – выдавливать из киевлян. Горожане нищать начали. И тоже – ну нам завидовать! Ведь почему мы князьям воли не давали? Защищать – защищай, а править – шиш. Господин Великий Новгород сам с усами, как у Перуна. Ведь чем богаче князь, тем более бедны все окружающие. Мы же всем миром всегда правили. И все при доходах были. Вот и – зависть к нам. Вот и глядят на соседа – чего бы с него урвать? Всегда так было, но всегда называлось честно. И убивать считалось страшным… Сколь очищаться да отмываться приходилось!
А тут удобную ромейские жрецы веру принесли: одновременно и о добре твердят, и тут же ко всем иным злобой исходят, велят убивать и старого и малого… Да и живность не щадят.
Н о в г о р о д е ц: Как хазары, что целые города вырезали вместе со скотом, с кошками, собаками…
Б о г у м и л: Ну да. Там по сей день смерть гуляет над косточками…
З о р я н а: И нам это грозит, дедушка?
Б о г у м и л: А уже не грозит. Уже пришло. К нам.
З о р я н а: Но убить ВСЕХ… Как же они жили после ЭТОГО?
Б о г у м и л: В этом-то вся и хитрость! Хазары были проще. Эти же просят своего бога простить их. И жрецы им объявляют, что они… прощены.
Н о в г о р о д е ц: Но разве это возможно?
Б о г у м и л: Конечно, нет. Что сделал, то – твоё. До конца твоих дней. Но слабой душе легче становится. Скинул ответственность. Да вроде как бы и “богоугодным делом” занимался, а не зверствовал…
Вот личная ответственность и исчезает. А с ней приходит ОДИЧАНИЕ. Мы ведь и стали людьми, когда Боги научили нас отвечать за каждое сделанное дело и сказанное слово! И когда сама способность ответственно различать Правду и Кривду, Добро и Зло, превращается в “первородный грех”, то что вообще сказать о такой вере?
Вбегает С в я щ е н н и к, не здороваясь, боком проходит мимо Б о г у м и л а. Обращается к Н о в г о р о д ц у.
Н о в г о р о д е ц: Был?
С в я щ е н н и к: Был.
Н о в г о р о д е ц: Что там сказал?
С в я щ е н н и к: Правду. То, что они и так знают.
Н о в г о р о д е ц: Кого там видел?
С в я щ е н н и к: Верховод – Добрыня и Путята. Уже с холма видел отряд архиепископа.
Н о в г о р о д е ц: А ушёл как?
С в я щ е н н и к: Тоже честно сказал, что ты меня ждёшь.
Б о г у м и л: (к Н о в г о р о д ц у, тоже не обращая внимания на С в я щ е н н и к а) Видишь, как они новгородскую землю лазутчиками наводнили! Даже не удивились, что одним больше.
Н о в г о р о д е ц: (С в я щ е н н и к у) И где они ударят?
С в я щ е н н и к: Отряды стали стягиваться сюда, к мосту. Глядел, оттого и задержался.
Н о в г о р о д е ц: Добро, старик. Отдохни.
С в я щ е н н и к: садится рядом с З о р я н о й, начинает закусывать.
Б о г у м и л (Н о в г о р о д ц у): За тыл не опасаешься?
Н о в г о р о д е ц: Там одни болота. Да и ильменцы обещались к утру подойти. Видишь – главные силы ударят здесь…
В этот момент раздаётся грохот, лязг металла справа в дальнем углу. Там же появляется зарево. Все вскакивают.
Б о г у м и л: В тылу… Ильменцы, говоришь? Это ильменцы город жгут?!
Зарево усиливается на всё небо. Лязг оружия и крики всё ближе. Б о г у м и л бросается в их сторону.
Н о в г о р о д е ц: (подходит к С в я щ е н н и к у) Здесь главный удар?
Бьёт С в я щ е н н и к а рукой. С в я щ е н н и к падает. З о р я н а закрывает деда собой.
Кричит Ж д а н .
Из-за обрушенного моста лезут вражеские воины. Рубят самострел. Н о в г о р о д е ц бросается на них во главе воинов поста.
Ж д а н подбадривает их бубном.
Зоряна держит копьё над дедом.
Сражение откатывается с моста. З о р я н а снова бросается к деду, Ж д а н подкладывает ему бубен под голову.
С в я щ е н н и к что-то пытается сказать.
Возвращается Н о в г о р о д е ц. Его воины бьют мечами по щитам.
Н о в г о р о д е ц (З о р я н е и Ж д а н у): Отбросили. Кого смогли – побили.
З о р я н а: Не подходи! Не подходи! Ты ведь ему даже слова не дал сказать!
Н о в г о р о д е ц: Ты что, девочка моя?
З о р я н а: Единственного! Родимого человека!
Н о в г о р о д е ц: Погоди, но ведь он обманул…
Ж д а н: Он хочет сказать
Поднимает голову старика. Все подходят к ним.
С в я щ е н н и к: Я не знал. Не врал. Прощаю тебя… Прости и ты…(умирает)
Н о в г о р о д е ц: потерянно молчит
З о р я н а: (крайне спокойно к Н о в г о р о д ц у) Прощай, страшный человек. Не хочу тебя больше видеть. Дай мне людей унести деда. Он был смелый и … добрый. Он простил тебя. Я ухожу.
Н о в г о р о д е ц: кивает воинам. Они уносят С в я щ е н н и к а.
З о р я н а и Ж д а н уходят.
В темноте за мостом загораются факелы. Слышны команды.
Появляются враги.
Н о в г о р о д е ц с воинами бросается в бой во тьму.
Зарево занимает всё небо. Лязг оружия. Крики.


Действие 3
Картина 1


Новгород. День. Холм.
Вокруг стоят дружинники Путяты.
Отряд архиепископа конвоирует Б о г у м и л а и Н о в г о р о д ц а:
Позади ряда воинов в толпе пробираются Зоряна и Ж д а н .
Выходят Д о б р ы н я: и П у т я т а:
И о а н н К о р с у н я н и н сидит на шикарном резном стуле в окружении своих воинов.
Д о б р ы н я: (бьёт Н о в г о р о д ц а:) На колени перед владыкой!
Н о в г о р о д е ц встаёт с земли.
Д о б р ы н я бьёт снова.
Н о в г о р о д е ц падает и замирает.
Д о б р ы н я (Иоакиму К о р с у н я н и н у): Прошу вашего соизволения!
И о а ким К о р с у н я н и н: Начинайте.
Д о б р ы н я: делает знак. Снова в багровом тумане повторяется картина, где чур Перуна тащат верёвками и бьют по нему палками. Слышен плеск воды. Крики людей.
Д о б р ы н я (сняв шлем): Жители Великого Новгорода! Восемь лет назад я совершил великий грех! Установил кумира беса, именуемого Перуном, и от вас же требовал ему поклонения. Теперь святая вера просветила меня, и я хочу покаяться в своём грехе и исправить содеянное. Кумир повержен. Но осквернённое его присутствием место должно быть очищено. Посему, в память о грехе и в назидание потомкам, я возвожу на этом же месте святой крест.
Воины архиепископа вносят огромный чёрный крест и водружают его в яму на холме.
Свет гаснет.
Багровые отсветы, дым, на него падают чёрные, излишне чёткие тени от креста на все стороны света.
Все замирают тёмными тенями. Подсвечены только З о р я н а, Ж д а н, Б о г у м и л, Н о в г о р о д е ц, Д о б р ы н я и И о а ким К о р с у н я н и н:
Д о б р ы н я (И о а ким у К о р с у н я н и н у): Я сделал, владыко! Что делать с ЭТИМИ?
И о а ким К о р с у н я н и н спускается с трона, подходит к Н о в г о р о д ц у и Б о г у м и л у. Н о в г о р о д е ц встаёт.
И о а ким К о р с у н я н и н: Ну и где ваши боги? Сгинули, утонули. О себе же не озаботились. Ни двигаться ни говорить не могут, ибо есть суть дерево… А вы сами? Ради чего столько людей положили? Ради чего бунтовали? Вы же умные люди! Должны же понимать – князем больше, князем меньше…А голова одна! И ради чего её класть? Вы сейчас отречётесь от скверны своей, подпишете грамоты и пойдёте по домам. Тысяцкий. Твоё место так и останется твоим. Ты человек обязательный. Подать вовремя собираешь. Вот и продолжай. А что народ невзлюбит – то чего тебе до них? Чаще ко мне будешь приходить. Да и ты, жрец, человек уважаемый. Будешь командовать моим полком. Тебе не привыкать. (своим воинам) Грамоты! Перья! Чернила!
Б о г у м и л и Н о в г о р о д е ц разглядывают грамоты. Читают. Переглядываются. И кладут назад.
Б о г у м и л:. Архиепископ! Ты же умный человек. И прекрасно понимаешь, что я этого не сделаю. И не требуй от меня объяснений.
И о а ким К о р с у н я н и н: Ты сказал. Но люто будет, ой, люто…
Б о г у м и л:. Мёртвые сраму не имут. Но дозволь спросить тебя, не слишком ли большой кусок проглотить захотел? А? Архиепископ? Зубы ведь обломаешь. На такой кус коровью челюсть отращивать придётся. И ведь отрастишь. Тогда мои слова попомнишь, ан поздно будет!
Уводят.
И о а ким К о р с у н я н и н (к Н о в г о р о д ц у): Теперь ты… Тебе-то, воину, какой резон до игр жреческих? У тебя город. Его после ВАШИХ беспорядков отстраивать, обиходить надо. Люди на тебя надеются.
К И о а ким у К о р с у н я н и н у из толпы пододвигается некто в одежде “охотника”, что-то шепчет ему на ухо.
И о а ким К о р с у н я н и н (удивляется): Даже так? (“охотнику”) Действуй.
“Охотник” разговаривает с воинами, и те вытаскивают из толпы Ж д а н а. На его руке виснет Зоряна. “Охотник” уходит.
И о а ким К о р с у н я н и н (к Д о б р ы н е): Эти были с ним?
Д о б р ы н я: Мальчишка вообще сын жреца. А про девку не знаю. Возможно – служанка.
И о а ким К о р с у н я н и н: Да-а-а? Как интересно.
(К Н о в г о р о д ц у, Ж д а н у и З о р я н е) Пока бежит песок – думайте. (к Н о в г о р о д ц у) Время кончится – мальчишку на кол. А девку… Как получится. Война…
Выносят песочные часы.
З о р я н а (к Н о в г о р о д ц у): Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Все мои злосчастья от тебя! Отца потеряла из-за таких, как ты. Деда вообще ты убил, потому что не захотел выслушать. Теперь не знаю, что со мной дальше будет! Страшно даже подумать. И всё ты! Ты! Ненавижу! Чтоб ты подох страшной смертью! Ведь сегодня тебя весь город будет проклинать! Так тебе и надо!
Бьёт его кулаком.
Н о в г о р о д е ц угрюмо молчит.
Ж д а н: Я могу помочь нам всем!
З о р я н а: Вот как? Надеюсь, поможешь быстро умереть?
Ж д а н Я сказал – помочь. Значит – помочь. Надо только крепче обняться.
З о р я н а: С этим? Ещё чего!
И о а ким К о р с у н я н и н: Время!
Н о в г о р о д е ц, З о р я н а и Ж д а н обнимаются. Вспышка. Зоряны нет. Ж д а н лежит. Н о в г о р о д е ц на коленях рядом.
Ж д а н: Силы не хватило. Даже тебя силы убить не хватило, только себя. Стыдно.
Н о в г о р о д е ц: Где она?
Ж д а н: Не здесь. Далеко. В безопасности. Я твою и свою силу взял, чтобы её убрать отсюда. Хотел полностью, но у тебя не смог. Зато тебе будет не больно… (умирает).
И о а ким К о р с у н я н и н (Н о в г о р о д ц у): кончили волховать? Время, воин.
Н о в г о р о д ц а уводят.

Картина 2

Темнота. Добрыня, привязанный к кровати. Кляп во рту.
Голос Зоряны из темноты
З о р я н а: Нет, Добрыня, я не призрак, хотя как бы уже и хотела бы уйти отсюда. Но – нет. Надо дела окончить.
Иначе деды нас не поймут.
Я ведь всё видела. Всё помню. Такое не забывается.
И я стала тенью. Твоей тенью. Чтобы идти по пятам.
Чтобы выследить.
Ведь всё давно прошло.
Я давным-давно ЕМУ всё простила, когда ПОНЯЛА…
Когда поняла, что он был честен.
И я знаю, что мы встретимся.
Он мне так и сказал – на длинной, длинной дороге, на перекрёстке, где так хорошо умирать…
Чтобы снова родиться.
Но тебе я такой смерти и такого возрождения не дам.
Ведь я поняла тебя…
Разобралась.
Я тебя долго изучала. И поняла, что ты не достоин.
Ведь даже слова о мести для тебя – это только способ заработать.
Ведь тебе, кроме золота, ничего не нужно.
У тебя ведь нет сердца!
Даже когда разъярённые новгородцы рвали на куски твою жену, тебе было всё равно.
Даже сердце не дрогнуло. Хотя, о чём я – у тебя его всё равно нет…
Да и не мужчина ты, раз для тебя женщины – ничто.
Я долго ждала этой минуты.
Обдумывала планы.
Какие только зверства ни приходили мне в голову!
Закачаешься!
Рассказать?
Тебе бы они точно понравились.
Но…
Как только я понимала, что они ПОНРАВИЛИСЬ бы тебе – я их отметала.
Тебя разрывали, из тебя тянули жилы, сажали на кол… Да-да На самый толстый! Как же можно такого большого человека уважить маленьким?
Нравится?
А мне – нет.
Я поняла, что это даст тебе возможность возродиться.
А мне доставит только горе за то, что я сделала.
Что я осмелилась применить к человеку это…
Но ты же – не человек…
И тебе было бы радостно, если бы я уподобилась тебе…
Но я нашла способ!
И все мои близкие будут отомщены, как подобает.
А тебе никогда не будет покоя.
Ни в этой жизни, ни в будущих.
Прощай!
Гаснет свет.

Картина 3

Наши дни. Лестничная площадка между квартирами.
На подоконнике сидят В л а д и Я н а.
Рюкзаки лежат под ногами.
За окном вечернее небо. Садится Солнце.
В л а д:. Любая сказка кончается. Долго бы мы без машины Николая добирались. И к дороге он нас вывел, и шмотки донести помог…
Я н а: смотрит в окно, молчит.
В л а д: Ян… Какая-то ты не такая…
Я н а: Какая “не такая”?
В л а д: Ну, “не своя” что ли…
Я н а: А чего это я ‘воя”должна быть?
В л а д: Ну…
Я н а: Что столько лет живём рядом? Или в походах болтаемся? По клещам да комарам?
В л а д: Тихо-тихо… Чего разбушевалась? Лучше скажи, что думаешь? Я уже ничего не понимаю. Вроде бы сам тебя утащил туда… Сам видения видел. Но… Ну не стыкуется и – всё! Я ведь переживал всё это. Каждый удар в морду чувствовал.
Я н а издевательски смотрит. Молчит.
В л а д:. Нет… Это какой же класс гипноза нужно иметь, чтобы такое кино показывать!
Ты чего смеёшься?
Я н а: Кино, говоришь?..
В л а д: А то нет?
Я н а: молчит. Улыбается.
В л а д: Ну ты сама посуди! Я увидел свои картинки. Решил, что шиза, и, значит, можно перед дуркой развлечься в последний раз – и в поход сходить и над тобой подшутить… Да. Бывает паника заразительной, но то – паника. А это – шизофрения!
Я н а: Выходит, ты у нас больной? Ну да… В психушке спокойнее. Тут тебя и лечат, и кормят, и успокаивают, и думать не надо…
В л а д: А ты что-то другое можешь предложить?
Я н а: Твой отец предсказывал приход Времени?
В л а д: Мой… кто? Да моего отца от телевизора не оттащишь! Небось, и сейчас сидит.
Я н а: Я не об этом.
В л а д: О том, что в “кино” был? Ну ты даёшь! Неужели всерьёз приняла?
Я н а: Ты упавшую ель видел? Камень видел? Землетрясение чувствовал?
В л а д: И что? Под гипнозом и не такое увидишь. А этот тип своими зАговорами мог нам и установку дать.
Я н а: ЗаговОрами, зАговоры заговорщики устраивают…
В л а д: Ты так уверенно говоришь, будто у тебя есть доказательства.
Я н а: Есть…
В л а д: (скептически) Ну и…
Я н а: Что “и”? Мне дедушка перед смертью отдал. И всё прощения просил. Всё себя моим врагом называл, и извинялся, извинялся…
В л а д: Какой дедушка? Артём Филиппович?
Я н а: Да нет (отмахивается) Ты же знаешь, он без меня в больнице умер. Я о Тимофее.
В л а д: О ком???
Я н а: О Тимофее. Он ещё всё говорил, мол “Моя сущность внутри. Прости меня, если сможешь!”
В л а д: Но он же умер … его воины унесли.
Я н а: Это был обморок, а потом он умер по-настоящему (хлюпает носом). И отдал мне вот это...
Вытаскивает из рюкзака золотой крест священника.
В л а д: хватает его, не удерживает.
Крест падает.
Крышка открывается, оттуда выкатывается перстень митрополита.
Оба (в ужасе) “Охотник”!
Я н а: (помолчав) Так что ты не думай. Нам вместе не быть. Мне дед точно сказал, что ОН будет меня искать, пока не найдёт.
В л а д: Кто?
Я н а: Новгородец. Мой Новгородец. Он сам мне сказал, что будет ждать неа перекрёстке длинной предлиннйо дороги…
В л а д: А я? А мне?...
Я н а: Влад, милый! Ты хороший, добрый, сумасшедший. Нам ещё придётся вместе встретиться. Ведь Время пришло! Был Зов. И поэтому мне надо найти моего Новгородца. У тебя свой Путь. Но я знаю, что наши Пути когда-нибудь пересекутся, чтобы сплестись в единую цепь. В беде ли, в радости ли, но – как друзья! Чтобы стоять плечом к плечу или спина к спине. Спираль свела время к точке.
И впереди опять много чего будет. Бери свой бубен и взращивай свою Силу. Чтобы на всех хватило!
В л а д: Но ведь тысяча лет прошла! Какое-то безумие… Как сегодня понять, кто с нами, кто против?
Я н а: Это просто. Доверься сердцу. Оно подскажет. Может быть, ты уже сегодня сумеешь увидеть и тех и других. И сразу всё поймёшь… Влад! Ну правда! Я же ничего не знаю! Я только чувствую. Знаешь, как мне страшно? Но ОН там – на длинной, длинной дороге. И он ждёт меня! Прощай. И до встречи.
Берёт рюкзак и решительно открывает свою дверь.
Там – ярчайшее сияние.
Входит. Исчезает.
Хлопает дверь.
Тишина.
В л а д: (крутит в руках упакованный бубен) Так, значит? Время? Да… Страшно перед его ликом… Но Отец не опустил гусли! Как они пели! А как плакали струны, когда их рвал княжий воин… И как же ему было больно… Неужели опять? Ну сколько можно? И опять надежд так мало! И… Увижу уже сегодня?..
Берёт свои вещи.
Входит в дверь своей квартиры.
Подсвечивается квартира.
На диване перед телевизором сидят отец и мать В л а д а.
Музыка заставки к программе новостей. В л а д смотрит в экран и – замирает.
Голубоватый туман. На месте лестничной площадки чёрный провал в виде креста…
Занавес.

© Copyright: Рамень (Павлов Сергей Александрович), 2008
Свидетельство о публикации №2802050576


Опубликовано:
http://samlib.ru/p/pawlow_s_a/krestdobryny.shtml
http://www.proza.ru/2008/02/05/576

http://www.perunica.ru/tvorchestvo/769-krest-dobryni-pesa.html  





Павлов С. А. Крест Добрыни [пьеса]

Категория: Творчество

<
  • 0 комментариев
  • 0 публикаций
26 октября 2010 21:32 | #1

Русич-волколак

0
  • Регистрация: --
 
это просто великолепно. Земной поклон авторам kolo

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера