Перуница

» » Изобразительная деятельность ребенка как фактор становления и творческого развития личности

Дети и их воспитание » 

Изобразительная деятельность ребенка как фактор становления и творческого развития личности

Изобразительная деятельность ребенка как фактор становления и творческого развития личности

Исполнилось 50 лет нашей Изостудии. Свою полувековую деятельность она отмечает прекрасной творческой работой, являясь одним из главных звеньев НМО «Школьный центр» Государственного Эрмитажа. За эти пять десятилетий через ее кружки прошли тысячи детей. Все они любили рисовать, и те, кто к концу занятий проявил особые способности к рисованию, стали заниматься в специальных художественных школах. Другие продолжали посещать Эрмитаж, приобретая все больше знаний в области искусства, обучаясь в искусствоведческих кружках. Некоторые же, повзрослев, увлеклись другими отраслями знаний. Но где бы ни учились наши бывшие маленькие художники, кем бы они ни стали, выбрав интересную для себя профессию, они всегда тепло вспоминают свою Изостудию, отмечают, как много дали эти занятия в формировании их как личности. С самого раннего возраста они научились любить и понимать искусство, а это так важно и нужно любому человеку.

Среди трудностей, с которыми столкнулись руководители Школьного кабинета, создавшие эту студию, было и непонимание многих коллег из Эрмитажа и других музеев города, встретивших негативно идею создания изостудии. Они считали, что такая студия музею не нужна, но время доказало правоту наших предшественников. В музее, как нигде в другом месте, имеется прекрасная почва для эстетического воспитания маленьких детей, которые через свое собственное творчество входят в большой и сложный мир искусства. Сегодня изостудии появились во многих музеях страны, и это подтверждает, что руководство Школьного кабинета Эрмитажа оказалось право.


Скачать книгу целиком: izobrazitelnaja-dejatelnost-rebenka-kak-faktor-stanovlenija-i-tvorcheskogo-razvitija-lichnosti-2009.pdf [3,09 Mb] (cкачиваний: 2)

Далее приводим несколько глав из неё.


О. Л. Некрасова-Каратеева

Эрмитажные студийцы 1970-х гг.


Мне посчастливилось руководить детской художественной студией в Эрмитаже с 1964 по 1976 г.

В 1964 г. я еще училась на четвертом курсе отделения художественной керамики ЛВХПУ им. В. И. Мухиной. Однажды, студент-дипломник Дмитрий Мамонов остановил меня и воскликнул: «Вот кому я отдам своих детей!» Мы не были с ним близко знакомы, и меня, естественно, смутило это откровение. Оказалось, что речь шла о детской студии в Эрмитаже, где он преподавал. По законам того времени окончившие вуз специалисты направлялись для работы в разные города по официальному распределению. Дмитрий уезжал в г. Камышин и должен был найти себе замену.

Помню, как он привел меня в Школьный кабинет Эрмитажа и представил трем женщинам, сидевшим над исписанными листами бумаг. Эго были научные сотрудники, опытные педагоги, авторы книг об искусстве для детей: Любовь Владимировна Антонова, Ольга Борисовна Дмитриева и Марина Викторовна Семенова (?). Дима, указывая на меня, торжественно объявил: «Она хорошая, она подойдет».

Любовь Владимировна сразу напутствовала меня очень четкими установками: «1) творческий подход; 2) изучение детской аудитории; 3) определение специфических особенностей музейной студии; 4) пафос Эрмитажа». Как оказалось позже, сформулированная ею стратегия была абсолютно верна.

Эрмитажная изостудия, созданная и работавшая в крупнейшем музее изобразительного искусства, оказалась «полигоном» для разностороннего исследования феномена художественного творчества. В те годы искали и отрабатывали специфические особенности музейной изостудии в ее отличии от школьных и клубных групп, кружков в домах пионеров, средних художественных школ. Определялись правила приема детей, принципы проведения и тематическое содержание занятий, критерии оценки детских произведений.

Руководителями Школьного кабинета декларировался принцип эстетического воспитания детей, развития их историко-культурного кругозора и освоения начальных навыков художественной деятельности. Эрмитажная студия не решала задач специального профессионального образования. Поначалу в студии занимались дети среднего и старшего школьного возраста. Но постепенно формировалось убеждение о необходимости начинать приобщение детей к искусству через их рисовальное творчество значительно раньше.

Опытным путем был определен оптимальный возрастной диапазон эрмитажных студийцев от 5 до 12 лет. Тогда 4-м классом заканчивалась начальная школа, с пятиклассниками начинали работать исторические кружки и художественные школы. Поэтому логичным было завершение занятий в изостудии именно в этом возрасте, после чего дети могли выбирать себе занятия в других объединениях.

Сейчас учреждения системы дополнительного образования работают и с дошкольниками, и с младшими школьниками, а тогда только со школьниками и строго в соответствии со школьными классами и учебными программами. Поэтому эрмитажная студия, начинавшая работу с малышами 4-5 лет, в то время была уникальной.

Появление малышей в музее было тогда удивительным не только для советских граждан, но и для иностранных посетителей. Это вызывало не только умиление, но и сомнения. Считалось, что маленькие дети не смогут ничего понять во «взрослом» искусстве, что оно не адекватно их возрастным мыслительным возможностям, что это даже опасно для их психики.

Мы старались осторожно и корректно строить занятия и, наблюдая за реакциями детей, убеждались в том, что именно в дошкольном возрасте, на пике детской рисовальной активности они естественным образом, органично воспринимают сущностные ценности и дух человеческой культуры в произведениях искусства.

Сотрудник Школьного кабинета (ныне руководитель Школьного центра) Ирина Алексеевна Куреева постоянно напоминала: «Мы не готовим художников или историков, мы воспитываем творческую личность».

В первые годы моей работы еще объявляли о начале приема в студию по ленинградскому радио. Позже отказались от этого, так как студия обретала широкую известность, приток детей непомерно нарастал и конкурс увеличивался.

Конечно, не маленькие дети выражали желание пойти на занятия в Эрмитаж, а их родители. Поэтому по преимуществу приводили своих детей интеллигентные родители, что придавало студии ореол элитарности, но элитарности духовно-культурной, а не финансово-конъюнктурной. Занятия были бесплатными, а вход в музей ребенка и родителя происходил по специальному музейному пропуску.

В группу набирали по 15 человек. В назначенные дни мы проводили собеседование с каждым пришедшим ребенком в присутствии родителей, обсуждали с ними принесенные рисунки, записывали тексты бесед, просили ребенка нарисовать что-нибудь по его желанию, оставляли работы для дальнейшего заочного просмотра. Потом происходил внимательный просмотр всех детских рисунков, сравнительный разбор их качеств, преимущественный выбор тех детей, кто сам проявил желание в предстоящих занятиях, кто наиболее творчески, свободно и смело рисовал, стремясь оптимально выразить волновавшую его идею, тему, образ.

После составления списка «принятых», отказывать «не прошедшим по конкурсу» я не могла, и это мужественно и четко делала И. А. Куреева. Принятые дети получали именной пропуск с собственной фотографией, и многие «бывшие эрмитажники» (1970-х гг.) сохранили свой детский пропуск в Эрмитаж до настоящего времени как личный раритет.

Занятия осуществлялись в проходной комнате помещений Школьного кабинета, располагавшегося под Иорданской лестницей. Окна выходили на Неву, и детям открывалась красивая панорама стрелки Васильевского острова и Петропавловской крепости, образ которых постоянно менялся в зависимости от погоды и времени года, и часто становился темой детских рисунков.

По нашим чертежам были изготовлены специальные мольберты для детей (они существуют до сих пор) и табуретки, которые складывались, освобождая помещение для других занятий. Воду для рисования приносили из туалета в ведрах. Дети часто разливали воду, но и сами наводили порядок. Все эти неудобства не мешали работе, но преодоление их вырастало даже в своеобразный ритуал организации занятий, что дети исполняли с большим удовольствием.

Иногда долгое время уходило только на развертывание новых красок, которые были упакованы в серебряную фольгу. Я не мешала и не подгоняла, давая возможность ребенку насытиться этим процессом встречи с цветом.

Что касалось установки дисциплины, то она в студии была творческой и свободной. Дети могли вставать, подходить к другим мольбертам, общаться друг с другом. Часто они очень интересно обсуждали ход работы. Увлеченные творчеством, дети мало шалили. Когда какой-нибудь ребенок сильно возбуждался и начинал мешать другим, ему предлагалось выйти, походить вокруг одной из скульптур в вестибюле, рассмотреть ее и, вернувшись, рассказать о том, что увидел. Возвращался такой ребенок успокоенным, сосредоточенным и воодушевленным к творчеству.

Сначала хранить все сделанные детьми рисунки в студии не было возможным из-за ограниченности помещения, и существовала лишь большая папка, в которую складывались работы, отобранные в выставочный фонд. На каждом занятии с детьми обсуждались их домашние и классные рисунки. Дети очень хотели, чтобы их рисунки попали в папку «отобранных работ выставочного фонда», и иногда подсовывали туда «не взятые» - те, которые были по разным причинам отклонены.

Поняв, что этот факт отбора воспринимался детьми и родителями как некий критерий успешности или не успешности ребенка, мы были вынуждены завести персональные папки и вкладывать туда с согласия юного студийца все его законченные рисунки, а выставочный фонд стали формировать из них уже заочно. В конце года и после выставки почти все работы возвращались детям.

Каждое занятие было посвящено новой теме, и ребята ожидали его, как встречу с чем-то новым и интересным. Всегда с нетерпением они задавали вопрос: «А что мы будем рисовать?» - затем увлеченно слушали и дополняли рассказ, комментировали по ходу, сообщали о чем-то похожем из собственной жизни, а потом неожиданно кто-нибудь обязательно спрашивал: «А можно я другое нарисую?» Этот вызов воспринимался как проявление собственного творческого желания ребенка, и тот всегда получал разрешение.

Начинали рисовать каждый по-своему, не боясь, не оглядываясь: кто крупно и сразу красками, кто предварительно намечал карандашом. В нашей студии поддерживалось всякое творческое проявление детей, а на этом их желании или идее осуществлялось необходимое разъяснение и обучение. Поэтому легко и щедро творили они, фантазировали, совершали удивительные открытия, радовались собственным достижениям.

Родители ожидали детей на диванчиках перед входом в студию, общались между собой. Многие ходили в это время по залам Эрмитажа. Мы часто обсуждали с ними тот или иной маршрут, так что впоследствии они уже сами могли провести детей по музею и рассказать им об экспозиции. Такие совместные экскурсии детей и родителей значительно обогащали их взаимное общение и служили дополнением к нашим занятиям.

Дети часто так увлекались рисованием, погружались в процесс и в сюжет рисунка, что их работу трудно было прервать, когда занятие заканчивалось. А надо было каждому убрать «свое рабочее место», вылить грязную воду, сполоснуть стаканчик, сложить краски в сшитую мамой клеенчатую сумку и упаковать еще мокрый рисунок. Недоделанные рисунки заканчивались дома, либо на следующем занятии.

Многие дети, как, например, Света Иванова или Алеша Мосевич работали, разводя краски водой щедро и со вкусом, их рисунки долго не высыхали. Красок изводилось много, но родители безропотно покупали новые наборы, хотя семейный бюджет был явно невелик. Дети выходили из класса, торжественно неся свои рисунки. Ожидавшие их родители кидались к каждому выходившему с рисунком малышу, рассматривали и комментировали его работу, слушали его рассказы и ответы на вопросы: «Что было? Что задано? Что говорила Ольга Леонидовна?». Так перед входом в студию собиралась целая неформальная выставка «свеженьких» произведений детского творчества, рассматривать и обсуждать которые собирались многие посетители музея.

Программа занятий строилась так, что часть их проходила в классе за мольбертами, а часть на экспозициях в залах. Тематика занятий базировалась на материале музея. Занятие на экспозициях либо предваряло, либо завершало тему для рисования. Эффективность занятий-экскурсов обеспечивалась тем, что они проводились той же преподавательницей, которую дети знали, любили и которой доверяли. При этом условии новое содержание и необычная форма занятия не за мольбертом в студии, а в пространстве музея, в присутствии родителей и других взрослых зрителей были органично доступны детям.

Естественно, что педагогу приходилось особым образом готовиться и настраиваться на такие занятия, уметь управлять вниманием детей и их эмоциональными состояниями, адекватно наполнять их новой информацией, мотивируя ее значение для их дальнейшей творческой деятельности.

Музей явился обширным тематическим фондом для детского творчества. Исторические, мифологические и литературные сюжеты, судьбы героев и художников, истории реликвий и памятников, весь реальный и образный мир, претворенный в искусстве, стал интересным для собственного творчества детей.

Рисунки эрмитажных студийцев, выполненные по впечатлениям от музея, - это отражение результатов восприятия и творческого преобразования узнанного детьми материала искусства. Такого обилия впечатлений не получали дети в других художественных студиях и школах. Картины, портреты, пейзажи, натюрморты, скульптуры, виденные в залах музея, по-особому переживались детьми и отражались в их рисунках. Так развивалась их зрительная память, пространственное и цветовое видение, художественное воображение и композиционное мышление.

Наш опыт показал, что корректно организованное в условиях художественного музея детское творчество позволяло детям ощутить свою причастность к общим культурно-творческим процессам в мире, осознать свое право на творчество.


В те годы начали проходить ежегодные выставки «Мы рисуем в Эрмитаже», где в детских произведениях тема музея отражалась в разных ее аспектах. Становилась очевидной интеллектуализация творчества эрмитажных студийцев, которые не только сосредотачивались не только на вопросе: «Что изображено?», но и «Как изображено?»

Разнообразие техник и приемов изображения, увиденное детьми в музее, направляло их творчество на поиск и освоение адекватных изобразительных и выразительных средств в собственном рисовании. Даже профессиональные художники на детских выставках в Эрмитаже поражались оригинальности и убедительности детских работ, изобретением и уверенным использованием детьми необычных приемов рисования. Эта творческая самостоятельность, обретенная на занятиях в эрмитажной изостудии, помогла ее воспитанникам в их дальнейшем творческом и профессионально-художественном становлении.

Важным условием деятельности эрмитажной изостудии явилось установление сотрудничества с родителями детей. Родители 1970х гг. - особая категория общества того времени. Это были молодые интеллигенты, воспитанные в атмосфере «политической оттепели» и творческого энтузиазма «шестидесятников» - «физиков» и «лириков», интеллектуалов и творцов, туристов и бардов.

Они были открыты ко всему новому, верили в свои силы, были успешны в профессиональной деятельности. Они жили, работали и выстраивали личное общение в атмосфере оптимизма. Они осознавали значение эрмитажных занятий для их детей и активно участвовали в организации разных студийных мероприятий: выставок, детских праздников, выходов на наброски в город, зоопарк, ботанический сад, поездок в пригороды, в летний лагерь, в другие города (в Петрозаводск, Кижи, по «Золотому кольцу»). Традиция всех этих форм работы, опробованных в те годы, сохранилась в деятельности студии по настоящее время.

Но не только радость и успехи были связаны с занятиями детей в эрмитажной изостудии. Неожиданно обнаруживались и некоторые проблемы. Постигнув вкус свободного творчества и интересной жизни в эрмитажной изостудии, дети попадали в первый класс школы к учителям рисования, часто не бывшим художниками, и наталкивались на ревнивое сопротивление. К нашему удивлению, им по рисованию в школе ставили «двойки» и «тройки» за то, что они не могли четко и аккуратно исполнить задание по единому для всех образцу. Так, например, нашему талантливому живописцу Боре Цейтлину учительница прямо заявляла: «Ты свои художества оставь в Эрмитаже, а здесь рисуй медведя как показано на доске - по осям». Часто приходилось встречаться со школьными учителями и разбираться с подобными ситуациями.

Другая проблема была связана с окончанием занятий в студии и необходимостью детям выбирать свой дальнейший путь либо в исторических кружках Эрмитажа, либо в художественных школах, начинавших работу с пятиклассниками. Для многих это был прерванный полет в творчестве, некоторые утрачивали возможность заниматься рисованием дальше, кто-то попадал в иную образовательную систему работы с детьми в художественных школах.

Ксюша Семенчук, Света Иванова, Оля Кораблева и другие ребята вспоминали, как болезненно они перестраивались на жесткие требования академического рисования в СХШ им. Иогансона. Но, продолжив свое дальнейшее образование в художественных школах, средних училищах и вузах, многие эрмитажные студийцы 1970-х гг. (около 80%) стали профессиональными деятелями разных видов искусства и художественного образования.


Они сегодня составляют мощный пласт отечественного искусства, создают новое культурное пространство города. Наша дружба и взаимная признательность сохранились до сих пор.

Для меня же деятельность в качестве руководителя эрмитажной изостудии в те годы стала фундаментом всей дальнейшей судьбы. Студия создала меня, определила весь дальнейший смысл моей жизни:

  • собственное художественное творчество;

  • исследование природы изобразительного творчества (психология, социология, культурология, искусствоведение);

  • исследование возрастной динамики художественного творчества и его специфики (дети, подростки, студенты, обезьяны, самодеятельные художники, молодые профессионалы; творчество пенсионеров, душевнобольных, преступников в местах заключения);

  • популяризаторская, научно-исследовательская, преподавательская деятельность.

Уже много лет являюсь председателем Совета по детскому художественному творчеству при Союзе художников, осуществляющем практику детских выставок в городе, а также консультативную и экспертную деятельность с воспитателями детских садов, учителями общеобразовательных и художественных школ, с преподавателями художественных и педагогических вузов. Основой всего этого является мой юношеский опыт руководства детской изостудией в Эрмитаже.


С. П. Зубова

Влияние занятий на выставках в музее на развитие интереса к изобразительной деятельности у детей дошкольного и младшего возраста


Из опыта работы с детьми студийных групп ГТГ на выставках музея

В Третьяковской галерее почти двадцать лет существует детская студия «В Лаврушинском переулке». В ней занимаются дети дошкольного и младшего школьного возраста.

Цели и задачи, ставящиеся на занятиях, направлены на пробуждение творческого потенциала ребенка и развитие интереса к художественной культуре прошлого и настоящего. Для их успешного осуществления необходимо соединение детской изобразительной деятельности с восприятием произведений искусства.

Преимущество существования студии в музее, тем более в таком крупном, как Третьяковская галерея, состоит в непосредственной близости к его экспозиции. Дети имеют возможность постоянного обращения к подлинным произведениям выдающихся мастеров. Сложный язык живописи ребята осваивают не только на своем опыте, но видят как им владели великие предшественники. В результате к десятилетнему возрасту у студийцев появляются любимые картины, любимые художники.

В нашей огромной экспозиции, как правило, представлены лишь несколько произведений одного. Ребенку трудно представить себе масштаб личности художника. Именно в силу этого так важно дать возможность увидеть творчество мастера целиком, что позволяют персональные выставки выдающихся мастеров. Достаточно вспомнить, какое огромное впечатление на детей произвела выставка К. Брюллова. Студийцы, видевшие в экспозиции Третьяковской галереи немало работ художника, были потрясены картиной «Последний день Помпеи», знакомой им только по репродукции.

Подобные выставки производят особое впечатление на ребенка. Трудно переоценить влияние выставок, посвященных творчеству М. Врубеля, К. Брюллова, В. Васнецова, Д. Поленова, И. Репина, В. Сурикова, В. Серова, К. Саврасова, А. Иванова, М. Ларионова и Н. Гончаровой на формирование интереса к изобразительному искусству у ребенка. Сама атмосфера выставки дает мощный эмоциональный толчок, пробуждает дополнительный интерес к личности художника, желание глубже познакомиться с его творчеством.

Каждая выставка несет в себе много нового для нашего студийца. Опыт показывает, что для успешного проведения занятий необходима небольшая предварительная подготовка - дети должны вспомнить произведения художника из собрания ГТГ. Это позволяет им более уверенно чувствовать себя на самой выставке и сосредоточиться на не известных им работах.

Мы стараемся провести как минимум два занятия. Первое посещение - прекрасный повод поговорить о пути становления мастера, значения его личности, перипетиях его судьбы, вовлечь ребят в культурную атмосферу соответствующей эпохи. Юному человеку важно увидеть, как художник в своих произведениях сумел выразить впечатления от посещения тех мест и стран, в которых волею судьбы оказывался, познакомиться с людьми из его окружения.

Второе занятие проходит в обсуждении произведений художника, его методов работы над картиной, особенностях живописного языка. Роль педагога заключается в направлении беседы. Именно на выставке появляется возможность познакомиться со стадиями художественного процесса - от зарождения замысла до его пластического воплощения. Например, только на монографической выставке А. Саврасова дети могли увидеть этюды к «Грачам» и узнать, как сложно рождался этот шедевр русского искусства. Имея пример того, как необходимо тщательно относиться к предварительной работе над картиной, дети начинают более осмысленно проделывать такую же перед созданием собственного рисунка. Эмоциональные впечатления, переживания, полученные на выставке, дают им мощный заряд к созданию своих произведений.

Большой интерес у детей вызвала выставка В. Васнецова не только его обращением к сказочно-былинным сюжетам, но и отношением художника к истории и культуре Древней Руси. Для них оказалось важным побывать в доме-музее, где провел последние годы художник, поехать на этюды в музей-усадьбу Абрамцево.

Выставки дают возможность обращения не только к изобразительному искусству определенного времени, но к культуре данного периода в целом. Появляется повод для посещения других музеев, прогулок по улицам Москвы с карандашом и альбомом. Этот момент очень важен для формирования эстетического вкуса студийцев.

Так, выставка произведений К. Брюллова позволила выстроить программу и провести цикл занятий для студийцев девяти-десятилетнего возраста, посвященный знакомству с культурой первой половины XIX в. В него были включены занятия не только в Третьяковской галерее, но и в ГМИИ им. А. С. Пушкина, прогулки по старой Москве с зарисовками особняков того времени, подготовкой и проведением бала-маскарада. Таким образом, использовав как ключевой элемент занятия на выставке, удалось выстроить цикл занятий, разнообразных по форме и объединенных теми знаниями и эмоциональным зарядом, которые были получены на экспозиции.

Наконец, необходимо отметить, что посещение выставок является важным элементом формирования культуры общения с живописным произведением, зарождает пристрастие к пополнению знаний, чего, к сожалению, так часто не хватает в современной жизни.


Л. П. Михеева

Детское художественное творчество как фактор воспитания чувств


Рисование в классах эстетического воспитания Русского музея является составной частью комплексной программы художественного и культурного воспитания детей с 5-8 до 10-13 лет. Ориентируясь на естественное развитие ребенка, основой деятельности становится не передача знаний, но воспитание чувств - пробуждение и развитие способности самостоятельного творческого восприятия искусства, разных его видов. Предметом освоения выступает не история, а поэтика - система выразительных средств, художественная форма. Учитывая особенности возрастной психологии, специфику духовного опыта ребенка, общая концепция и методика занятий опирается на законы детского мира.

Имея в поле основного интереса изобразительное искусство, программа широко оперирует литературным и музыкальным материалом. Такой комплексный подход не только способствует появлению представлений об искусстве как целостном и многообразном явлении, но и расширяет ассоциативные возможности восприятия, помогает овладеть художественным языком.

Ход учебных занятий побуждает к постоянной перемене сюжетов и форм деятельности, модулируя привычную для ребенка жизненную ситуацию. Этот подход не вызывает утомления, сохраняет внимание и активность на протяжении 2-3 ч.

Многообразные формы общения, которые используются на каждом занятии: диалоги, рассказы, игры, обращение к мифологии, библейской истории, фольклору, поэзии, музыке, доверительные беседы о повседневной жизни, о друзьях и «проблемах», наконец, творческая деятельность - рисование, лепка, «создание театра», сочинение историй, сказок и стихов, специальные игры на развитие эмоциональной сферы, ассоциаций, воображения, фантазии, - оказываются интересны детям. Построенные таким образом занятия очень сближают не только детей, но и взрослых - родителей, учителей, участвующих в них.

Диалог, беседа всегда используются в любой работе с детьми на экспозиции музея, в учебном помещении, во время познавательнотворческих прогулок по городу и его пригородам. Цель выездных занятий - приобщить детей к миру живой природы, частью которой являемся все мы, остановить их взгляды на красоте, например, Павловского парка, на разнообразии пород деревьев, особенностях и отличии каждого, попытаться услышать «голос» дерева, его историю, думы, положив ладони на шершавый ствол... А потом, подумав, рассказать нам свою сочиненную историю об этом дереве, озере, может быть, цветах или небе над парком.

По мере развития наблюдательности, внимания, речи ребенка, фантазии, в нем пробуждается особое поэтическое видение, эмоционально-художественное чувство, очень личностное, наполненное какими-то непривычными ощущениями, запахами, звуками, красками... Мир вокруг словно преображается. Наша задача, музейных помощников, не потерять, но воспитать, укрепить в ребенке это хрупкое чувство приятия красоты, а значит и любви. Рисунки, сделанные детьми дома, как правило, полны гармонии светлых чувств, воспоминаний о прекрасном парке. Цвет в работах приобретает тональные переходы, обогащаются оттенками зеленый и синий, идет освоение пространства. При этом ребенок вовсе не ставил перед собой задачи тональной разработки цвета или определения пространства. Павел К.: « Не знаю, так получилось».

Опыт многолетней работы показал, что дети с 6 лет при наличии интереса к занятиям склонны сосредоточивать внимание на художественном качестве изображения. Они обладают чувствительностью к таким аспектам произведения, как экспрессия, композиция, метафора, текстура. Одним из наиболее эффективных направлений развития чувства художественного языка у детей 5-8 лет является расширение ассоциативного поля восприятия, когда зрительные образы вызывают не зрительные ощущения - слуховые, тактильные, моторные. Так, голубой цвет может быть глубоким, холодным, нежным, тихомузыкальным, медленным, шелковым. Чугунная решетка бывает гибкой, холодной, прыгучей, легкой, бегущей, сказочной, танцующей, военной, звонкой, летящей, обжигающей, зубастой. Небезынтересны некоторые детские характеристики, данные предметам: поющее пчелиное дерево, ленивая серая скамейка, веселый наевшийся самовар, одноглазое окно, загорелая лошадка, слепая книга и др.

Такое взаимодействие различных ощущений составляет одну из основных особенностей художественного восприятия, поэтому занятия классов включают и музыку, и танцы, и поэзию, и рисование, и игру. Принцип синкретизма деятельности ориентирован на развитие способности видеть в зрительном образе воплощение множества граней жизни. Таким образом формируется определенная настроенность, готовность воспринимать цвет, форму, линию не только как средство изображения предметов, но как выражение настроения, состояния.

Эту же цель преследуют и учебные задания, проводимые в классах эстетического воспитания или прямо в залах музея. Например: изобразить руками форму вазы, кленового листа, движения змеи, лягушки; сочинить и провести линию танцующую, добрую, грустную, смешную, думающую, теплую, по возможности, не отрывая карандаш от листа бумаги; назвать и показать цвет или краски весны, радости, печали, дружбы, молитвы, любви, ссоры, нежности, восхищения; представить состояние птицы, освобожденной из клетки, и сравнить полученные настроения в детских рисунках или театральных миниатюрах с эмоциональным движением, отраженным в стихотворении Ф. Туманского «Птичка», фрагментах музыкальных произведений С. Рахманинова.

Развитию образного представления способствуют различные игры, «театральные миниатюры», танцы, имитирующие движения, жесты персонажей произведений и как бы продолжающие их жизнь. Дети с удовольствием показывают, как ходит полосатая кошка, серая ворона, как думает собака, как летит воробей, как бежит или стоит река, как серебрится волна, как идет жираф. Театральные игры наполняются музыкально-поэтическими материалом, например, образ вороны, созданный ребенком, дополняется строками стихотворения А. Блока «Ворона» и фрагментами этюдов С. Прокофьева. И вот - рисование. Образ вороны, сформировавшийся в воображении каждого ребенка, очень не однозначен: где-то ворона осторожна и заинтересована, где- то «лохматая» («...так с зимы и осталась лохматой» А. Блок) и удивленная, где-то игрива и приветлива. Каждый ребенок «увидел» только свою ворону, так как особенности его характера, его психотип, природные способности к рисованию и его настроение в данный момент определили тот или иной образ и рисунок.

Расширение эмоциональной сферы, ассоциативного видения учащихся - один из основных аспектов в работе сотрудников сектора, так как именно эти качества, обогащенные работой на экспозиции музея, знаниями библейской истории, беседами о добре и зле, природе и животных, об экологии окружающей среды, о любви, уважении, внимании, патриотизме, долге, милосердии, ответственности способствуют воспитанию светлых, благородных чувств, что и является, в конечном счете, нашей главной задачей.

Эти прекрасные чувства проявляются не только в жизненных, бытовых ситуациях, но вольно или невольно наполняют детское художественное творчество. Рисунки продолжают воспитание самих авторов. В небольшом помещении сектора регулярно делаются тематические выставки художественного творчества наших подопечных. На выставках проводятся ежедневные занятия с детьми 5-13 лет, то есть всех классов сектора эстетического воспитания. Все дети проявляют активный интерес к совместному рассмотрению, анализу своих работ, находя в них и то, что раньше «сам не заметил»: свето-теневые и тональные находки, особенности композиции, контура, силуэтность, наличие плавной, свободной, доброй линии, горячих, радостных или нежных, задумчивых цветовых пятен, музыку и поэзию, настроение.

Рисование совершенствует организацию ребенка, его психику, пробуждает и развивает способности самостоятельного творческого восприятия искусства и желание самому создавать, творить.

Государственный Эрмитаж
2009

https://www.perunica.ru/vospitanie/10082-izobrazitelnaja-dejatelnost-rebenka-kak-faktor-stanovlenija-i-tvorcheskogo-razvitija-lichnosti.html  



+1


Категория: Дети и их воспитание   Теги: Музей

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.