Небольшая статья Леонида Николаевича Рыжкова посвящена древним истокам Египта, в которых исследователь русского языка находит Славянство. Основные вехи этой темы уже были отмечены Л.Н. Рыжковым в книге «О древностях русского языка» , в этой же статье, ещё раз поставлен вопрос индоевропейских (славянских) основ, начал египетской цивилизации.

Христианство было введено на территории Грузии еще в IV веке, наряду с Арменией, т.е. в подконтрольных Римской империи этнических образованиях. И Рим, и Константинополь, т.е. Западная и Восточная Римские Империи, к этому времени, после непродолжительной кровавой борьбы, уже приняли христианство в качестве государственной религии и уже успели ее разделить на католичество и православие.

Язык нации, его история, культурные древности вновь становятся ключами политических событий как и в Мировую войну, разрушении СССР и межнациональной резне в Югославии. Мир готовится к борьбе за ресурсы. Услужливые национальные науки повсюду готовит для этого идеологии национальной исключительности и «свидетельства» древности. Древности языка, древности пребывания на данной территории, свидетельства древности нации.

Начнем с главного – с неприемлемости для русской истории и для уважительного отношения к древней русской культуре положения Д.С.Лихачева о 988 годе как изначальной дате для всей русской и восточнославянской культуры: “Сама по себе культура не имеет начальной даты. Но если говорить об условной дате начала русской культуры, то я, по своему разумению, считал бы самой обоснованной 988 год. Надо ли оттягивать юбилейные даты вглубь времен? Нужна ли нам дата двухтысячелетия или полуторатысячелетия? С нашими мировыми достижениями в области всех видов искусств вряд ли такая дата чем-либо возвысит русскую культуру. Основное, что сделано мировым славянством для мировой культуры, сделано за последнее тысячелетие. Остальное лишь предполагаемые ценности ”

Поводом для написания этой статьи послужило введение в научный оборот исследования «Отголоски азбучных войн» Дмитрия Кириллова. Стимулом для нижеследующей работы явилось совсем не стремление дискутировать с автором, обсуждать какие-либо ошибки или стилистику статьи. Материал Д.Кирилловым привлечен обильный, солидный и рассматривается под нужным углом зрения, более того, часть материала, например, мнение И.Франко о том, что появление глаголицы как русского письма являлось диверсией католицизма, оказалось для меня новым. Более знакомой для меня была версия, что глаголица – это более древняя форма докириллического языческого славянского письма, вытесненного обильной христианской литературой.

Предположение о славянском следе в ирландских сагах любому специалисту, мало-мальски знакомому с ирландскими, "кельтскими" письменными памятниками, наверняка представится если не натяжкой, то крайней и наивной формой профанации или розыгрыша. И этому есть несколько веских причин, главная из которых – разновременье существования. Ирландский эпос посвящен истории одного географического места – острова Ирландия, но охватывает большой древнейший временной промежуток всей послепотопной истории человечества.

Книга в научно-популярной форме касается самой сердцевины славянской истории, языка, культуры и содержит сведения, позволяющие продлить эту историю на тысячелетия в глубины седой древности. Книга могла бы называться и «Тропою слов к отечества истокам», и «Русская античность», и «Праотеческие скрижали славянства», — всё это было бы правильным, но не было бы исчерпывающим названием, охватывающей спектр содержания.

Поводом для написания этой статьи послужили размышления Николая Левашова из статьи «Последняя ночь Сварога»: «В отношении любого другого народа всегда говорят: человек – англичанин, а его язык – английский, и аналогично; француз – французский, немец – немецкий, китаец – китайский, литовец – литовский, украинец – украинский и т.д. На вопрос, кто, ответом всегда служит существительное, а на вопрос о языке, на котором этот человек говорит, ответ всегда – прилагательное. И это – логично: язык, на котором говорит человек, действительно прилагается к нему, а не наоборот. Только в отношении нас, русских делается «исключение». На вопрос, кто человек – отвечают русский, а его язык – тоже русский. Слово существительное заменили на прилагательное.

В летописях упомянута Мокошь, как один из «идолов», привезенных Владимиром для выбора общеславянского «бога», которого он искал и не нашел, объехав всю страну перед его решением о христианизации. К сожалению, уже тогда он не смог узнать и осознать эти образы как часть единого миросозерцания славян, что привело потом к попыткам искоренения христианством процедуры ритуала. Мокошь (Мокоть) сопротивлялась дольше всех, спрятавшись за ипостась Параскевы-Пятницы (греческое слово пятница-параскева) стало в славянской интерпретации именем как раз из-за образа Мокоти, ритуалы которой держались в земледельческой среде (дольше всего на Украине – до 19 века).