Перуница

» » Язык врага.

Всякое разное » 

Язык врага.

«Допрос» – как способ ведения радиоразведки
Поборники секретности – не вздрагивайте при слове «допрос». То о чем пойдет речь (методы, тактика допроса) можно найти в книжном магазине, в разделе «юридическая литература» в учебных пособиях для следователей, дознавателей, прокуроров (в разделах допрос свидетеля, обвиняемого, потерпевшего). Я уже не говорю про ресурсы И-нета (сайты о безопасности и коммерческой разведке которые почти дословно цитирует «первоисточники» далекие от коммерции).
Я слегка адаптирую эту теорию под реальную ситуацию. Но потребуется предисловие.
Предисловие
Между «первой и второй» (чеченскими войнами) в экономике ЧРИ сложилось два доходных направления предпринимательской деятельности – контрабанда нефти и торговля заложниками (пленными). В обоих «бизнесах» активно участвовали не только «частники» но и госструктуры ЧР.
Простой пленный (или заложник) если он не член семьи олигарха, за которого могут дать хороший выкуп, вроде бы существо с коммерческой точки зрения бесполезное. Но это не так. Есть способ конвертации в валюту даже бойца срочника, из неблагополучной семьи с доходом ниже прожиточного минимума.
Схема проста – большое количество выходцев с Северного Кавказа занято в бизнесе за пределами региона. Часть из них занята в бизнесе не совсем легальном или совсем нелегальном. Плюс эта категория граждан более чем склонна к преступлениям связанным с банальной «бытовухой». Естественно эти граждане периодически (а в масштабах России регулярно) оказываются в ситуации которая грозит им длительной отсидкой.
Реализация схемы – некий гр-н Ибрагимов, попадает в СИЗО в России. Его родня обращается к Посреднику (они были общеизвестны), мол надо помочь. Посредник оценив ситуацию (насколько крепко влип Ибрагимов и т.п.) назначает его «эквивалентную стоимость» - два бойца, или три бойца, или офицер и т.п.
После этого родня Ибрагимова через Посредника находит «хозяина» у которого в зиндане завалялась пара-тройка пленных или заложников. Начинается торг, в конце которого «хозяин» за некую сумму уступает пленных семье Ибрагимова (не обязательно физически, они могут оставаться в той же яме, но права на них уже у Ибрагимовых).
Если пленных не хватало, то как это бывает на рынке, отвечали – извини товар подвезут только на следующей неделе, сам понимаешь это будет дороже. Если надо товар «под заказ» - офицер, милиционер, пограничник и т.п. это тоже стоило дороже. Далее организовывалась «экспидиция» за «товаром» в ближайший регион.
После того как партия «товара» была собрана, укомплектована и готова к отправке наступал следующий этап. Некто обращался в федеральную комиссию по розыску военнопленных с абсолютной гуманным, человечным предложением – посодействовать в освобождении военнопленных ФИО, в/ч. звание и т.п. Это все официально. Далее тоже практически официально МВД ЧР (формально субъект федерации) в полном соответствии с УПК РФ обращался в СИЗО где парился Ибрагимов с обоснованной просьбой передать его следственным органам МВД ЧР. Мол ранее по месту жительства, где-нибудь в Шалях, этот Ибрагимов уклонялся от уплаты алиментов, совершил ДТП или убил старушку-процентщицу (не суть важно), но имеется острейшая необходимость провести следственные действия с его непосредственным участием.
Формально-официально два события – освобождение пленных и передача Ибрагимова для следственных действий между собой не связаны.
Это официально, неофициально главным условием передачи Ибрагимова была встречная «поставка» наших пленных. Что дало развитие этого бизнес-направления. Пленный перестал быть «смазкой для штыка» или макиварой для отработки ударов. Он приобрел материальную ценность. Появился смысл сохранять его «товарный вид». Это для пленных плюс. Но возникла проблема «дефицита» пленных. Их оказалось меньше чем требовалось – «для потребностей рынка («отмазок» очередного Ибрагимова). Дефицит товара внутри рынка надо покрывать импортной (внешней) продукцией. Раньше пленный был, в общем-то побочным результатом основной деятельности боевиков. Сейчас появился смысл в специальной деятельности – не теракт, убийство и т.п. – а целенаправленный «сбор» нужного товара.
Это бизнес-направление (торговля пленными) поперло стремительно, как лавина, в геометрической прогрессии. В него втягивалась масса народа – от крутых полевых командиров (занявших высокие госпосты) до мелких бандитсвующих шавок.
Доходило до полного мракобесия – солдат дембель (обычно призыва из Северного Кавказа) мог послать молодого русского «духа» за водкой, в конкретный дом, зная, что там его «прихватят» для переправки в Чечню. А дембель получал за это свой гонорар и был готов повторить сделку. Прапор, мог собрать команду молодых бойцов (тоже как правило из русских) и якобы чтобы подсобить хорошему, нужному человеку построить дом и т.п. направлял воинов по «тому же маршруту». Прапор -«стукачок» из штаба дагестанской в/ч мог слить информацию о том, что у офицеров будут стрельбы и автобус со «стрелками» прихватывался по пути на полигон.
Полная «запредельность» это действия минобороновской службы перевозок. И для отдельных военнослужащих и для целых команд выписывались проездные документы для следования в Махачкалу (Дагестан) – по КРАТЧАЙШЕМУ НАПРАВЛЕНИЮ. А кратчайшее это через Моздок и далее на Грозный. Переехав границу, в Знаменском таких путешественников уже ждали. И на эту «росянку» попадались даже офицеры. Наши спецпатрули шерстили моздокские электрички (далее уходящие в Чечню) и тех кто был в военной форме, успевали снять с поезда. Но многие ехали в штатском - этих ждала яма.
Эта неконтролируемая, лавинообразная заготовка «дров» (пленных) привела к тому что в «ямы» попало несколько человек, которые никогда и ни при каких обстоятельствах там не должны были оказаться. Скорее всего это произошло случайно. Если к «попадалову» в яму бойцов-сержантов-прапоров и даже некоторых офицеров «сверху» относились как досадной неприятности, этот случай стал причиной Очень Большого Шухера. На уши было поставлено все, способное добыть хоть какую-то информацию о судьбе этих людей. Тогда впервые пришлось заняться не совсем профильной деятельностью – допросами освобожденных заложников и пленных.
Заложник обычно давал ничтожно мало информации. Сидел в яме, место не знаю, того который нас кормил звали Руслан, который бил и допрашивал – не знаю. Сидел вместе с таким-то и таким-то. О тех, про кого Вы спрашиваете ничего не знаю и от других не слышал. И т.д. В общем «стандартная» процедура мало что давала.
Один раз, освобожденному пацану (где сидел не знает, у кого сидел не знает и т.п.) задаю вопрос – а рации у кого-нибудь видел? Да, когда у хозяина были гости, видел у них. При тебе по ней говорил? Да иногда мы возле дома работали и я слышал….. А кого вызывали слышал? …. Да там с разными говорил… Имена или позывные слышал? … Да….
И парнишка начинает припоминать реальные и понятные мне позывные и имена. Все! Точка! Неизвестный «хозяин» пробит и прописан к конкретной сети, к структуре, к месту нахождения. Это уже отправной пункт для того чтобы разматывать ситуацию дальше. После этого на «радиотему», как отдельный пункт опроса, начали беседовать с каждым из выкупленных пленных.
В 99-м году положение на Кавказе вернулось к естественному состоянию – началась 2-я чеченская война.
Положительный опыт опросов освобожденных заложников (на радиотемы), распространили на тех кто оказался уже в наших зинданах. Явно выраженных, упертых бойцов среди них было немного (или они до нас в виде пригодном для общения не доходили). Большинство были ни то ни се. Не то боевик, не то пособник, не то мимо проходил и попался под зачистку. Но даже из этой мутной публики удавалось вытягивать полезную информацию.
Психология беседы с нашим бывшим заложником проста – я на его стороне, я его спаситель- освободитель, он готов мне помочь.
С мутными типами ситуация иная. Мы по разные стороны баррикад. Но психология любого «арестанта» базируется на нескольких очень простых и естественных для его положения фундаментах.
Первое – следак всегда враг
Второе - нельзя говорить ничего такого, что может ухудшить положение
Отсюда выводы – допрашиваемый с большим трудом говорит о себе лично и о тех вещах, которые касаются непосредственно его самого, и которые он считает опасными лично для себя.
Допрашиваемый намного легче описывает вещи, которые касаются других людей или обстоятельств, к которым он мало причастен, или считает что раскрытие этих обстоятельства не может ему навредить. (Ну и сдавать другого всегда легче).
Исходя из этого и строилась тактика допроса. Например, были обстоятельства события №1 которые достаточно хорошо известны и мне и допрашиваемому (условно безвредные для него). Я долго и муторно кручусь вокруг этого события, уточняю, и т.п. У «объекта» создается мнение что я детально знаю событие №1 (это почти так) и он не видит смысла особо темнить. Есть событие №2 (моя информированность много меньше), но я начинаю топтаться вокруг темы №2 так же как вокруг темы №1. У «объекта» по инерции мышления впечатление, что я также осведомлен и ему нет смысла скрывать то что и так известно. И по событию №2 я узнаю действительно новые вещи. И т.д. №№3 4….. эту ниточку можно протянуть достаточно далеко. Т.е. надо создать МИФ о своей сверхосведомленности.
Но нельзя идти по прямому шаблону №1 №2 №3 и т.д. Нельзя показывать истинный вектор своего интереса. Свой реальный интерес (важные для меня вопросы) надо задавать вразнобой, в куче с вещами которые мне абсолютно не нужны и не важны. Отсюда возникает еще один миф о сверхпамяти следака. Я фиксирую в памяти ответы на только на не очень большое количество интересующих меня вопросов. И если через час полтора я задаю вопрос повторно, и получаю иной ответ – то могу спросить, что ж ты врешь? Ведь ты час назад сказал иное….. И у «объекта» впечатление что я помню ВСЕ (а оно мне на фиг не надо).
Как ни странно жегловское правило – скажу объекту что-нибудь приятное – срабатывало и здесь. Стандартный прием – О парень, да ты хорошо говоришь по-русски! (Это почти всегда было правдой). Где учился? (на деле мне плевать где он учился), А иностранный язык какой учил? (Он отвечает), И арабский знаешь? (Ответ не знаю) А арабов когда последний раз видел?
Вот тут внимание! Нежелательно задавать вопросы на которые может последовать простой ответ ДА или НЕТ. Неправильный вопрос – в отряде были иностранные наемники? Правильно – когда арабов последний раз видел? Его мозги крутятся в направлении КОГДА ОН ВИДЕЛ АРАБОВ. Вопрос были они вообще или нет не задается, т.е. по умолчанию подразумевается АРАБЫ БЫЛИ.
Тоже о радиостанциях – НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВОПРОС – В отряде радиостанции были? ПРАВИЛЬНО – сколько радиостанций было в отряде? Т.е. факт наличия р/ст подразумевается по умолчанию и он не обсуждается. И т.п.
И не «бросаться» сразу на разработку проклюнувшейся темы (ВОПРОС – ты говорил у вас электродвижок накрылся, а где же вы после этого батареи для раций заряжали? ОТВЕТ – да их какой-то врач из скорой помощи подвозил) СТОП! Скушать твикс, сделать паузу, пусть тема отлежится, уйди на что-то другое, чтобы потом вернуться и спросить но уже качественно)……
Все это конечно «детские приемы» о которых знает любой урка, но это РАБОТАЕТ.
PS Я неправильно называл это ДОПРОСОМ. По научному это – разведывательный опрос по специальной теме. Дальше это развивать не буду, но поверьте – ОПРОС – одно из очень небесполезных мероприятий в плане добывания сведений полезных радиоразведке.
ПОЗЫВНЫЕ ВРАГА
Этот «раздел», наверное уже можно считать «освоенным» и переходить к разделу язык врага
ЯЗЫК ВРАГА
Основным языком НВФ был чеченский с большими (иногда очень большими) вкраплениями русских слов. Язык межнационального общения для НВФ был русский. Т.е. если в эфире один человек с ярко выраженным кавказским прононсом общается с другим корреспондентом (и второй тоже с кавказским акцентом) ПО РУССКИ о чем это говорит?
Оба не русские (по акценту). Один из них не чеченец (иначе оба говорили-бы по чеченски). Оба знают русский.
Чаще всего это означало, что один из корреспондентов является дагестанцем (именно представителей Дагестана было больше всего после вайнахов – чеченцев и ингушей). Это тоже был хороший признак для дальнейшей «раскрутки» объекта.
И очень сильно искаженный русский (более искаженный чем его коверкают наши кавказские соотечественники) был признаком работы иностранного (арабского) наемника. В относительно редких случаях когда арабы связывались с чеченскими радистами они говорили по-русски (на чудовищном русском). Ну и чисто русская речь (без признаков «прононса») могла говорить о том, что работает наш славянский брат, Ванюша. Но это не факт. Было большое количество особенно городских чеченцев которые великолепно владели русским языком.
О других языках.
Иногда (иногда это то, что получали мы, возможно по другим ведомствам это случалось чаще) брались перехваты, которые ставили в тупик по своей языковой принадлежности. Эти вещи направлялись «наверх» для языковой экспертизы и опять таки иногда получались любопытные результаты. Чаще всего делалось заключение о том, что это один из языков Дагестана (а их там немало) или язык бывшего СССР (грузинский, азербайджанский и т .п). Это было относительно нормально. Но встречались явные экзоты – узбекский, уйгурский, пушту, фарси и т.п. Но это были именно «экзоты» - они не делали погоды и были редкостью. Объяснение редкости такого языка в эфире простое и логичное.
То, что на Кавказ могла прибыть группа уйгурских (или т.п. экзотических) наемников вполне реальное допущение. Но как правило такая нацгруппа не рассасывалась по другим подразделениям, она оставалась компактным ядром, в окружении чисто чеченских НВФ. Т.е. уйгурам например как правило не было необходимости для связи с внешним чеченским окружением использовать уйгурский язык непонятный чеченцам. И если такой радиообмен на экзотическом языке был – это тревожный признак. Значит есть больше одного радиста (больше одного подразделения, группы) способной общаться на этом языке. Но обычно нацгруппы имели у себя радиста говорящего по чеченски и (или) по-русски.
Есть тут много факторов лингвистики - разборчивость на фоне шумов, надо ли произносить слово полность или можно частично услышать и понять правильно... и т.д. типичный пример: приезжа к нам знакомая (не русская), изучала наш язык 4 года в их универе на филол. факультете, плюс практика на курортах... понимала нормальную речь и говорила отлично. Но если я не хотел чтобы она поняла, то говорил на тон тише и быстро со съеданием окончаний - т.е. как обычно.
Заметьте, что европейцы ещё все говорят очень громко.
Об иностранных (европейских) языках – английский, французский, немецкий и т.п. В эфире они встречались. Но дальнейшая «раскрутка» как правило приводила к тому, что это не НВФ. Это могли быть легальные, полулегальные, совсем нелегальные средства связи «гуманитариаев» типа ОБСЕ, врачей без границ (.....), Красного Креста, иногда прессы и т.п. Причем иногда они могли (как правило по-русски) связываться и с представителями НВФ. Внутри НВФ «европейские» иностранные языки нам кажется не попадались, хотя наверное могли быть.
Подростки в эфире НВФ – почти норма, во всяком случае не редкость, особенно на «диспетчерских» радиостанциях. Может не совсем подростки но не старше наших бойцов-срочников. С почти таким же полудетским менталитетом.
Отсюда опять могучий человеческий фактор – чем занят наш боец-радист в ночное время, когда спит начальство? Ищет повод потрепаться за жизнь с таким-же не спящим бедолагой. Но чеченцы (даже подростки), надо отдать должное до полного идиотизма в эфире (иногда свойственного нашим бойцам – «лошадкам-ежикам-чебурашкам») не доходили. Но вполне могли начать обсуждение например у кого круче, лучше, новее радиостанция, в том числе с ее описанием – это мы всегда слушали внимательно – ТИП радиостанции вещь для разведки полезная. И свойство человеческой натуры – сплетни, слухи, новости – кормовая база разведки. Обсуждались вещи для нас очень и очень полезные. Именно от таких пацанов мы иногда узнавали о конфликтах между полевыми командирами внутри НВФ (при дележе снабжения, иностранной помощи, и тех же радиостанций и т.п.).
Очень полезно было узнать, например, что Шамиль, после одного из совещаний амиров назвал Радуева «пластмассовой мордой» и пообещал расколоть ее об стол, если эта морда и дальше будет соваться не в свои дела. «Смотрящие радисты» старались жестко пресекать лишнюю болтовню, но как и в наших сетях, это было почти неистребимо. Иногда «смотрящие» предупреждали что такого-то радиста за треп в эфире наказали палками.
P.S. По «науке» радиообмен делится на два вида – служебный и оперативный. Служебный – переговоры между радистами в части поддержания канала связи (проверки связи настройки и т.п.). Оперативный – между должностными лицами (командирами) для которых и организована связь. Треп в эфире мы шутя называли третьим видом радиообмена. И иногда очень даже информативным.
Код Морзе, телеграф, ключ, Q-код, Z-код, бухштабирование, радиолюбительский и радио профессиональный жаргон и т.п. вещи.
Во всех наших наставлениях обязательно указывалось, что радист НВФ, владеющий работой на ключе требует особого внимания. Это человек с более высокой квалификацией, бОльшим опытом работы в эфире, способен установить связь на большее расстояние и т.п. Т.е. такой радист априори должен обслуживать орган занимающей более высокое положение, более важный объект внимания разведки. Тоже самое (боле высокая квалификация и опыт) предполагается у радистов владеющих профессиональной радио-терминологией и т.д.
Возможно КВ-телеграфисты в НВФ были. Возможно они даже работали. Возможно их даже кто-то слышал (как «Мадину» командира женщин-снайперов). Возможно их даже пеленговали. Информация об этом периодических проходила по каналам взаимодействия. Но не мы. Какое-то время мы честно пытались вести эфирный поиск таких объектов. И даже выделяли на это специальный ресурс, урезая другие задачи. Результат – ноль. Может быть плохо работали.
Но скорее всего причина в другом. Чеченцы (в отличие от нас) очень быстро отказывались от ненужных неэффективных, избыточных вещей. КВ-телеграф (и в меньшей степени вся КВ связь) мне кажется была особо не нужна, в ней не было острой, жизненной необходимости. Связь предполагает общение (в первую очередь) не между радистами, а между стоящими за ними командирами. Для КВ-телеграфа требуется как минимум еще двое квалифицированных посредников-телеграфистов, переводящих «командирский» язык на Морзе и обратно. Для «вольных стрелков» это почти роскошь. КВ-телефония могла обеспечить и без Морзе нормальную связь почти по всему Кавказскому региону и для этого не нужен был спец, несколько месяцев изучавший морзянку.
Для особо дальних КВ-связей (страны Залива, Иран, Афганистан и т.п.) нужны были профессионалы особого рода. Таких мало. А кроме того КВ радиостанция особенно для дальних связей это всегда больший геморрой, габариты, питание, антенны, развертывание и т.п. Простому боевику дальнее КВ не требуется, это удел больших командиров, которых не так много. И они очень рано и очень быстро оценили возможности спутниковой связи, как альтернативу дальнему КВ.
Мы могли себе позволить иметь мобильный пеленгатор КВ диапазона, на трех Уралах, с антенной площадкой около одного гектара и временем развертывания около шести часов.
«Вольные стрелки» такой роскоши позволить себе не могли. В выборе технических решений (в том числе по связи) они были много гибче и оперативнее наших ведомств.
Язык врага (в военно-историческом русле)
Код Морзе, телеграф, ключ, Q-код, Z-код, бухштабирование, радиолюбительский и радио профессиональный жаргон и т.п. вещи.
Специфический радиослэнг в переговорах НВФ иногда проскакивал. Но это тоже было редкостью. В том, что есть радисты имеющие хорошую квалификацию и владеющие профессиональной радио лексикой сомнений не было. Но их было относительно немного и им просто не было с кем общаться – QRM, QTH и прочие альфа-браво-чарли были непонятны абсолютному большинству обычных корреспондентов. Но каждый случай употребления радистом чего-то «специфического» фиксировался. Намного больше в лексику НВФ проникал не радиолюбительский а радиохулиганский слэнг. Термин «шарманка» и «шарманщик» стал очень употребляемым в сетях НВФ. Причем первоначально он означал то же что у нас – самодельно собранное радио- устройство. Потом этими словами расширительно стали обозначать почти любую радиостанцию и почти любого радиста. Хотя мы всегда предпочитали считать что если кого-то называют «шарманщиком», то это скорее всего все-таки не «кадровый» радист в сети НВФ, а некто стоящий чуть в стороне - радиохулиган, радиолюбитель-пособник. Тем более, что некоторые радисты НВФ на вопрос, что у тебя за шарманка, с возмущением отвечали, что у него не шарманка а «кенвуд» или «моторола».
P.S. Норма дозволенного соблюдена?
Буду прогибать тему ближе к военно-историческому направлению О собаках, свиньях, гоблинах и т.п. В общем – как называли нас.
(Цитата) Генерал Трошев. Моя война. …… нам удалось перехватить разговор по радио Хаттаба с Басаевым:
- Если впереди собаки (так боевики называли представителей внутренних
войск), можно договориться.
- Нет, это гоблины (т.е. десантники на жаргоне бандитов).
Тогда Басаев советует Черному арабу, руководившему прорывом:
- Слушай, может, давай обойдем? Они нас не пустят, только себя
обнаружим...
- Нет, - отвечает Хаттаб, - мы их перережем.
(конец цитаты)
ЕСЛИ этот перехват существовал в реальности - генерал абсолютно прав. В контексте этого перехвата Собаки = ВВ МВД; Гоблины = ВДВ. Иногда нас именовали просто «свиньями».
Но в оперативном, боевом радиообмене (не в около боевом трепе пацанов-радистов-диспетчеров) нас часто ВООБЩЕ НИКАК не называли. «Они подходят» «Они близко» «Они ушли». Вместо ОНИ могли говорить РУССКИЕ.
В бою обычно нет времени-нужды-необходимости в использовании оскорбительных кличек. В нашем сленге понятия «чехи» или «духи» закрепились не потому, что они оскорбительны. Они краткие, емкие, всем понятные и их удобно использовать в т.ч. при радиообмене.
А «собаки» (по контексту радиообмена) - очень часто означали обобщающее понятие – любой русский военнослужащий, не обязательно ВВ МВД. Как и «свиньи». Но эти клички чаще всего шли не в боевом или оперативном радиообмене.
А термин «гоблин» в нашем словаре тоже присутствовал. Как понятие из лексикона НВФ означающее нечто, более подготовленное чем просто пехота – т.е. ВДВ, спецназ, разведка….
В «гоблине» смущает одно обстоятельство. Сами офицеры-десантники (и спецназовцы) закончившее одну из наших основных академий, «гоблинами» называли НАШУ пехоту. Они говорили, что между собой, во время учебы, общевойсковой факультет, иначе как факультетом гоблинов не называли.
Если же радист НВФ выходил на связь с нами (были и такие ситуации) и ему чего-то было надо – то обращение было вполне вежливым – «Ваня» или «Ванюша»….. (если он не знал конкретного позывного).
Если же мы выходили на связь с радистом НВФ (иногда в этом тоже была необходимость) с нашей стороны использовалось в общем-то нейтральное обращение «нохча» (если не знали конкретного позывного).
Но оба последних случая не из тех когда шло «взаимоговнение». Там лексикон был нецензурный. Иногда изысканный. При обращении к милиционерам иногда употреблялось вежливо-унизительное «Пудель Артемон».
Но верхом, почти шедевром взаимного оскорбления был радиообмен между милицейскими постами МВД Ингушетии и МВД Северной Осетии. Это непрерывное ночное реалити-шоу можно было слышать на значительной части Чечни. Что-то типа ЮМОР-ФМ или КВН в военно-полевых условиях.
Периодически в эфире звучала и наша радио спецпропаганда.
Несмотря на грозную приставку СПЕЦ это были в общем-то обычные в такой ситуации обращения к населению и боевикам с предложением прекратить сопротивление. Текст радиопропагандистких сообщений обычно воспроизводил текст листовок которые мы разбрасывали над Чечней. Скорее всего таким радиовещанием занималась служба РЭБ.
При этом могло убиваться "два зайца" вещание на канале связи НВФ подавляло их связь и одновременно вело собственно пропаганду.
О том, что из себя представляло содержание этих листовок (и радиообращений) - могу выложить чуть позже. Не могу разобраться как их урезать их до нужного размера.... к томуже они в ПДФ формате. Может кто подсобит?
Радисты НВФ народ обычно местный. И если в этой местности сложился свой, бытовой словарь, в названиях улиц, площадей, каких-то явлений и т.п. – это словарь будет ими использоваться и в эфире. Для питерца «у пяти углов» звучит четко и понятно, для приезжего это может быть проблемой. Такой же проблемой как (не только для меня) первый раз прозвучавшее «У ТРЕХ ДУРАКОВ». Для жителя Грозного «ТРИ ДУРАКА» это с детства известное разговорное название площади Дружбы народов – от трех фигур памятника установленного там. И если озвученную в эфире «минутку» или «родину» (пригородный совхоз) можно найти на штабной карте, то с «ромашкой» (районом по названию магазина) уже могут быть проблемы. И такие местечковые обороты встречались очень часто. Это не специальный шифр, просто местный жаргон, но пока он не известен нам – это работает как кодировка. И методы «раскрытия» неизвестного нам но устойчивого употребляемого жаргонного понятия теже что при работе с серьезным кодом.
Применять специальные коды, особо шифрующие «уязвимые» понятия, в сетях НВФ пытались неоднократно (как и менять позывные). И примерно с тем же успехом или точнее неуспехом. Код, чтобы выполнять свою функцию должен был быть доведен до всех, всеми принят, всеми использоваться. И использоваться так, что бы не было явной возможности его раскрытия по косвенным признакам. Неправильное, неаккуратное использование любого кода дискредитирует его в кратчайшее время. Что и было в тех редких случаях, когда руководству НВФ удавалось внедрить «глобальную» кодировку для большинства своих радиосетей. Такая попытка (относительно масштабная и относительная удачная) кодировки был предпринята в радиосетях НВФ во вторую войну (примерно через пол-года после ее начала). И причина этого была в нас, в наших действиях.
Мы вполне хорошо (и это без всяких кавычек) оказались готовы в плане радиоразведки к начальному этапу второй войны. Разные ведомства научились сотрудничать и делиться информацией. Разные ведомства научились действовать совместно. Я считаю это «эффект Путина». Я видел реально, как воля этого человека, даже еще не ставшего президентом, заставляла очень больших и очень амбициозных руководителей поступаться интересами своего ВЕДОМСТВА и начинать действовать в интересах ОБЩЕГО дела. Те грабли (межведомственной разобщенности), на которых мы плясали в 94-96 годах оказались временно зарыты, и уже это дало огромный эффект. Накопленная в мирное время развединформация (в т.ч. по системе связи НВФ) перестала быть «валютой» обмена между разными службами. Ее сливали в общий котел и реализовывал эту информацию не тот кто ее «добыл», а тот кто мог ее реализовать наиболее быстро и эффективно. А накоплено было много. И все это было учтено, систематизировано, обработано и подготовлено к реализации. За первые месяцы второй войны, мы почти полностью «выбили» всю ту систему связи, которую Чечня строила с 96-го года. И в этом огромная заслуга радиоразведки предвоенного периода. Через какое-то время система радиосвязи НВФ просто почти исчезла. И им пришлось воссоздавать ее практически с «нуля». И отдадим должное – они это сделали. Быстро, дешево и достаточно эффективно. И создавая с нуля новую систему связи, НВФ попытались ввести и новую систему кодировок.

http://www.perunica.ru/vsako/4726-yazyk-vraga.html  





Категория: Всякое разное

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Коды нашей кнопки

Просто скопируйте код выше и вставьте в свою страничку

Перуница. Русский языческий сайт

Пример баннера