Перуница

» » Уроки Шалвы Амонашвили

Дети и их воспитание » 

Уроки Шалвы Амонашвили

Уроки Шалвы Амонашвили

Можете ли вы представить себе такую школу (и как бы вы к ней отнеслись, доверили бы вы ей своих детей?), в которой... Материал на уроках не объясняется, а подается в виде проблемы, которую ученик должен решить самостоятельно. Учебников нет: для каждого урока преподаватели сами подбирают учебные материалы. Cочинения здесь называются письменными размышлениями. Урок математики является одновременно уроком родной речи и философии. В этой школе отсутствует привычная дисциплина, никто не заставляет учеников сидеть ровно, положив руки на парту. Ученики ведут себя на уроках по-домашнему раскованно, они не боятся говорить «не знаю» или «можно, я еще подумаю?», не получают «неудов». С ними общаются как со взрослыми: серьезно, уважительно, без фальши и окриков. И дети в этой школе открыты, любознательны и все схватывают на лету...

Необычно, не правда ли? Между тем подобные школы есть во всем мире. Хотя их, к сожалению, буквально единицы. К сожалению – потому что именно из них выходят... нет, не обязательно гении, но обязательно думающие, обязательно добрые и достойные люди (и, конечно, знающие то, что должен знать выпускник любой школы, здесь вопросов нет).

В России пионером такого направления обучения детей является Шалва Амонашвили. И все описанное выше происходит в его школах. И не только это. Что еще? Как и почему? Вот об этом мы и хотим рассказать.

В один из промозглых январских вечеров друзья пригласили меня на лекцию в рижскую церковь Св. Петра на встречу с известным педагогом–новатором, профессором Шалвой Амонашвили. Вообще-то он приехал в Ригу провести пятидневный семинар для учителей, а лекция – этот так, для всех желающих. Честно говоря, пожертвовать субботним вечером я решилась только потому, что никаких особых планов на него у меня не было. К педагогике я имею отношение, ну разве что как мама двух почти взрослых дочерей, которые давно уже и успешно сами меня воспитывают. «Будет скучно – сбежим в первые десять минут. Напротив очень милое кафе!» – договорилась я с подругой, устраиваясь в нетопленом церковном зале.

Перед алтарем появился невысокий человек в накинутой на плечи дубленке. Чуть надтреснутый негромкий голос с характерным грузинским акцентом, мягкая улыбка. Гость вынул какие-то шпаргалки и, бросая изредка взгляд в свои записочки, начал лекцию. Да нет – это была не лекция. Это была исповедь отца, который откровенно и с юмором рассказывал о том, как непрост был его собственный путь к взаимопониманию с сыном и дочерью. К разношерстной публике, собравшейся в ледяной кирхе, Шалва Александрович обращался задушевно: «Мои дорогие», «Мои хорошие», вкладывая в эти слова всю силу своей любви к человечеству. С таким же благоговением этот седовласый грузин общается и со школярами.

Позже я буквально на одном дыхании посмотрела четыре видеокассеты с записью его семинара, на котором был и показательный урок математики. Меня поразила демократичная манера общения маститого академика с четвероклашками. Излюбленная поза мэтра – на корточках перед партой. Это чтобы смотреть на ученика не сверху вниз, а глаза в глаза: «Не я им даю урок, а они мне! Ребенок – это микрокосмос, вселенская Библия мудрости». Собственно, это и есть главный постулат гуманной педагогики, к которой Амонашвили шел все пятьдесят лет своего учительства. «Физик ищет истину вовне, педагог – внутри себя. И если он нашел ее, то он может быть более прав, чем все вокруг. В педагогике коллективная мера не годится».

Поверьте на слово: то, что происходило в импровизированном классе, где мальчишки и девчонки пытались вывести формулу Альбрехта Дюрера, мало походило на урок. Мы были свидетелями напряженной работы научной лаборатории, где пытливые исследователи бьются над открытием века, а учитель – их равноправный коллега. «Каков ход ваших мыслей, коллега? – Шалва Александрович доверительно склоняется над девочкой, грызущей карандаш. – Пока не получается? Я еще к тебе подойду!» – ободряюще шепчет он. «Поздравляю вас, профессор, вы нашли блестящее решение!» – Амонашвили трясет руку сияющему пацану, первому раскусившему математическую закономерность. «О, академик, – примите мое восхищение! Какое качество вам помогло справиться с этим труднейшим заданием?» – это на очереди уже другой счастливый «ученый», который предложил свой вариант решения уравнения.

Я тоже какой-никакой школьный опыт имею. И пятерки мне ставили, и хвалили иногда, не скрою. Но чтобы процесс банального решения задачки переживать как творческий экстаз?! Нет, такого не припомню... Да уж, эти юные Эйнштейны не будут стрелять за спиной такого учителя жеваными пульками и калечить парты перочинными ножами. То, чем они занимаются на уроке – намного увлекательнее. Вот и я с первых же фраз профессора в ледяной церкви забыла, что у меня стынут руки без перчаток, что я собиралась удрать в кафе, что педагогика – не мой «профиль»... Сидела полтора часа, как завороженная. Когда все закончилось, и мы вышли на мороз, приятельница украдкой смахнула платочком слезу: «Почему я узнала это так поздно – как надо было жить, как относиться друг к другу, как воспитывать детей? Теперь уже ничего нельзя исправить!» Удивительно, но ту же мысль выразил однажды и сам мудрец Амонашвили: никто не знает, в чем замысел Творца, который дает нам понимание истины, лишь когда мы уже не можем ею воспользоваться. Вы скажете – ну вот повело в философию. Но Амонашвили от философии отделить нельзя. Я попробую сложить из отдельных фрагментов лекции и увиденного на семинаре образ этой масштабной личности – и вы поймете меня. И, может быть, чуть лучше поймете собственных детей, если они у вас есть. Но если их нет, то это не так уж и важно. Потому что в жизни каждый из нас – Ученик и Учитель в одном лице.


Притча о бабочке
«Почему все государственные реформы образования никогда не оправдывают ожиданий? Потому что реформировать надо не школу. Реформировать должен себя сам учитель! Одна учительница, когда я сказал, что нужно просто любить детей, возмущенно возразила: “Мне платят не за любовь, а за то, чтобы я дала детям хорошие знания по химии!” – встала и ушла».
А действительно, какая связь между любовью и знаниями?
Самая прямая. «Знания сами по себе ни хороши, ни плохи. Но без любви они могут стать страшным злом. Хотите притчу? Ученик, решив поставить учителя в тупик, принес ему в сложенных ладонях бабочку. Спрошу учителя, жив этот мотылек или мертв. Если он скажет “мертв” – открою ладони, и бабочка улетит. А если ответит “жив” – сожму пальцы, и она погибнет. Догадайтесь, что ответил учитель? – “Все в твоих руках!”»



Так какую же задачу должна выполнять школа? Выпускать образованных негодяев, бессердечных отличников? Или мыслящих людей, которым ведомы сострадание, чуткость, понимание и любовь? В ком больше нуждается общество? Амонашвили исходит из первоначального значения слова «школа». В переводе с латинского scale – «лестница». Лестница, по которой взбираются наши души. Иоанн Лественник (VI век новой эры) описывает 30 ступеней этого восхождения. Последняя, тридцатая ступень – ступень любви к людям. Учитель поднимется к ней вместе с учеником. «Мы – соработники у Бога», – говорит Амонашвили о миссии учителя.

А что такое урок? «Форма организации учебного процесса». Скукотища! Даже если вы никогда не учились в педвузе, то эту форму организации сполна испытали на собственной шкуре: «Выучить от сих до сих!», «Не вертись!», «Дай дневник!», «Садись – два!» Амонашвили называет это «понукательной» педагогикой. А в гуманной педагогике «урок» трактуется в дословном переводе с санскрита: У – свет, РОК – судьба. Учитель дарит свет, чтобы ты нашел свою судьбу, свою миссию... «Завтра у вас по расписанию урок? – напутствует он учителей. – Значит, у вас встреча с Явлением. Запланируйте ее, пожалуйста!»

А наука ли вообще педагогика? Боюсь, что хабилитированные доктора сейчас взовьются, но Амонашвили убежден, что нет. Тогда что же? А это ни много ни мало – одна из форм планетарного сознания. Потому что в каждом человеке от рождения заложено родительское чувство. То есть мы все уже по праву рождения – педагоги. Это потом определится – будет ли это сознание заглушено или развито до фанатизма.

Схоласты носятся с методиками, то есть с технологией. Амонашвили же постоянно говорит о сердце. «Сердце отдаю детям» – так назвал свою знаменитую книгу и прославленный Сухомлинский. «Методика отдачи сердца в педагогике Сухомлинского» – как вам такая тема для докторской?

В основе опыта любого педагога-мыслителя допущение, что земная жизнь – это только отрезок пути, восхождение души. Кто-то из великих сказал витиевато: «То, с чем я родился – это подарок Бога мне, то, с чем я умру – это мой подарок Богу». А философ Шопенгауэр сказал в лоб: «Вся наша жизнь есть подготовка к смерти».

Да, классики знали. Они знали, что ребенок рождается на свет с душой, которая не принадлежит ни родителям, ни учителям. Это существо из Высшего мира, которое пришло на землю со своей единственной и неповторимой миссией. Случайных рождений нет. Мы все рождаемся друг для друга. Своя миссия была у Пушкина, но была она и у крестьянки Арины Родионовны, без которой вряд ли взошло бы «солнце русской поэзии». Все, что мы, взрослые, должны сделать – так это помочь ребенку раскрыть свое предназначение. А что делаем мы? Без конца нагружаем его своими нереализованными амбициями.


300000 вопросов

Стреноженный циркулярами учитель работает на уроке по стандартам: я должен уложиться в программу, дать такой-то объем материала. Но стандарты скучны детям: столько-то воды впадает по двум трубам в два бассейна... Митрофанушка с отвращением считает, учитель равнодушно сравнивает его ответ со стандартом. Обоим скучно. Ученик знает, что учитель знает то, о чем спрашивает. Зачем же ему отвечать? Амонашвили подсчитал, что за десять лет ученику задают в школе 300000 вопросов. Но у ребенка нет мотива отвечать на них. Точнее, мотив познания подменяется мотивом поощрения и наказания. Получу пятерку – похвалят, не отвечу – дадут «пощечину»: поставят плохую отметку, будут стыдить при всем классе, дома предки нахлобучку устроят...

Авторитаризм рождает изощренную систему самозащиты – ложь, обман, с которыми учителю очень трудно бороться. Отметка – это шифр. А шифр и знания – не одно и то же. «Я сам успешно исправлял эти шифры, когда учился в школе, – смеется Амонашвили. – Из двойки делал тройку или пятерку. А иногда топил дневник в Куре!» Если учитель обнаруживает обман – он в ярости. Но ведь он сам создал провоцирующие обман условия.

Ребенок становится ходячей цифрой для взрослых: «Ну, сынок, какие ты принес сегодня отметки?» Идут годы, и вот вместо исследователя и творца из ребенка получается компьютер, в который заложен определенный объем информации: формулы, правила, определения – просто нажми на кнопку и извлеки то, что нужно. Но ведь нам нужна личность! А ее в этом компьютере нет.

А вот классик Ушинский говаривал: «Ребенок не готовится к жизни, он живет. Так дайте ему жить!» Урок по Амонашвили – это аккумулятор жизни.

«Надо спрашивать у детей то, чего я, учитель, не знаю. Понравилась тебе задача или нет, какие были трудности, как ты это понял? Тебе не понравились стихи? Тогда найди другие, которые тебе по душе. Давай вложим странички с выбранными тобой стихами в учебник! Пусть ребенок конкурирует с методистом! А давайте каждый сделает книгу любимых стихов с иллюстрациями? Вот вам и скрытая форма сотрудничества ученика и учителя.

А почему бы нам не выпустить маленькие книжечки собственного сочинения на тему – что меня радует, что огорчает? В эту книжечку будет вложено сердце, душа, устремления ребенка. И такой книге обязательно нужен будет читатель! Вот он и появляется, мотив для творчества! Мы сами создаем читательскую среду. Я шепну: “Какая у тебя книжка интересная! Слушай, дай ее мне. Я дома хочу ее хорошенько посмотреть!” А на другой день я скажу: “Знаешь, у меня завуч твою книжку взяла. Она вернет”. А потом попрошу завуча: “Зайди в класс и попроси эту книжку тебе подарить!” Так ребенок утверждается в чувстве, что он нужен людям. Маленькая книжка меняет его жизнь».

Один из самых известных приемов в этой школе – нашептывание: учитель задает классу вопрос, а отвечают ему дети на ухо. Считается, что в этом случае у них срабатывает любопытство: интересно ведь, что и насколько правильно ответили одноклассники – значит, ребенку непременно захочется узнать правильный ответ. Кроме того, не слыша чужих ответов, дети вынуждены думать сами...


Сердцеведение

Учитель в понукательной педагогике – харизматический авторитет. Он властен, всевидящ и непогрешим. А вот академик Амонашвили не боится делать ошибки в школьных заданиях. «Учитель, вы тут неправильно написали!» Шалва Александрович поворачивается от доски, его лицо лучится радостью: «Спасибо, коллега, ты меня спас!»

Ребенок безграничен – ищите ключ к нему, и он удивит вас, говорит Амонашвили. У педагога-новатора Василия Осиповича Давыдова второклассники решают алгебраические уравнения. Академика Леонида Владимировича Занкова коллеги зашикали, когда он на научном совете читал сочинения учеников из экспериментального класса – ученые мужи не поверили, что эти изумительные литературные эссе о природе, о друзьях написаны мальчиками и девочками в возрасте 10 лет. Об исключительных творческих способностях воспитанников Виктора Федоровича Шаталова, Михаила Петровича Щетинина написано десятки восторженных статей. А ведь новаторы работали с самыми обычными детьми.

Как директор показывает школу гостям? Он водит по пустым кабинетам, с гордостью демонстрирует телевизоры, магнитофоны, новейшие компьютеры, школьный музей и прочие достопримечательности. Но разве это школа? Это здание. А школа там, где, может быть, у учителя есть только карандаш и... сердце. И дело движется.

Дети часто говорят, как они любят свою школу. Но на самом деле они любят здание, где они могут от нас что-то скрывать, где у них свои отношения – общение с друзьями, проказы, школьные происшествия, первая любовь и т.п. Но любят ли они сам процесс познания?

Амонашвили убежден, что любой урок нужно совмещать с уроком сердцеведения. «Вот президент России болел, сводки о его здоровье были во всех газетах. А ребенок заболел – никому нет дела». Амонашвили рассказывает, как девочка Русико заболела желтухой. Шалва Александрович каждое утро приставал к ребятам с расспросами: «А какая у нее температура? А что мама сказала?» И ребятам приходилось каждый день после школы заходить к Русико за новостями. А когда девочку положили в больницу, учитель предложил: «Давайте каждый напишет ей письмо – как мы по ней соскучились, как мы ее ждем в школе! Слова на бумаге – это наши лекарства для нее».

И тридцать писем с частицей души каждого ребенка пришли на адрес больницы. А когда Русико выздоровела и вернулась в класс, ребята бросились к ней, как к самому дорогому человеку – все хотели ее обнять, пожать руку и вообще как-то выразить свою нежность. Они полюбили ее – за свою заботу о ней. Это был самый счастливый день в жизни Русико. «Я хочу еще заболеть», – призналась она учителю. Вот вам урок сердцеведения! В какой методичке вы найдете такие рекомендации?


Гоги плачет!

Гоги пришел в школу остриженный наголо – у него завелись вши. Обычное дело. Товарищ начал над ним потешаться. «Учитель, Гоги плачет!» – по секрету сказали Шалве Александровичу.

Ваша реакция? Я бы точно хорошенько пристыдила обидчика. Шалва Александрович поступил иначе. Он вызвал Гоги к доске – решать задачку. И изумился: «Ой, Гоги, – тебя что, постригли? Слушай, а где нашли такого хорошего парикмахера? Вот когда меня один раз остригли, то так обезобразили – там и сям торчали клочки волос. А у тебя такая гладкая голова! Смотрите, какая у Гоги красивая голова, правда, ребята? Ты мне все-таки дай адрес этой парикмахерской». На перемене девчонки окружили Гоги и стали наперебой гладить его по «нолику»: «Да, очень красивая голова!» «А я тоже завтра пойду стричься», – сказал уже кто-то из ребят.

А на следующем уроке Шалва Александрович склонился над насмешником и шепотом сказал: «Ты сегодня прекрасно решил задачу по математике, но не решил главной задачи – быть мужчиной. И я не хочу тебя видеть». О, какое это было потрясение! На переменке задира уже просил прощения у Гоги.

«Дом духа – это сердце. Сердце каждого человека просит, чтобы его облагородили. Кто подарит ему это благородство? Ты, он, она... Все мои ученики – мои учителя. Я у вас один, а вас, учителей, у меня много. Поможем друг другу!»


Вместо досье

Шалва Александрович Амонашвили – грузинский педагог и психолог, почетный академик Российской академии образования, руководитель лаборатории гуманной педагогики при Московском государственном педагогическом университете. Свою систему обучения он начал разрабатывать более сорока лет тому назад. Первым проектом Амонашвили была «Школа радости» в Тбилиси. В ней он в 1961 году первым в СССР начал эксперимент по работе с детьми-шестилетками. Цель у эксперимента была одна – вырастить просто хороших людей. Шалва Александрович считает, что она была достигнута. Сегодня по методике Амонашвили работают школы во многих странах мира. Кроме России (несколько крупных городов) – в Литве, Эстонии, Казахстане, Чехии, Болгарии, Словакии.


Кстати

Над входом в московскую школу № 200 – школу Амонашвили – вместо традиционного «Добро пожаловать!» – другая надпись: «Школа Вам рада». Но вот в московском комитете образования говорят, что в этой школе не были ни разу, а Амонашвили новатором не считают...


Цитаты

«Ребенку, который выйдет из нашей школы, в жизни будет трудно, потому что окружающее не будет гармонировать с его взглядами. Но что это за человек, который не чувствует, не переживает? Наш ребенок всегда будет перестраивать мир. А это и есть назначение человека: не адаптироваться, не сливаться с серой массой, не красть, грабить, а перестраивать мир, делать его лучше. Человек должен быть благородным. Это качество не теряется никогда, даже бомж может быть благородным. И если он благороден – он поднимется опять...»

«На уроках в моей школе часто звучат цитаты из Библии. Но я никогда не занимался и не буду заниматься религиозным воспитанием – для этого есть церковные школы. А на наших уроках вы можете услышать цитаты не только из Библии, но и из других вечных книг. В будущем ребенок на основе этих знаний сможет выбрать: во что ему верить, а во что – нет...»

«В начальных классах моей школы нет оценок. Появятся ли они в старших классах? Сейчас мы думаем над этим. Наши оценки можно будет сравнить с термометром, помогающим понять, все ли в порядке. Но в любом случае они не станут кнутом и пряником. Хотя в силу ориентации учителей на применение оценки как на способ управления детьми это будет сложно сделать...»




Размышление дилетанта о педагогике.
(в сокращении, полностью здесь )

Уроки Шалвы Амонашвили

"Если люди сами не умеют летать, пусть научат летать своих детей. Притом ВЫСОКО, СТРЕМИТЕЛЬНО, ДАЛЕКО, КРАСИВО. И настанет срок, когда дети раскроют крылья и взлетят.


Пусть взрослые просто последуют за детьми, чтобы уберечь их от падения. И тогда обнаружат, что они, оказывается, действительно умеют летать...

Что делает Евреонал со всем тем, что было наработано в СССР и может быть полезным прогрессивным гоям? Евреонал или уничтожает это на корню, если возможно технически, или опорочивает это, как случилось, например, с Кирюшкиным, или же, по возможности, разбавляет важное чепухой или доводит до абсурда и тем самым обесценивает наработанное. Важное пропадает, растворяется, камуфлируется, высмеивается и доводится до абсурда, или замещается на начто похожее, но не несущее элементов любви, добра и света.

Это стандартные проделки Евреонала. Их надо знать и видеть.

Что мы знаем о Василии Сухомлинском, о Макаренко, Ушинском? Ничего.

При существующем сегодня раскладе с образованием в россиянии некоторые родители всё чаще начинают подумывать о домашнем воспитании и образовании детей. Официальное образование и школа готовят дебила-потребителя, всё большее число родителей начинают понимать это. И если, пока трудно совсем отделить своего ребенка от школы, то ограничить вред наносимый системой образования вполне по силам каждому здравомыслящему и небезразличному родителю.

Вот возьмем, к примеру, педагогику. Напрасно многие думают что тут как в медицине - чтобы быть здоровым надо идти к врачу, то есть к педагогу, он де - лучше знает как воспитывать ребенка. Ничуть не бывало. Многие свои болезни вы гораздо быстее вылечите сами, если будете обходить поликлинику стороной. Вы что, не знаете как покупаются дипломы, как учит сегодня ВУЗ, как именно учатся сегодня в ВУЗах?

Тоже самое происходит и в педагогике. Только в педагогике еще хуже. Этому много причин, а мы можем увидеть только следствие всего этого. Зайдите в любую школу и сами всё увидите. Или просто почитайте школьный учебник. Или просто оглянитесь вокруг непьяным взором. Про нравственность вообще речи нет.

И не надейтесь что школа что-то даст, встретить хорошего учителя, в смысле УЧИТЕЛЯ, который может научить сегодня вашего ребенка чему-то нравственному - это большая редкость, к сожалению.

А что-нибудь мы можем сделать? Родители что могут сделать?

Да. Наверное, можно попытаться минимизировать вред, наносимый негойской системой образования и всей школой в частности. А может, и вообще избежать его.

Что для этого нужно делать?

Это как в медицине. Профилактика, здоровый образ жизни, гимнастика -зарядка, чистота, знание необходимых гигиенических приемов... Немного, но уже позволяет избежать большей части болезней.

В педагогике тоже есть своя гигиена, гойская гигиена, гигиена нравственная, землянам имеет смысл знать её основы. Держаться подальше от всего иверского, наносного, и тянуться поближе к Природе, ко всему естественному, природному, человеческому, к Любви и Свету.

Легко сказать, но трудно сделать, а еще труднее распознать, что к чему. Например, трудно сразу уловить разницу между пронзительной земной педагогикой Жан Лендлофф и "педагогическими откровениями" Юлии Гиппенрейтер. Между гойской земной системой Никитиных и Вальдорфской педагогикой Рудольфа Штейнера...

Это два совершенно разных мира - мир земной, естественной педагогики изнутри, согласный Природе и мир педагогики алиенов, которые изучают повадки землян со стороны. И не просто изучают, а активно туда вмешиваются, ставят свои метки, практически заменяют земную естественную природную педагогику на свою - искусственную.


Можно проследить путь снановления Шалвы Амонашвили как ученого и педагога:
Сочинения:
Основы формирования навыков письма и развития письм. речи в нач. классах, Тб., 1970;
Обучение. Оценка. Отметка, М., 1980;
Созидая человека, М., 1982;
Здравствуйте, дети!, М., 1983;
Воспитат. и образоват. функция оценки учения школьников, М., 1984;
В школу - с шести лет, М., 1986;
Как живете, дети?, М., 1986;
Единство цели, М., 1987;
Личностно-гуманная основа пед. процесса, Минск, 1990.

После 1991 набольшой крен в рериховщину, возможно вынужденный? Всё что издается сейчас - всё написано после 91 года.

Почему это важно? Потому, что фундаментом педагогики Амонашвили является гуманизм, она так и называется - "Гуманная педагогика". А что такое гуманизм ДО и гуманизм ПОСЛЕ (1991г)?

Цитата:
Гуманизм – это система воззрений, признающая ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, развитие и проявление всех способностей. Это система, считающая благо человека критерием оценки социальных явлений, а принципы равенства, справедливости, человечности – желаемой нормой отношений в обществе.


В советское время в советской педагогике подразумевался просто человек, советский человек, не важно какой, но человек. После 1991 года понятие "гуманизм" негласно стало относиться не ко всему человечеству, а только к его части; как известно по Торе - гой это не человек. Это только ГД не чувствуют разницы, Евреонал такие трансформации мгновенно отслеживает. С учётом этого появилась нужда пересмотреть и всю педагогику в целом. Как теперь Шалва Александрович должен менять всю свою педагогику? Скорее всего её оставят, но для ограниченного применения и видоизменят; в ешивах например, в закрытых школах для элиты...

Продвинутых гойских родителей обязательно должна заинтересовать гойская педагогика для землян, такая, какой её замышлял Шалва Александрович еще в сталинское и советское время. Для этого стоит присмотреться к ранним книгам Амонашвили. Коснёмся здесь только его золотого педагогического периода - до 1991 года, там точно есть что черпать.

Этот пост просто небольшой рассказ и реклама хорошего детского земного учителя и педагога Шалвы Амонашвили. Что-бы гойские родители познакомились с ним и по возможности почитали.

Кусок из интервью. Вы знаете, что в коротком интервью человек обычно сжато формулирует свои взгляды, интервью полезно читать когда хочешь скоренько узнать о мировоззрении человека.

Цитата:
«Перед вами – единственный в мире учитель, награжденный орденом Буратино!»
«за воспитание у детей и подростков внутренней свободы, чистоты помыслов и уверенности в собственных силах».
Это первый орден, который получил в своей жизни учитель, любимый на всем пространстве бывшего Советского Союза, во многих странах мира.
...
– Что надо иметь за душой, чтобы идти в педагогику, к детям?
– Необязательно быть в школе отличником, чтобы стать учителем. Тот, кто был шалуном, кто был неугомонным, кто был двоечником, – тот лучше поймет сегодняшнего шалуна и сегодняшнего двоечника. Каждый из нас рожден быть педагогом. Такие понятия, как папа, мама, дедушка, бабушка, – суть педагогические. Воспитательная жилка изначально есть в нас. Я не обязан быть инженером, шофером или солистом оперы, но отцом я быть обязан.
Я знаю мам, которые ни одной педагогической книжки в глаза не видели, и это не мешает им воспитывать достойных детей. И знаю профессоров, которые все книжки перепахали, а сами жалуются на своих детей и внуков. В чем же тут тайна? В знаниях или в самих нас?..
...
– За последние десять лет в России закрылось семь с половиной тысяч сельских школ. В этом году хотят закрыть на селе еще пять тысяч школ. Эта беда прикрывается умным словом «реструктуризация»…
– Село хранит ребенка. Дерево, птичка, дорога проселочная – все это бережет ум и держит в чистоте душу. Тот, кто закрывает деревенскую школу, лишает детей чистоты, похищает небо. Закрывает саму деревню с околицей, речкой и опушкой леса, все это обжитое веками пространство, где выросли многие поколения. Увезут детей в город – и куда деваться родителям? И они туда потянутся. А кто им даст там дом, работу?

– А в это время земля, способная кормить, полная богатств, оставлена…
– И вот тут надо спросить: кому она оставлена? Кому нужна экономия на сельских школах?
...
– Власти и не скрывают, что их конечная цель – не школы, а «депрессивные» населенные пункты.
– Есть такая грузинская пословица, попробую ее перевести на русский: «Пустым храмом черти овладевают». Если мы уходим с земли, то должны быть готовы, что к нам возникнут притязания. Найдется кому захватить опустевшие земли. Скажут, что это «глобализация», или другую мудреную вывеску придумают.
...
– Если у меня в классе двадцать ребятишек, я каждого знаю. Если их будет сорок, они для меня – муравьи. Если в школе триста детей, то я, как директор, могу утром всем руку пожать. Если их становится пятьсот, семьсот, тысяча, то говорить о воспитании личности не приходится. И значит, государству не нужны личности, ему нужна просто рабочая сила, послушная масса.

– У меня уже много лет ощущение, что государство тяготится детьми. Они для него не радость, а проблема. На лицах чиновников это просто написано: как бы нам с этими детьми развязаться, куда бы их сплавить…
...
- Разве они не заложники? Неужели надо ждать, чтобы и их убивали?.. А ведь их уже убивают. Детей используют как сырье для пересадки органов, есть черный рынок, где детьми торгуют. У нас Беслан – каждый день и на каждом шагу!

...
Православие очень соединяет нас. Раньше я этого не понимал. Когда в детстве бабушка читала молитвы, я ей говорил небрежно: «Где твой Бог? Нету Бога!» Она не ругалась, она просто говорила: «Иди с Богом» – и дальше читала молитвы.
Когда в пятидесятые годы я был пионервожатым, то повел своих пионеров в старинную церковь в центре Тбилиси. В нижнем храме шла служба на русском языке, а в верхнем – на грузинском. Там до сих пор так служба идет… Меня сильно ругали потом, чуть из комсомола не вылетел. Но я не об этом хотел сказать… Образование – не набор знаний, а раскрытие образа Божьего в ребенке. Моя бабушка крестик ставила, не умела расписаться, но она была проницательнее многих профессоров. И дедушка был мудрым, не имея никаких дипломов. «Дедушка, что ты шепчешь?» – спросил я его однажды вечером, заметив, что он перед сном что-то бормочет. «Кладу мысль на сердце, сынок…» – ответил он.
Я светский, а не религиозный педагог, но убежден, что без духовного подхода к образованию мы останемся пленниками схемы. Без сердца что поймем?..




Уроки Шалвы Амонашвили

Шалва Александрович Амонашвили в пособии для учителей "Здравствуйте, дети!" обобщает результаты своей педагогической деятельности, своих наблюдений над формированием личности самых маленьких школьников. Книга написана в виде рассказа и размышлений педагога, ставшего организатором увлекательной школьной жизни малышей. В ней раскрываются психологические особенности этой возрастной группы, специфика содержания, форм и методов обучения и воспитания шестилеток.

Академик АПН СССР А. В. Петровский назвал эту книгу "педагогической симфонией", лейтмотивом которой неизменно остается любовь к детям, чуткое отношение к нежной душе ребенка.

А почему только для учителей? Важнее для родителей! Родители больше времени проводят со своими детьми, в конце концов, они более заинтересованы что-бы их дети выросли хорошими людьми. Или это надо их учителям - троечникам?


По существу, это книги для родителей, бабушек и дедушек, воспитателей. В книгах много конкретных примеров воспитания и обучения земных детей в любви, доброте и ласке, возраста от года до школьников.



Сборник книг

Созидая человека
Здравствуйте, дети!
Почему не прожить нам жизнь героями духа
Улыбка моя, где ты? Мысли в учительской
Спешите, дети, будем учиться летать!
Истина Школы
Баллада о воспитании
В Чаше Ребёнка сияет зародыш зерна Культуры
Без сердца что поймём?
Вера и любовь.
Исповедь отца сыну
Рука водящая
Чтобы дарить Ребёнку искорку знаний, Учителю надо впитать море Света
Как любить детей (опыт самоанализа)
Амона-Ра: Легенда о Камне

http://www.koob.ru/amonashvili_sh/
collection.zip [2,57 Mb] (cкачиваний: 93)

http://www.perunica.ru/vospitanie/6565-uroki-shalvy-amonashvili.html  





Уроки Шалвы Амонашвили

Категория: Дети и их воспитание   Автор:

<
  • 480 комментариев
  • 0 публикаций
17 сентября 2012 14:35 | #1

Сергей0123

0
  • Регистрация: 25.08.2009
 
Ранг учителя (авторитет) должен быть недосягаемо высок по сравнению с рангом ученика. Тогда мальчик инстинктивно будет воспринимать учителя как вожака. А информация, которая идет от вожака, имеет максимальную ценность, так как обладание ей может привести на высшее место в иерархии. Если же информация идет от низкорангового члена стада или женщины, то ее ценность сомнительна, так как бесполезна для повышения ранга. Поэтому ребенок плохо запоминает материал, который ему преподает учительница или неуверенный в себе бедный учитель.


Из книги О. Новосёлова "Женщина - учебник для мужчин"

Не совсем вышенаписанное в тему, но тем не менее. А сегодняшняя школа на постсоветском пространстве - 99% зло и держаться от всего этого нужно подальше.

<
  • 363 комментария
  • 6 публикаций
17 сентября 2012 19:01 | #2

Elol

-1
  • Регистрация: 4.09.2011
 
Не могу понять, но что-то очень настораживает во всем этом. Быть может то, что прием, когда хвалят одного, унижая всех остальных? Или, может, те 30 писем, написанных не потому что дети действительно переживали или скучали, а потому что учитель так сказал? Или может, желание девочки снова и снова болеть, лишь бы эти письма получать? А может - нашоптывания на ухо, любимый прием в этой школе?...
Не знаю... но что-то тут не то. Не спорю - может, со мной...
Но очень хочется узнать, как сложилась жизнь выпускников этой школы в дальнейшем. Дает ли эта методика крылья или только иллюзию полета.

PS: коты тоже умеют летать, но невысоко и недалеко. И преимущественно сверху вниз.

--------------------

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера