Кунсткамера. Этнографические экспонаты музея


Кунсткамера ко времени создания в России Академии наук и в первые годы существования была универсальным музеем: ее создатели стремились показать мир как целое, как «совокупность всего». И уже к началу 1740-х гг. в одном специально построенном здании в Петербурге можно было увидеть «три царства» природы (ботанические, зоологические, минералогические коллекции); познакомиться со строением человеческого тела; изучить историю времен и народов по богатейшему нумизматическому собранию.

Шкафы с археологическими находками уводили в глубину времен, а одежда, предметы быта и верований разных народов показывали, как разнообразен и интересен мир.

В башне Кунсткамеры стоял Готторпский глобус, поражавший не только размерами, но и возможностью, войдя внутрь, увидеть движение небесных светил и созвездий. В верхних этажах здания располагалась обсерватория, зрительные трубы которой манили в далекий мир звезд.

Была в здании Кунсткамеры еще большая богатая библиотека, постоянно пополнявшаяся последними новинками европейской научной литературы.

Итак, войдя в здание на набережной Васильевского острова с одного крыльца, а выйдя через другое, посетитель мог увидеть мир природы и человека в его едином целом. Можно представить себе, как поражало все это многообразие нашего соотечественника в XVIII в.


«Петербургского императорского музея том первый и второй»


Кунсткамера была не только универсальным музеем, она была музеем энциклопедического типа. Известно, что идею создания мировой энциклопедии разрабатывал еще Г. Лейбниц (Мейерс, 1998. С. 6—14). Известно и то, что Петр I трижды лично встречался с немецким ученым, а с 1712 г. Лейбниц вообще числился на русской службе.

Но с идеями энциклопедизма Петр был знаком не только по проектам Лейбница. Стоит вспомнить, что в 1715 г. внимание русского царя привлек «Lexicon Techinicum» — «Технологический лексикон, или Всеобщий английский словарь искусств и наук» Джона Харриса, напечатанный в Лондоне еще в 1704 г. (второе дополненное издание — в 1708—1710 гг.) (Копанев, 2013. С. 58—75). Это был первый универсальный естественнонаучный и технический словарь.

В 1715 г. Петр I именным указом поручил российскому заграничному резиденту А. П. Веселовскому «сыскать <...> Лексикон универсалис, в котором есть все художества, который выдан в Англии на их языке» (Полное собрание законов Российской империи, 1830. С. 186) и предпринять усилия для перевода его на русский язык.

Как отмечал Н. А. Копанев, хотя проект и не был осуществлен, это ни в коей мере не умаляет того факта, что первый универсальный технологический словарь, который лег в основу всех позднейших «Энциклопедий», в том числе и «Энциклопедии» Дидро, был замечен Петром I еще в начале XVIII в. Для нас это играет существенную роль в осмыслении того, в каком направлении продвигалась просветительская мысль царя-реформатора.

Что такое энциклопедия по неосуществленным проектам Лейбница и по осуществленному проекту Дидро и Даламбера? Упрощенно говоря, для создания энциклопедии необходимо: собирать знания, систематизировать их и делать доступными. Исходя из этого, Кунсткамеру можно рассматривать в контексте общего энциклопедического проекта Петра Великого. И если издать на русском языке «Лексикон универсалис» не получилось, то в виде музея этот проект получил свое блестящее воплощение: знания в виде коллекций собирались, систематизировались и выставлялись, т. е. становились доступными. Таким образом, Кунсткамеру можно рассматривать как ранний этап европейского энциклопедизма.

Если исходить из этих позиций, то музей и наука в Петербургской Академии были единым целым. И наши ранние утверждения, что Кунсткамера была своего рода лабораторией для ученых, не раскрывают всей сути формирования в Петербургской Академии наук нового знания.

Точное представление о том, каким был академический музей по составу фондов, систематизации экспонатов, их размещению в залах, дает первый печатный каталог Кунсткамеры, который является также первым опубликованным музейным каталогом в России — Musei imperialis Petropolitani vol. 1—2 (далее MIP).

Каталог издавался на латинском языке в период с 1741 по 1745 г. Он был напечатан «на почтовой бумаге по 100 экземпляров да на руской александрийской по сту» (СПФ АРАН. Ф. 3. Оп. 1. Д. 87. Л. 224), т. е. всего 200 экземпляров. Часть тиража на хорошей бумаге во французском переплете предполагалось разослать европейским почетным членам Академии, еще часть в переплете из турецкой бумаги раздавалась петербургским профессорам и адъюнктам, а остатки тиража поступили в академическую Книжную лавку.

При этом получателям музейного каталога предписывалось: «...ежели они какие книги, а притом натуральные и куриозные вещи усмотрят, которыя ко укомплектованию библиотеки и кунсткамеры весьма нужны те <...> заметя пожаловали бы в академию сообщить дабы можно было оныя книги при случае промыслить или со временем выписать и откуда надлежит послать» (СПФ АРАН. Ф .3. Оп. 1. Д. 87. Л. 223). То есть предполагалось употребить MIP для пополнения музейного и библиотечного фондов (в это же время издавался и каталог библиотеки).

В первом томе каталога описана естественнонаучная коллекция Кунсткамеры (натуралии), во втором томе — артифициалии, или то, что создано человеком. Титульные листы разных частей каталога были украшены соответствующими виньетками.

Еще в 1726 г. идею украсить «Записки» (издавались под названием Commentarii)Академии наук виньетками, которые бы символизировали разные науки, И. Д. Шумахер изложил в письме к нидерландскому граверу Бернару Пикару. (Копанев, Копанева, 2003. С. 318—331). Воплощение эта идея получила в издании каталога Кунсткамеры. Особые виньетки имеют анатомический и зоологический разделы, описания гербариев, коллекции минералов. Для второго тома с описаниями художественных и нумизматической коллекций была разработана одна виньетка.

Структура каталога соответствовала размещению экспонатов в «палатах», «каморах» и шкафах Кунсткамеры. Благодаря этому мы знаем, в каком зале здания, в каком шкафу и под каким номером располагался тот или иной предмет. Вместе с MIP публиковался и альбом гравюр с видами и чертежами как внешнего вида здания Кунсткамеры, так и ее залов с экспонатами. Это «Палаты Санктпетербургской Академии наук, Библиотеки и Кунсткамеры», изданные большим форматом в 1741 г. и меньшим — в 1744 г. с предисловием секретаря Канцелярии Академии наук (ранее — библиотекаря Петра I), стоявшего у истоков создания музея, всесильного в Академии И. Д. Шумахера.

Есть еще один уникальный источник для создания полного представления о первом российском общедоступном музее — это так называемый Нарисованный музей («Нарисованный музей» Петербургской Академии наук, т. 1, 2003; т. 2, 2004; The Paper Museum of the Academy of Sciences in St. Petersburg, 2005).

В 1730-е—1760-е гг. в Академии наук был предпринят грандиозный проект по зарисовыванию всех экспонатов Кунсткамеры. На сегодняшний день известно о местонахождении более двух тысяч акварельных рисунков. На большинстве листов с рисунками карандашом или чернилами указан номер шкафа, под этим же номером экспонаты были описаны в MIP (Копанева, 2006. С. 58—77).

Все эти издания вместе с другими сохранившимися архивными документами являются важными источниками для изучения музея и состояния научных исследований в Петербургской Академии наук к 1740-м гг.

Участие в описании музейных экспонатов петербургских академиков, которые при систематизации предметов в Кунсткамере применяли новейшие на тот период времени научные классификации, позволяет судить об уровне развития естественных и гуманитарных наук в Петербургской Академии того времени.

Естественные науки к началу XVIII в. имели уже довольно хорошо разработанный инструментарий в виде эмпирических методов исследования, изданных описаний и классификаций животных, растений, минералов. Естественнонаучные коллекции Кунсткамеры, постоянно пополняемые экспедиционными материалами, становились объектом изучения.

Все издательские новинки, в том числе и каталоги коллекций, сразу же после выхода из печати появлялись в Академии наук. И петербургские профессора при описании естественнонаучных коллекций Кунсткамеры могли ссылаться на современную им научную литературу.

Что же с гуманитарным знанием, тем, что позднее сформировалось в специальные науки, такие как этнография и археология? В Кунсткамере шло накопление артефактов, описание и изучение которых и способствовало формированию новых знаний и новых наук.


«Присланы в Императорскую Академию наук некоторыя вещи, которым здесь сообщается роспись»


Если естественнонаучные коллекции могли быть описаны в соответствии с уже разработанными в европейской науке классификациями, то при описании художественных редкостей, прежде всего того, что составило археологическое и этнографическое музейное собрание, опереться было не на что и приходилось начинать фактически с нуля.

Методик собирания и описания такого рода артефактов еще не было. И они стали формироваться в ходе экспедиционных сборов материалов для императорской Кунсткамеры. Насколько успешно развивалось дело, становится ясно из того, как менялись инструкции для собирания предметов для музея и как менялись описания, «реестры» того, что отправлялось в Академию и поступало в музей.

Подробные наставления о сборе археологических и этнографических артефактов изложены Г. Ф. Миллером в его известной инструкции для И. Фишера 1740 г. (Элерт, 1990; 1999). В инструкции есть приложения, одно из которых посвящено приобретению различных предметов для Кунсткамеры (Руссов, 1900. С. 97—99). В приложении — 16 пунктов, 15 из которых посвящены тому, что и как из предметов быта, верований, промыслов народов Сибири нужно приобретать для музея. Прежде всего Г. Ф. Миллер обращал внимание на сбор одежды — мужской, женской, детской, зимней, летней, обыденной, праздничной.

Особое внимание ученый уделил жилищам: «татарские или братские» юрты, покрытые войлоком, нужно приобрести со всем, что к ним принадлежит, в том числе с деревянными частями конструкций. При этом Г. Ф. Миллер давал детальные рекомендации с учетом особенностей построения жилищ разных народов: нужно доставить для Кунсткамеры кору березы, которой покрывают юрты тунгусы; шкуры лосей и оленей из самоедских юрт; деревянные части и покрывающие их шкуры оленей юкагирских юрт.

Орудия для промысла описаны в отдельном пункте: охотничьи инструменты (луки, стрелы, наконечники, курильские гарпуны), ловушки для птиц и диких животных, которые используют охотники и промысловики.

Обращал внимание Миллер и на собирание корней растений, употребляемых в пищу, трав, мхов, используемых вместо чая, а также в качестве краски. Высушенные растения для хранения уже опытный к тому времени собиратель советовал складывать между листами вощеной бумаги.

Далее в инструкции по сбору предметов для Кунсткамеры перечислялись: музыкальные инструменты и охотничьи рожки, всевозможные изображения богов, жертвенники, шаманские бубны, колотушки и все, что используется для заклинаний. Приобретение для музея изображений богов и предметов культа «тангутской религии» оговорены особо.

Посмотрим, как полученные из экспедиций предметы были описаны в MIP.

Ко времени издания первой части второго тома каталога, в которую вошли все «художественные редкости» музея, т. е. к середине 1741 г., в Кунсткамеру поступили этнографические предметы из собрания Д. Г. Мессершмидта и несколько посылок от участников Второй Камчатской экспедиции.

Из документов следует, что 2 января 1735 г. из Енисейска в Петербург были отправлены два «татарских бубна»; 6 декабря 1735 г. из Иркутска — ящик с шаманским платьем, бубны и прочие вещи; 16 апреля 1739 г. из Енисейска — «сума сыромятная» с якутским и тунгусским платьем, идолы и «жертвоприносная» посуда.

В каталоге они описаны в части, названной «Предметы быта скифов, китайцев, индийцев и всяческих восточных и северных народов: одежда, оружие, утварь, идолы и прочие любопытные предметы».

Как свидетельствует каталог, все эти предметы были сгруппированы по территориальному (Россия, особо Китай, «азиатские народы») и функциональному (быт, связанные с верованиями предметы) принципам.

Так, один шкаф вмещал одежду, обувь, головные уборы мужчин, женщин, детей; сумки, мешки, прежде всего, сибирских народов, в другом были шаманские бубны и т. д. в терминологии того времени: самоедов, тунгусов, остяков, камчадалов и т. д. В основном, как уже было сказано, это предметы из приобретений Д. Г. Мессершмидта и участников Второй Камчатской экспедиции. Но четкого следования указанным принципам еще не было.

В этом же шкафу был, например, и «американский колпак» из волокон кокосового ореха из коллекции амстердамского аптекаря Альберта Себы, а также деревянный датский башмак, привезенный из Копенгагена Петром I, французские башмаки и русский лапоть (об этнографическом собрании Кунсткамеры см. Чистов, Копанева, 2015. С. 94—117).

Анализ описаний этих предметов показывает, что для их составления использовались реестры, которые писали собиратели в экспедиции и которые сопровождали посылки с предметами в Петербург.

Так же, как и в реестрах, в той части МІР, о которой идет речь, при описании предмета дается его название, указывается, кому принадлежит предмет (мужчине, женщине), для чего предназначен, внешний вид, материал, из которого он изготовлен и к какому народу относится. Именно такое описание предметов давалось в сопроводительных реестрах. В ряде описаний приводится название предмета на языке описываемого народа.

Насколько развитие науки в Академии было тесно связано с музеем, подтверждают трагические события 5 декабря 1747 г. Двадцатилетие после пожара, когда восстанавливалось здание, приводились в порядок и пополнялись коллекции, с точки зрения развития науки не дало весомых результатов. Все, что вышло в это время в Академии наук из печати: Flora Sibirica И. Г. Гмелина (SPb., 1747—1759), «Описание Земли Камчатки» С.П. Крашенинникова (СПб., 1755), «Описание Сибирского царства» Г. Ф. Миллера (СПб., 1750), — было результатом предыдущего, «до- пожарного» этапа развития Академии наук и ее музея.

Интерес к этим исследованиям в Европе был большой и требовал их дальнейшего развития. Многие исследователи обращают внимание на тот факт, что, например, «Описание Земли Камчатки» С.П. Крашенинникова в 1760—1770-е гг. было переведено на основные европейские языки и издано в Англии, Германии, Голландии, Франции. (Андреев, 1939; Копанева, 2012).

В 1748 г. во Франкфурте издано жизнеописание Георга Стеллера, которое включало и описание его участия во Второй Камчатской экспедиции — Leben Herm Georg Wilhelm St.ellers.

И. Г. Гмелин, в 1748 г. уехавший в Тюбинген, в 1751—1752 гг. опубликовал в четырех томах дневник своего путешествия по Сибири — Reise dutch Sibirien von demJahre 1733 bis 1743 (Gottingen, 1751-1752).

Петербургская Академия новых исследований в том направлении не проводила и не в силах была организовать экспедиции такого уровня, как поездка Д.Г. Мессершмидта, не говоря уже о Второй Камчатской экспедиции. И лишь когда музей был восстановлен и стала возможной работа с его коллекциями, в 1768— 1774 гг. организованы так называемые «физические экспедиции» П. С. Палласа, И. И. Лепехина, С. Гмелина, И. А. Гильденштедта, И.П. Фалька, И. Г. Георги.

Таким образом, Кунсткамера именно как музей энциклопедического типа, а не только «лаборатория», стала важнейшей составляющей развития естественных наук в России и решающим фактором в формировании новых гуманитарных знаний.

© Н. П. Копанева. 2015 [1,22 Mb] (cкачиваний: 1)


Australia and Oceania



Male ancestor figure. Papuan. 19th century Stone. Ht. 18



Male ancestor figure. Rapanuan. Early 19th century. Wood. Ht. 33.6



Boat decoration. Maori. Early 19th century. Wood. L. 84



Mask of a secret union’s member. Melanesia. Early 20th century. Wood. 53 X 21



Bench/head-rest. Polynesia. 18th century. Wood. 52 X 17



Ceremonial axe. Polynesia. Late 19th century. Wood. 49 X 13 X 7


America



Vessel. Tlingit. Mid-19th century. Pine wood. Ht. 12



Dance headdress of a shaman. Tlingit. First half 19th century. Cedar wood. L. 50



Helmet-mask. Tlingit. First half 19th century. Cedar wood. 35X 30



Cloak. California. First half 19th century. Crow feathers. L. 140



Dress. Athabaska. Early 19th century. Deerskin trimmed with porcupine quills. L. 150



Winged object. Ancient inhabitants of the Bering Sea coast area; from Ekven burial ground (Chukot Peninsula). 1st century В. C. Walrus ivory. 21 X 5



Mask. Ancient inhabitants of the Bering Sea coast area; from Ekven burial ground (Chukot Peninsula). 2nd—3rd centuries. Wood. 23 X 18



Figure of a woman. Eskimo. Early 19th century. Wood. Ht. 15



Small bag-purses. Aleutian. Mid-19th century. Leather, beach grass (Elumus mollis), feathers. 12 X 18 and 10 X 15



Funeral mask. Aleutian. Mid-19th century. Wood. 28 X 26



Figure of a man. Aleutian. 19th century Mammoth bone trimmed with beads. 9 X 6



Hunting headdress. Aleutian. 19th century. Wood, ivory. 30 X 15



Ritual shield. Huichol Indians, Mexico. Late 19th century. Bamboo woven with coloured wool thread. Diameter 53



Apron. Oyana, French Guyana. Early 20th century. Тара bark, corals, tubular shaped bones. 116 X 58


Africa



Plaque with a relief figure of a courtier. Benin. 17th—18th centuries. Bronze. 43 X 18



Rooster. Benin. 17th—18th centuries. Bronze. Ht. 52



Head of a woman. Benin. 17th—18th centuries Bronze. Ht. 47.5, base diameter 23.5



Figure of a man. Cameroun. 19th century Bronze. Ht. 12



Head of a bull. Cameroun. 19th century Bronze. Ht. 17



Pipe. Cameroun. 19th century. Bronze. L. 54



Paint container. Azande, Congo. 19th century. Wood. Ht. 50



Ritual figurines. Basongo. Congo. 19th century. Wood. Ht. 20.5 and 18



Ritual figurine. Mpongwe, Gabon. 19th century. Wood, cape made from vegetable fibre. Ht. 51



Basket. Ziba. 19th century. Bamboo. Ht. 16, diameter 28



Mask. Botswana. 19th century. Wood. Ht. 40



Apron-belt. Khosa. 19th century. Beadwork. 68 X 9



Combs, hairpins. Anyang, Mpongwe, Amhara. 19th century. Wood. 24, 15.5, 16, 37.5 and 15



Pipe bowl. Bali. 19th century. Painted clay. 13 X 12



Neck decoration. Zulu. 19th century. Beadwork. L. 62



Vessel. Kabyli. Early 20th century. Ceramic. 28X26



Spoon. Congo. 19th century. Wood. L. 17



Ritual figurine. Bambara. 19th century. Wood. Ht. 56



Stool. Azande, Congo. 19th century. Wood. Ht. 17.5



Ceremonial knife. Congo. 19th century. Iron, copper wire and inlays. L. 64



Headdress. Bamana. 19th century. Bambo (base), wood (animal carving), animal tails (upper decoration). 70 X 20


Asia (outside the Soviet Union)



Figure of a woman. Japan. 18th century. Porcelain. Ht. 44



Ikebana pot. Japan. 18th century. Porcelain. Ht. 5.2, diameter 20.3



Vases. Japan. 19th century. Faience. Ht. 12 (of each)



Bowl. Japan. 18th century. Porcelain. Ht. 4.1, diameter 14.9



Small plate. Japan. 18th century. Metal, lacquer, mother-of-pearl inlays. Diameter 24.5



Netsuke. Japan. 19th century. Ivory. Ht. 4.5



Dish. Japan. 19th century. Wood, lacquer, ivory inlays. Diameter 36.5



Picnic set. Japan. 19th century. Lacquer, gold painting. 22.6X24X14.9



Mask for folk holidays (animal’s muzzle). Japan. 19th — early 20th centuries. Wood, fell, horse-hair, oil paint. 31X39



Brush stand. Japan. 19th century. Ivory. 11.3X5.1



Helmet. China. 19th century. Metal, silver trim. Ht. 35, diameter 27



Pencil case. China. Early 20th century. Ivory. Ht. 32.4, diameter 4.6



Goblet. China. Late 19th century. Bamboo. Ht. 15, diameter 12



Bowl. China. Early 17th century. Porcelain. Ht. 9.1, base diameter 8.7



Figurine of a monk. China. 19th century. Bronze. Ht. 17.8



Peacock. China. Early 18th century. Copper, enamel. Ht. 28.6



Vase-candlesticks. China. 19th century. Porcelain. Ht. 24 (of each)



Vase. China. 15th century. Porcelain. Ht. 40.6



Vessel. China. 19th century. Bronze. Ht. 31



Staff for well-wishing ceremonies. China. 19th century. Nephrite. L. 72.2



Diadem. China. Early 19th century. Silver, kingfisher feathers. 11 X 6



Hairpin. China. Early 19th century. Silver, kingfisher feathers. 17 X 14



Box. China. 19th century. Lacquer, mother-of-pearl inlays. 17.5 X 43.5 X 24.5



Lidded bowl. China. 19th century. Nephrite. Ht. 11.6, base diameter 8.4



Pagoda (model). China. Early 19th century. Ivory. Ht. 26.5, base width 8



Fabric for imperial robe (detail). China. 19th century. Gold weave, brocade. 304 X 154



Incense burner. China. Late 18th century. Bronze. L. 52.2



Figurine of a monk. China. 19th century. Porcelain. Ht. 22



Mask for a Zam mystery. Mongolia. 19th century. Wood. 36.1X35



Buddha. Mongolia. 19th century. Bronze. Ht. 21.1



Bowl. Korea. 11th—12th centuries. Celadon. Ht. 11.2, base diameter 7.6



Vase. Korea. 14th—15th centuries. Crackle-faience. Ht. 37.2, base diameter 12.9



Incense burner. Korea. 15th—16th centuries. Copper, silver. Ht. 17.1, diameter 21



Small chest. Korea. 19th century. Lacquer, mother-of-pearl inlays. 40.5 X 23.1 X 14



Teapot. India. 19th century. Copper. Ht. 23, base diameter 12



Helmet. India. 19th century. Copper. Diameter 63



Dish. India. 19th century. Steatite, semi-precious stones. Diameter 29.5



Shiva. India. Early 20th century. Sandalwood. Ht. 20



Bowl. Ceylon. Early 20th century. Coconut shell. Ht. 10.5, diameter 13



Portico. Nasik, Maharashtra, India. 17th century. Teak wood



Woman’s bracelet. Ceylon. 20th century. Silver, ruby, leucosapphire. 6 X 3



Batik. Sunda, Indonesia. 19th century. Cotton decorated with batik. 105 X 250



Puppet of the wajang-golek theatre. Java, Indonesia. 19th century. Wood, cloth. Ht. 62



Spoon. Java, Indonesia. 20th century. Bronze. L. 15



Bell. Java, Indonesia. Early 14th century. Bronze. Ht. 17.5, diameter 11.5



Shiva. Java, Indonesia. 14th century. Stone. Ht. 68



Kris, sheathed dagger. Sumatra, Indonesia. 19th century. Ivory (hilt), damascened steel (dagger), wooden sheath decorated with gold. L. in sheath, 48



Woman’s wedding knife. Dayaki. Late 19th century. Bronze. L. 26.5



Horn for holding poisonous drugs. Batak. Sumatra, Indonesia. 19th century. Goat’s horn decorated with silver, wooden cover. L. 25



Pair of cult figures. Bali, Indonesia. Late 19th century. Wood. Ht. 52 and 47



Figurine of “Mother of Rice”. Bali, Indonesia. О Early 20th century. Lontari palm leaves. Ht. 44



Idols. Nias, Sumatra, Indonesia. Early 20th century. Wood, cotton fabric. Ht. 23.5, 16 and 20



Vase. Ifugao. 20th century. Bamboo. Ht. 26



Coffee set. Turkey. Early 20th century. Metal (coffeepot), porcelain and copper (cup with holder) and copper (container for water). Ht. 11.5, 3.7, 3.3 and 10.4



Vessel. Persia. 19th century. Metal, glass, turquoise. Ht. 41



Kalamkar, wedding spread. Persia. Early 20th century. Printed canvas. 305 X 160



Sheathed dagger and belt. Arab. Yemen. 20th century. Steel (dagger), wood (hilt), horn (sheath), leather and cloth (belt). L. of dagger in sheath, 47.1. L. of belt, 108



Child’s leg bracelets. Arab, Yemen. 20th century. Silver. Diameter 5.3



Screen for wedding (detail). Halmahera, Indonesia. 19th century Screw-pine leaves, mother-of-pearl. 66 X 182


Caucaus



Oil lamp. Village of Kubachi, Daghestan. 19th century. Bronze. 8X 23



Men’s Sunday shirt. Khevsur. 19th century Velvet, wool, gold needlework, beads. 89 X 46


Central Asia and Kazakhstan



Rug (detail). Turkmen. 19th century. Wool



Saddle-girth (detail). Turkmen. Early 20th century. Wool. 12 X 105



Kse, men’s belt. Kazakh. 19th century. Leather, metal, cornelian. 105 X 24



Saukele, wedding headdress. Kazakh. 19th century. Velvet, silk, metal, cornelian, coral. 160X25



Fabric samples (details). Uzbek. 19th century. Silk, velvet



Bedspread (detail). Uzbek. 19th century. Silk. 300 X 400



Saddle-cloth. Uzbek. 19th century. Velvet. 79X 119



Small table. Uzbek. 19th century. Walnut, mother-of-pearl inlays. 71 X 40


Siberia



Finial. Scythian, Tuva. 5th—4th centuries В. C. Gold, turquoise, cornelian. Ht. 4



Walrus and seals. Chukchi. 19th century. Walrus ivory. 9 X 7; 10 X 5



Yak, goat lying and black goat. By Oyoup and Khuna. Tuvinian. 20th century. Agalmatolite. Ht. 10, 4.5 and 9



Carved walrus tusk. Eskimo. Early 20th century. L. 70



Sheath for woman’s knife, child’s shin-pad. Khanty. 19th and early 20th century. Birch bark, deerskin. 21 X 6 and 14 X 14.5



Caftan. Evenk. 19th century. Deerskin, beadwork. 128 X 49



Box. Neghidal. 19th century. Birch bark, stamped designs. Ht. 25, diameter 14.5



Saddle-cloth. Yakut. 19th century. Cloth, leather. 86X54



Shaman crown. Ket. Mid-19th century. Metal. Ht. 19, diameter 18



Parka. Nganasan. 19th century. Deerskin. 85 X 48



Ladle for the bear festival. Nivkhi. 19th century. Wood. 98 X 13



Cheekpieces. Evenk. 19th century. Mammoth ivory. 17 X 6 and 18X5



Braidpieces. Khanty. 19th century. Beadwork. L. 28



Temple decorations. Buriat. 19th century. Silver, corals, malachite. 12.5 and 11.5



Mask. Buriat. 19th century. Copper. 30 X 25



Mask. Evenk. Early 19th century. Copper. 30 X 34


Europe



Bracelet. Bulgaria. Mid-19th century. Silver. Ht. 4, diameter 6



Comb. Bulgaria. 19th century. Silver. L. 14.5



Wine flask. Hungary. 19th century. Ceramic. 16 X 12



Gingerbread. Poland. 20th century. Dough. 17 X 9



Woman’s waistbelt decoration. Mordvinian. 20th century. Cotton, metal, beads, cockle-shell. 63 X 46



Lace. Russia. 20th century. Cotton thread



Ladle. Russia. 1758. Silver. 26 X 14 X 16



Bird. Russia. 19th century. Fir wood. 51 X 49



Small chest. Russia. 20th century. Birch wood, ivory. 12X22X14



Weathercock. Russia. 19th century Metal, wood. 53 X 42

Peter the Great Museum of Antropology and Etnography


Категория: Этнография   Теги: Музей

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.