Перуница

» » Этнофотографическое путешествие Михаила Круковского по Карелии / 1899 // Край лесов, рек и поэтов (Карельская фотоэкспедиция) [209 фото]

Старые фото » 

Этнофотографическое путешествие Михаила Круковского по Карелии / 1899 // Край лесов, рек и поэтов (Карельская фотоэкспедиция) [209 фото]

Михаил Круковский – детский писатель, этнограф и фотограф. М.А. Круковский выпустил целый ряд фундаментальных географических изданий, которые в большинстве случаев иллюстрированы его собственными фотографиями. По предложению Российской Академии Наук, он совершил экспедиция в Олонецкий край. Как итог поездки, появилась книга "Олонецкий край. Путевые очерки" СПб., 1904.

Во время экспедиции М.А. Круковский посетил также Олонецкий музей в Петрозаводске и оставил интересные заметки о нем в своих очерках.

Самостоятельно овладев искусством фотографии, Михаил Антонович из всех своих поездок привозил богатую коллекцию фотографий. В фондах Российской национальной библиотеки и Музее антропологии и этнографии РАН (МАЭ РАН) хранятся архивы фотографий М. А. Круковского.

Эти архивы - своеобразный отчет о поездке исследователя по Олонецкой губернии, датируемый 1899 годом. За время экспедиции Круковский побывал на территории Петрозаводского, Олонецкого и Повенецкого уездов. В сфере его интересов находились и районы проживания карел: окрестности Олонца и Кондопоги. Фотоархив этой экспедиции М.А. Круковского, носит название "Виды и типы Олонецкой губернии". Первая часть посвящена архитектуре карельских и русских деревень. Вторая и третья дают представление о национальных типах, населяющих данные деревни.

В 2008 году по следам М.А. Круковского отправилась экспедиция МАЭ РАН. Экспедиция проходила в местах, где работал М.А. Круковский - цель была найти описанные им объекты и увидеть их как бы из будущего. Участниками экспедиции сделаны фотографии и видеосъемка некоторых мест, которые были отражены в материалах экспедиции столетней давности.

Читать - Круковский, М. А. Олонецкий край: Путевые очерки / М. А. Круковский; с 115 рис. худож. Н. Н. Герардова и др. по фот. авт. - СПб.: Изд. Петербург. учеб. магазина, 1904. - 260 с. : ил. http://elibrary.karelia.ru/book.shtml?id=195#t20c

В 2008 г. лаборатория аудиовизуальной антропологии (ЛАВА) МАЭ РАН провела вторую экспедицию. В этот раз был выбран один из районов Южной Карелии. Карельская фотоэкспедиция вписывалась в проект, предложенный заместителем директора по науке д.и.н. Е.А. Резваном «Экспедиции продолжаются».

В конце ХIХ — начале ХХ в. среди собирателей коллекций музея был известный фотограф, автор научно-популярных очерков и альбомов по этнографии народов России Михаил Антонович Круковский, который объездил многие области, подбирая материал для своих путевых очерков и альбомов. Путешествуя по Уфимской, Оренбургской, Вятской, Пермской и Олонецкой губерниям, он систематически снабжал своими фотоработами многие музеи и библиотеки Санкт-Петербурга и Москвы. Фотографиями иллюстрированы и его собственные публикации. Фотографии М.А. Круковского или рисунки с его фотографий, выполненные разными художниками, мы можем увидеть во многих известных изданиях, например в «Живописной России».

Значительное количество фотографий попало и в Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого. Коллекция № 1363 насчитывает 283 снимка по Олонецкой губернии, в коллекции № 1919 зарегистрировано 382 фотографии по народам, населявшим Южный Урал. В коллекции № 2354 насчитывается 284 снимка. М.А. Круковский не только оставил в МАЭ свои превосходные фотографии, но и собрал для Музея уникальную коллекцию предметов (106 экспонатов), которые характеризуют почти все стороны жизни карельского и русского населения Олонецкого края. И если фотографии М.А. Круковского можно обнаружить в библиотеках и других музеях России, а возможно, и в Западной Европе, то коллекционные вещи есть только в МАЭ. Коллекции, которые он собирал для своего музея в городе Камень-на-Оби, к сожалению, время не сохранило [Зенухина 2005: 173–181; Лаврентьева 2007: 273–279].

Связи М.А. Круковского с Музеем, вероятно, начались еще в конце ХIХ в., когда он вместе с женой (С.К. Круковской, в девичестве Бурэ) приехал в Петербург в 1899 г. В одном из писем на Историко-филологическое отделение Императорской Академии наук от 6 апреля 1899 г. В.В. Радлов, директор Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого, просит для фотографа-любителя Михаила Антоновича Круковского, исполнявшего фотографические работы по заказу музея и ныне отправляющегося в Олонецкую и Пермскую губернии для составления альбомов видов и типов населения этих губерний с мая по сентябрь, заготовить свидетельства, или открытые листы [СПФА РАН. Ф. 142, оп. 1, № 53, л. 99–100 об.]. Прошло более 100 лет после того, как Михаил Антонович Круковский совершил поездку в Олонецкий край. Ее результатом стала монография «Олонецкий край. Путевые очерки» [Круковский 1904], а также богатейшие коллекции предметов (МАЭ, колл. № 504, 106 ед.хр.) и фотографий (МАЭ, колл. № 1363, 283 ед.хр.).

Свое путешествие М.А. Круковский подробно описал в монографии. Книгу, которая вышла небольшим тиражом, но с большим количеством иллюстраций, можно отнести к жанру путеводителя. Даже ее формат продуман. Она небольшая и достаточно компактная. Здесь описаны не только местные красоты, достопримечательности, жители, с которыми ему довелось встречаться и беседовать, но и то, каким образом, на каком транспорте добраться до того или другого места. Фотоколлекция, коллекция предметов, монография М.А.Круковского и стали тем отправным материалом, который позволил организовать экспедицию спустя 100 лет.

Из большого маршрута М.А. Круковского по Олонецкому краю (Санкт-Петербург, Ладожское озеро, река Свирь, Лодейное Поле, Александро-Свирский монастырь, Олонец, Видлица, Петрозаводск, Шуя, Повенец, Кижи, Пудож, Подпорожье) были выбраны только два района — Видлицкий и Олонецкий, а также Александро-Свирский монастырь. И каково же было наше удивление, когда выяснилось, что именно эти районы давно не посещались ни этнографами, ни фольклористами. Местом для базирования экспедиции было выбрано сельское поселение Видлицы. Когда М.А. Круковский путешествовал по Видлице, это поселение имело статус деревни. М.А. Круковский писал: «Деревня Видлица стоит на реке Видлице. Она чрезвычайно живописна. На островке стоит церковь за каменной стеной, вблизи школа, а по берегу реки расположились громадные дома карел. Есть здесь и волостное правление, и доктор, несколько лавок. Видлица — большое селение, заброшенное в страшной глуши» [Круковский 1904: 61]. Сегодня Видлица (рис. 2) — центр Видлицкого района, но мало чем отличается от селения, описанного М.А. Круковским.

С замечанием М.А. Круковского по поводу карельского языка: карел, «который, несмотря на вековое соседство русских, несмотря на отсутствие литературы и своей грамоты, не утратил своих племенных особенностей, даже языка и не столько сам смешивался с другими, сколько претворял в себе других» [Там же: 38], тоже можно согласиться. Видлицкий район все же больше карельский, чем русский.

Православие и давние контакты карел со славянским населением оказали влияние на широкое распространения двуязычия. Массовые контакты славянского населения на территории Карелии были, можно сказать, постоянными. Последние крупные миграции пришлись на 50– 60-е годы прошлого века, когда сюда приехало значительное количество белорусов, украинцев и русских. Так, на территории Видлицкого поселения на берегу Ладожского озера в устье реки Видлицы обосновалось некарельское население. Выделение Усть-Видлицы на территории Видлицкого сельского поселения отразилось и в неофициальном делении местного кладбища на две части, в одной из которых хоронят карел, а в другой — людей прочих национальностей. Если говорить о карельском языке, то мы его слышали чаще, чем ожидали. Старшее поколение свободно владеет и финским языком.

М.А. Круковский писал: «Но православными они (карелы) считаются лишь номинально: громадное большинство их придерживается “старой веры”. <…> Признаки суеверия карел можно найти на кладбищах, в лесах, на озерах, везде» [Там же: 40]. В этом мы убедились, побывав в первый же день нашей экспедиции на кладбище Видлицкого сельского поселения. Оно расположилось буквально в километре от поселка, в сосновом лесу. И если бы не было оград и крестов, мы бы увидели типичный ландшафт карельского леса. Могилы напоминали заросшие брусничником и мхом валуны. На многих старых могилах были еще заметны доски, которыми обшивали могильные холмики. Следуя своей древней традиции, карелы на могилы до сих пор кладут доску с именем умершего, датой рождения и смерти.

Анатолий Николаевич Степанов — глава Видлицкого сельского поселения — показал нам и святой камень, и поклонный крест, и могилу сказительницы Екатерины Георгиевны Гавриловой, родившейся в 1888 г. и умершей в 1968 г. в деревне Гавриловка, что находится всего лишь в нескольких километрах от Видлицкого сельского поселения, где мы, конечно, тоже побывали. Никто уже не помнит, когда появился на территории кладбища этот небольшой камень, кем и когда он был освящен (рис. 3). Только до сих пор к святому камню приносят щепотки земли с могил видливцев, по хороненных в разных уголках России. Непременно посещают это место родственники или знакомые в дни рождения умерших, в дни кончин, в календарные поминальные дни и праздники. Когда-то святой камень был огорожен деревянной оградой, а рядом стоял металлический крест. Недавно усилиями Анатолия Николаевича это место было благоустроено и установлен деревянный поклонный крест.

И еще один объект, «самый настоящий языческий уголок» [Там же: 89] — ламбушка, так ласково карелы называют небольшие лесные озера. Озеро, которое посетил М.А. Круковский, находится в нескольких километрах от деревни Большие Горы.

«Перейдя лесную дорожку, мы очутились в глухом лесу. Пробираясь тропинкой меж кустов, мы вошли в топкую ложбину. Перед нами лежало другое озеро, маленькое, но такое мрачное, что просто становилось жутко и неприятно. <…> Эта ламбушка, по верованию корел, — заколдованная. Она обладает чудодейственной силой. Если в семье болеет ребенок, корелка несет его сюда и, как он есть, в одежде, погружает его с головкой в воду несколько раз. При этом она шепчет заклинания. Затем она раздевает его донага и надевает новое, принесенное с собой платье, старое же — с болезнью, с немочью — оставляет здесь злым духам озер» [Там же: 87–88].

Нам было любопытно узнать, сохранились ли в памяти сегодняшнего населения деревни сведения о волшебном озере. Интересно, что на наши вопросы, есть ли такое озеро, мы сначала получали отрицательный ответ, но при дальнейшем уточнении жители старшего и даже среднего поколения вспоминали, что такое озеро есть. Интересно, что само озеро, вода которого должна забрать болезни, имеет определенный набор признаков: топкие берега, к воде не подойти, у озера нет дна. Озеро трудно найти, к нему идет узкая тропинка, само место мрачное, жуткое и неприятное. Это еще раз говорит о том, что человек в состоянии болезни находится между мирами — «миром мертвых» и «миром живых». Лечение должно проводиться именно на этой границе. У карел в прошлом были широко распространены добыча руды и как следствие — кузнечное ремесло. В XIX в. карельские кузнецы из руды изготавливали различные предметы, необходимые для хозяйства: земледельческие орудия (сошники, косы, топоры, заступы), коровьи колокола, подковы для лошадей и т.д. В Видлицкой волости карельские кузнецы в основном занимались выделкой коровьих колоколов. Один такой колокольчик был подарен нам Галиной Викторовной Ковалевич (главный специалист Видлицкого поселения). Она нашла его в хлеву дома Евдокии Пекиной, в деревне Симон Наволок Видлицкого сельского поселения.

Многочисленные реки и озера Карелии и самое главное озеро — Ладожское — все еще богаты ценными промысловыми рыбами. Когда-то на берегу Ладожского озера находился филиал Сортаваловского рыбного завода. Сюда рыболовецкие артели привозили рыбу из самых отдаленных уголков Карелии. Сейчас пойманную рыбу сразу же увозят в Санкт-Петербург. Именно рыба с древнейших времен занимала одно из первых мест в питании карел. Рыбу употребляли в самых разнообразных видах: свежую, соленую, сушеную и т.п. Повсеместно заготавливали впрок сушеную рыбу (сущик), которой хватало на весь год. И сегодня почти в каждом карельском доме мы видели большие стеклянные банки с заготовленным сухим мальком. Считают, что крепкая уха из сущика является прекрасным лекарством при желудочных заболеваниях. «Малек этот ловится весной и сушится тут же, где выловлен, на песке или на крыше рыбачьего шалаша» [Круковский 1904: 44]. Сегодня малька на песке уже не сушат — это делают в печах. Мелкую плотву и окуней продолжают вялить на открытом воздухе, нанизывая на веревку и подвешивая под крышей дома или амбара. На живописном лесном берегу Ладожского озера мы обнаружили рыбачью избушку, осмотрели и сфотографировали ее. Застав лов корюшки, мы попробовали рыбу, приготовленную в молоке с репчатым луком. Жарить, по карельским обычаям, рыбу не принято.

Библиография
1. Зенухина Т.Н. Круковский и Каменский краеведческий музей // Краеведческие записки. Барнаул, 2005. Вып. 5. С. 173–181.
2. Круковский М.А. Олонецкий край. Путевые очерки. СПб., 1904.
3. Лаврентьева Л.С. Иллюстративные коллекции М.А. Круковского // Радловский сборник. СПб., 2007. С. 273–279.
4. Тароева Р.Ф. Материальная культура карел. М.; Л., 1965.


Этнофотографическое путешествие Михаила Круковского по Карелии / 1899 // Край лесов, рек и поэтов (Карельская фотоэкспедиция) [209 фото]


















































































































































https://vk.com/album-97220602_258072100

https://www.perunica.ru/stfoto/9867-jetnofotograficheskoe-puteshestvie-mihaila-krukovskogo-po-karelii-1899-kraj-lesov-rek-i-pojetov-karelskaja-fotojekspedicija.html  



+5


Категория: Старые фото   Теги: Карелия

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.